|
КОНКУРС НА СОИСКАНИЕ
МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ПРЕМИИ
ИМЕНИ ПЕТРА ВЕГИНА
|
Испытаем, братия,стихи наши
без трусости.
Вечный огонь беспощаден и свят.
Хорошо горят гениальные рукописи.
Плохие рукописи не горят.
(Пётр Вегин)
|
|
ОЛЬГА ВЕРНИКОВСКАЯ
НАБЛЮДЕНИЕ
Есть люди, что застыли в маске
Серьезного и делового стиля,
И нет камней, которым бы подвластно
Разбить броню, что годы не разбили.
До их сердец так сложно достучаться,
Они закрыты трудною судьбою,
Но у камней есть свойство разбиваться
Горячей и холодною водою.
Бывает так, что тенью промелькнет
В лице суровом легкая улыбка,
Бывает искорка в глазах блеснет,
Как пузырек известного напитка.
Как детский жест, как голос откровенный
Прорвутся в речи искренние ноты,
Пусть не надолго эти перемены
Сотрут на вывесках чужую позолоту.
И содрогнется чье-то злое сердце
Под натиском терпения и такта,
И человек становится младенцем,
И ждущим материнского контакта.
Весь облик, что так строг и безупречен,
Нарушат мелкие, но четкие детали,-
Как локоть, что царапиной отмечен,
И порван ремешок сандалии.
ОДИНОЧЕСТВО
Я полюбила быть одной,
В спокойствии отрадном,
Где мне не нужно быть женой
И выглядеть нарядно,
Варить тяжелые борщи,
Поспешно гладить брюки,
Тайком давить себе прыщи,
Беречь лицо и руки.
Когда погашены огни
И выбраны дороги,
То вместо глупой болтовни,
Мне ближе монологи.
Когда-то полчище друзей
Вокруг меня порхало,
От их назойливых теней,
С досадой, я бежала.
И я устала отдавать
Советы, смех и мысли
Тем, кто привык легко срывать
Цветы банальных истин.
В кругу забот, привычных им,
Мне не найти шаблона,
Мой опыт к ним неприменим,
Я ухожу с поклоном.
На дно, в берлогу, в скорлупу
Вползаю в одиночество,
К теплу, в покой и тишину,
Без имени и отчества.
Я жду, когда умолкнут их
Напрасные пророчества,
Со мной останется мой стих,
Мне ближе одиночество.
КОГДА-НИБУДЬ
Когда-нибудь наступит
Тот беспощадный возраст,
Когда твой бег беспечный
Заменит шаг с клюкой.
Когда-нибудь получит
Твой зуб не пищи острой,
А манной каши вечной,
С разбухшею крупой.
И молодые лица
Казаться тебе будут
Красивы без разбора,
А голоса тихи.
И редкие ресницы
Осыпятся под утро,
Как ветхие заборы,
Как старости штрихи.
И будешь ты лелеять,
Все то, что было прежде,
И истины простые,
Оденешь в кружева -
Что небо - голубее,
А песни о надеждах,
Про компасы земные,
И зеленей трава.
Твоих детей визиты
Становятся короче,
Они спешат куда-то,
И в сторону глядят,
Еще ты не забыта,
Но где-то между строчек
Читаешь - тесновато
Им жить, и жаль ребят.
Прощаешься в прихожей,
И времени остатки
Рукой холодной скуки
Стремишься удержать,
И чувствуешь всей кожей,
Как молоды и гладки,
И горячи их руки,
И нету сил разжать...
|
РОССИЯ
|
ВЛАДИМИР ПРОКОПЕНКО
ПОЭТИЧЕСКАЯ РОССИЯ
Поэтическая Россия,
Ты всегда тиранов бесила:
И когда лосины носила,
И когда с Маяковским басила,
И когда висела Есениным,
И когда в лагерях на севере,
Сквозь судьбу и цензуру просеянная,
Замерла, будто почва без семени...
И когда мерзлотой оттаивала,
И когда, взрослея без соски,
Расцвела вдруг - забытой Цветаевой,
Но сгорела от водки - с Высоцким.
Поэтическая Россия,
Ты всегда тиранов бесила,
Политическое бессилие
Третий век на Руси компенсируя!
ПЕСЕНКА
Белый шарик плывёт по Вселенной
С человеческими поселениями.
Там сквозь сосны струится солнце
И тоскует поющая Сольвейг.
Там девчонка застыла, на шарике,
И влюблённо вздыхают очкарики.
Там затеряна искорка Истина,
Может, в раннем рисунке
Матисса она?
...................................
Нашу жизнь, рассылая демарши,
Регулируют мудрые маршалы.
А когда чей-то маршал зарвётся,
Белый шарик с девчонкой
взорвётся!
Сквозь бетон радиация жарит,
А руке - лишь бы кнопку нашарить,
А руке - лишь бы кнопку натиснуть...
И - конец.
Пикассо и Матиссу.
И Толстому,
и Григу,
и Ибсену,
На Земном - на единственном! - Шаре
Раздувавшим,
как искорку,
Истину.
РЕКЛАМА РЖАНЫХ ЛЕПЁШЕК
В модерновом кафе на Арбате
Дева в фирменных джинсах и в батнике,
Изогнувшись у столика твистово,
Ест ржаную лепёшку истово.
Кушай, девонька, ешь на здоровье!
Вдруг рука твоя, вздрогнув слегка,
Вспомнит тёплое вымя коровье
И тугую струю молока?
Вдруг проснутся заглохшие гены
(в неизвестно каком поколении)
И ты скажешь, сама в изумлении,
К изумленью приятеля, Гены:
- Ты мне муж, а тебе - жена я!
И судьба нам - лепёшка ржаная,
Ржанье потных коней на покосах,
Седина раньше времени в косах,
Дети, бабья безмерная жалость
И к работе мужицкая жадность.
И жестоких свершений державность,
И железа военная ржавость...
...И сегодняшняя безлошадность
На покрытых асфальтом полях
(хоть и пропасть «коней» в «жигулях»)!
И пакеты коровьего вымени
В гастрономах. И вроде бы - муж.
И попытки бесплодные выманить
Птицу счастья из зарослей душ.
И отчаяние на рассвете,
И последнего вдоха глоток
При рекламном неоновом свете
Из окна - будто крик в потолок:
«Люди любой эпохи,
Науки ценя и искусства,
Ешьте ржаные лепёхи,
Питательно это и вкусно!»
|
с.Большая Лепетиха
ХЕРСОНСКАЯ ОБЛАСТЬ
УКРАИНА
|
ЛЕОНИД ОСТРОВСКИЙ
ПОХМЕЛЬЕ
Дождя не выпало. Нежданно.
Пожалуй, радио-пророк
Попал впросак. Иль просто рано?
Дымок, как будто, заволок,
И стало сыро над зонтами.
Лишь встал, уж вечер, даже странно.
Пустая тара. Боль углами.
Вчерашний чай на дне стакана.
Пугает хмурый потолок,
Я снова устоять не смог -
Шаман мне намешал ерша.
Придется, хлюпая носками,
За пивом хлипкими ногами...
А водка здесь нехороша
ПЕТРУ ВЕГИНУ
Ушел поэт. Ни полубог, ни демон.
О нет, ни Дон Кихот, ни Дон Хуан.
Как все, искал дорогу в темноте он,
И пересек внезапно океан.
Не сказанное канет камнем в лету,
А сказанное - как весенний снег.
Так значит, что и чести нет поэту,
А поиск - суетный на месте бег?
Душа - атлет, но тело - что телега,
То дышло вышибет, то колесо.
Течет в часах отмеренный песок,
Кричит, доволен, черт: «Ко мне, коллега!»
Отвергнув Альфу снегопадом строк,
Поэт узнал - в конце всегда Омега.
ТУПИК
Придавливает небесами Русь,
И ставит «надо» во главу угла.
Экран и мозг пронизывает мгла,
В могилу целый век уже свела,
Но не боюсь ее, хоть сторонюсь.
Сметает ливнями очки циклон,
Анти ж циклон морозом несусветным
Счетчиком Гейгера он незаметным
На северном покрове кожном бледном,
И каждый шаг как стон, и как поклон.
А тут обрушилась опора ЛЭП -
Без света тысячи и телефона.
Но телевизор есть. У микрофона
То президент, то старица Матрена
(И оба святы) - вдохновляют склеп.
И слушают сто сорок миллионов
Всю эту ересь в водочном пару,
Клянут похмелье, холод и жару,
Глаз заливают тяжко поутру...
И спят сто сорок миллионов клонов.
Отгородившись за «там, где нас нет»,
Везут картошку с гречкой аж в Канаду,
Ругают автобаном автостраду,
Творят из Одиссеи Илиаду,
Но ищут лишь в чужом шкафу скелет.
|
ПАРИЖ
ФРАНЦИЯ
|
|
