Судья К.С.(1978-1983 - Ташкентское музыкальное училище им. Хамзы (скрипка). 1986-1991 Литературный институт им. Горького (Москва), кафедра художественной прозы. 1998-2008 - Философский семинар в Ташкентской духовной семинарии. Редактор, культуролог, искусствовед. Режиссёр документального кино. Автор ряда публикаций в жанрах художественной прозы и публицистики)
Напоминаем, что судьи имеют право сохранять своё имя в тайне.
1. ИГОРЬ ЦАРЁВ. Удалой высоцкий парень, широкая, что называется, душа. В то же время литературно и личностно искушён, не изображает крепостного крестьянина. Один из немногих, кто вообще чему-то рад на свете, использует поэтические ресурсы оптимизма и поднимается до изображения радости.
2. АГАТА. Чувственна прежде всего, задевает за живое. Слова энергоёмки, не изображают, не отражают, но суть авторская плоть. Дают нам откушать автора в акте некоей поэтической евхаристии. Эротична, но не скабрезна, не цинична, не роняет целомудрие вкуса («Спелая любовь...»).
3. АЛЕКСАНДР БУРШ. Зрелый, сложившийся мастер. Классически отделанный питерский стих и подлинное чувство. Я слабых мест-то не нашёл. В особенности запал стих «Кровать, два кресла, круглый стол...».
4. РИТА БАЛЬМИНА. Исповедальная бездна, почти анатомия. Душу и чрево выворачивающие её элегии я от одного только страху посчитал за поэзию. Думаю, так оно и есть. Как страшно жить?
5. НАДЯ ДЕЛАЛАНД. Как бы женщина, которая поёт. И поёт очень разнообразно («Моя муза всеядна...»). Мне понравилось.
6. ЛЕОНИД КЛИМОВ. Меланхолик, скрупулёзно производящий свои трудные для глаз арктические страсти. Он их именно производит, а не с натуры списывает. Умышленные стихи самого умышленного города в мире. И эта формальная игра явно не бессмысленна, биение времени вполне усвояет.
7. ЕВГЕНИЙ ЛУМПОВ. Искренность, живые, чувствующие слова и мысль без проклятья («...и плакал незакрытый кран», «Я тебе нарисую сказку»).
8. ОЛЬГА МИШУК. Навороченные ассоциации, кромешные, непроглядные, тем не менее не показались мне зацикленностью на себе, напротив - органом внимания к миру, выражением авторской открытости и сопричастности миру.
9. ЕВГЕНИЯ БАРАНОВА. Весьма самоуверенная девица, но вера её в самоё себя симпатична. («К моему двадцатилетию». «Парфюмер»). Может, немножко ещё угловатая художественно, но струнка во мне вздрогнула.
10. МАРАТ КУПРИЯНОВ. Ассольность (от Ассоль - «Любовь, растратив вкус и хмель...») в мужском роде. Идёт традиционной тропой поэта-босяка, отдалённого потомка Есенина с высоцкой горькой думой («Нет Бога...»).
11. АННА МАР. Тоскующая москвичка, припадающая к теме алкоголя и апологетике оного. Но смотрит и вокруг, не только в себя. Чем-то да трогает.
12. ЯНА САВИНОВА. В общем, имеет дарование, но длинноватыми показались эти питерские рапсодии. Прозаично само количество строф в каждом стихе, впечатление приземляющее, по массе что-то уже от прозы.
13. ГАЛИНА ПОЛЬСКИ. Живо, слова яркие, как бы цветные. Не только печаль, но и мысль, и чуть ли не юмор. Элементы оптимизма, конечно, окрашивают. Запомнился «Мой милый Кай».
14. ВИКТОРИЯ КЕЙЛЬ. Автор, по-видимому, с судьбой, одинокая, сама с собой и своими словами. Всё это вызывает больше человеческое сочувствие, чем художественное.
15. ЛАНА ВИХОРЕВА. Мегера, поющая свои морщины и возраст (возможно, преждевременно), грешащая теперь, стало быть, больше с духами, причём со всеми подряд. Стихи как карты бомжей - засалены жизнью и употреблением. Задевает это всё, конечно.
16. ЕЛЕНА ОВСЯННИКОВА. Немножко угнетает надрывным тоном, надрывной спекуляцией. Колорит декаданса в злоупотреблении. Немножко серо из-за этого, трогает, но не поражает. Хотя лирично, по крайней мере «мандельштамство» («Я однажды вернусь...») автору далось легче и интеллигентнее, чем, скажем, Елене Мироновой - «пастернакство».
17. ЮЛИЯ ЧИЖ. Недобрая, колкая и конечно несчастная особа, отрекающаяся от симпатии и сочувствия даже и своей правды, коей заказывает камертон.
18. ОЛЕГ ОВСЯННИКОВ. Недооформившийся патриот («В Россию нужно просто верить!»). Больше рефлективности, чем чувства. («Вновь человек за стеклом»).
19. ЯНКА АРСАНОВА. Женственность более словами, чем натурой. Как-то экстенсивно - за счёт сравнений с танцами живота, жестами, этикетками этих жестов.
20. ТИМУР РАДЖАБОВ - недообразовавшийся новый русский, чем-то на меня похожий. Гибрид Гамзатова с Высоцким. Две строки запомнившиеся: «Ты стала злей, как вспомнила о Боге, беспомощней, но я тебя люблю» («Серенада любимой России»). Но нет ещё синтеза, недостаточно органично. .....
P.S. Прошу простить за выражения. Такое количество поэзии кряду... В последний раз это было в литинституте, когда приходилось сдавать её оптом. Страшно нервная штука. J
(ОБЗОР СОКРАЩЁН - ред.сайта)
