Музыкальный Ад
Сады Земных Наслаждений
Пчелою снег, летящий в улей,
всю ночь идет стеной отвесной.
Луны тесак плывет акулий
по тихой отмели небесной.
Звезда, стоящая в зените,
когтями метит пятый угол,
сведя судеб земные нити,
в повитый кокон сонных кукол.
На лист ползет, лепясь улиткой,
витком двойным витое слово,
о небо, звякая калиткой,
в момент удачного улова.
Звук, еле тлеющий во флейте,
малиной, спеющей в июле -
как будто, где-то на Тибете
в нее метелями подули.
Мотивчик - так себе, намыкан,
певучим клекотом по мочке,
должно, пастушками спиликан
с волынок в волчьей оболочке.
А все ж, кисейная завеса -
наш быт, по шелесту в газете,
давно под стать явленью беса,
псалмы поющему в клозете.
В ходу известные уловки:
навяз мотив гундосых калик,
вознею в датской мышеловке,
нагнав на всех девятый валик.
Метой почившего величья,
тамгой виновников искомых -
на всем, следов цепочка птичья,
лежит погостом насекомых.
Сию секунду чуткий вестник
в ночи звонит зеленой медью:
"Не спит, не спит Седьмой наместник,
дела ведущий по наследью!"
Шесть дюжин высвеченных свастик
на нет уже в тот миг сходили,
смежа в замок двужалой пасти,
витки колец взметенной пыли.
Двенадцать лун, двенадцать лодок
небес флотилию явили.
Сто восемь высушенных глоток
до дна из чаши гнев испили.
Двенадцать снов из чьей-то жизни,
условно высланные - с богом.
С лихвою, в долг моей Отчизне,
и так задолжнице во многом...
