| | Конкурсные работы
на соискание международной поэтической премии
имени ПЕТРА ВЕГИНА Совместный проект литературно-музыкального салона «Дом Берлиных», Всеамериканского Фонда Булата Окуджавы и Международной литературной премии «Серебряный стрелец».
Конкурс является составной частью проекта русскоязычной общины Лос-Анджелеса в память о Петре Вегине, мемориальная доска которому находится в стадии изготовления и будет установлена ко дню второй годовщины со дня кончины поэта. |  | | | СВЕТЛАНА БОЕВА Вечер предпраздничный... Вечер предпраздничный - ночи открытие,
Весь ожидание, весь - предвкушение.
Словно шампанское пробкой закрытое.
Только поддайся его искушению
Сразу в бокалах запенится радостно,
Будет стрелять пузырьками колючими...
Ну а пока, только вечер предпраздничный
Лишь ожидание, только предчувствие... | Ярославль, РОССИЯ 
| | | ВАДИМ ДРУЗЬ Опять уходишь... Опять уходишь.
Взглядом наизнанку,
привычно одолев сердечный сбой,
уходишь в эту самую загранку,
в душевный запредел -
по винтовой
замшелой
лестнице.
Ступени,
привычно отзываясь под ногой,
рождают голограммы привидений
счастливой жизни.
Но - былой.
Хотя,
с такой
реально-ощутимой,
пугающей до холода в костях,
своей нагой детальностью, картиной.
А, впрочем, всё -
фантомы в тех краях.
Сознание осталось за порогом,
вновь позволяя всё переживать
и, вновь, самой участвовать во многом,
что было, но уже -
"не может стать".
Не-может-стать-не-будет,
но, взывая,
манит
и заставляет приходить -
в который раз тебе напоминая
о тех, кого осталось
лишь любить... ...А наверху,
у приоткрытой двери,
коленом нетерпение прижав,
я сторожу страну твоих мистерий:
ведь ты вернешься -
плача и дрожа... | Черкассы, УКРАИНА 
| | | ЮРИЙ ТУБОЛЬЦЕВ Асфальтовое чувство
Асфальт дождит,
Под асфальтом - пусто.
Над асфальтом - чувство.
Мне грустно...
Мне грустно,
Мне грустно.
Асфальтовое чувство
Грузно. Мне грузно.
Мне грузно. Мне грузно.
Мне грустно.
Асфальт дождит,
Под асфальтом - пусто,
Над асфальтом - чувство,
Мне грустно, мне грузно... | Регенстауф, Бавария, ГЕРМАНИЯ 
| | | ОЛЬГА МАРЯНИНА Булату Окуджаве Мне не хочется жить просто так,
Я желаю полезною быть,
Говорить с тоскою в стихах
Как с зарёю небесной плыть.
Может время оставит свой бег,
И прислушается к словам.
И растает под взглядом снег,
Может даже сгорит от стыда.
Мне не выпало весело жить,
Как и в целом моей стране,
Тут забыто слово - дружить,
Горек хлеб одному на войне.
Все словяне - светочи врозь,
Власть-ярмо и словес вода,
Но сердечности спелая гроздь
Все живет как и ты, Булат. | Алтайский край, РОССИЯ (с. Тюменцево) | | | ИВАН ПОПОВ Нам были глотки перетянуты глотками... Нам были глотки перетянуты глотками,
Вдыхали воздух воздыхатели, вздохнув.
А в небе яблоки висели облаками,
На них нацелился орлиный гордый клюв.
Мы шли дорогой подворотен, переулков,
Ко мне под ноги подвернулись ворота.
Ты засмеялась; смех звучал мертво и гулко,
В нём чётко слышалось воронье никогда.
Я умолял, как умоляет море - ветер
Из буйства шторма перейти в спокойный штиль.
Но ты смеялась; ты считала: я - не Вертер,
Мне не дано глубоких чувств в себе найти.
На миг затихнув, ветер снова рвался в битву,
Стегая море стягом мелочности чувств.
И ты смеялась; смех бежал ко мне, как бритва,
И, как бы бритва, рассекал орлиный клюв.
Ещё когда ты, развернувшись, уходила,
Я верил в то, что всё изменится, пройдёт.
Но вскоре ночь собою солнце заслонила
И безнадёжность заплевала небосвод.
До смерти буду вспоминать секунду ту я -
Упав на землю, я рыдал: «Прости, о Блок!
Твоё наследство, величайшую Святую,
Я, глупый гунн, не удержал, не уберёг!»
| Магнитогорск, РОССИЯ 
| | | ИГОРЬ КУЧЕБО Михаилу Дидусенко Опустел огород.
Остались одни
гарбузы-валуны.
Их бы в печке испечь
с черносливом и медом...
Да что там...
Разлагаю скоромницу жизнь
на смоковницы-даты,
а вокруг лишь
дубы-колдуны. Неужели так "Просто"?
На самом-то деле так "Сложно".
Выпить залпом сто грамм
и принять всей душою юродство.
И потуже пальто затянув,
месяц не дотянув
до ненужности лет.
Понимая, что вдох, онемев,
превращается в дух, вдруг
увидеть всю жизнь, словно
осенью лес - на просвет. | Москва, РОССИЯ 
| | | АНАТОЛИЙ ПОСТОЛОВ
Петру Вегину
...душа за время жизни
Приобретает смертные черты. И. Бродский ...в белой церкви отпели.
Он лежал, как чужой,
в деревянной постели.
Воспалённой душой
вылезая из грима,
превращаясь - как знать? -
то ли в облачко дыма,
то ль в мистический знак
бесконечности. Это
самый лучший удел,
а точнее - предел
горькой жизни поэта.
У подножья горы
он был в землю опущен,
в неземные миры
как бы с миром отпущен.
Строй разлапистых елей
восходил на холмы.
В душный август летели
Отпеванья псалмы. Тело в склепе. Душа
Остаётся снаружи,
чтоб себя обнаружить
повсеместно. Дыша
чернолесьем отчизны.
Мокрой прелью шурша,
как когда-то при жизни. А быть может её,
как щепу иль огарок,
волочит вороньё
голливудским бульваром.
Безнадежно больна
тонет в муторной луже,
доставая до дна,
где ей хуже и хуже...
Но она прорастет
сквозь посмертную маску,
в холст небесный вотрёт
земляничную краску,
и, уже не боясь
оказаться бездомной,
смоет прежнюю грязь
перед синью бездонной... Невысокий забор
на отлёте погоста.
Шепоток, разговор...
Кто заумно, кто просто
ищет смысл и резон,
объясняет причины...
но чем глубже кручина,
тем слабее закон
и сильнее сомненье,
что нам душу грызёт.
Ибо твари полёт -
не чета воспаренью.
Вот и тянется след
по низине погоста...
Жил такой-то поэт...
И не мог он коросту
перечеркнутых лет
соскоблить. Не пытался...
Слов бессмысленный бред
где-то в глотке остался.
Не сказал ничего.
Только губы синели.
Хорошо, что его
В Белой церкви отпели.
| Лос-Анджелес, Калифорния, США |
|
