|
* * *
Мне не нужно трибун, чтобы с них объяснять, что к чему:
Кто стремиться - тому открываются двери и так.
Мне слова не нужны, я хочу помолчать потому,
Что слова - принадлежность случайных, бестактных атак.
Если ритм, это всё-таки можно хоть как-то понять:
Он приходит оттуда, откуда нисходит Любовь.
Иногда я люблю им пространство вокруг заполнять,
Ото лжи очищать эту рабскую, горькую кровь.
Только даже анапест, увы, в вас не вселит всего,
Что его заставляет пульсировать в жилках слогов.
Я пишу, я пока что пишу от того,
Что ещё не умею слагать бессловесных стихов.
* * *
Как не пропеть Творцу хвалебный гимн, -
Кто дал прозренье мне и горечь речи?
Остался б я незрячим и немым -
И, может, был бы счастлив и беспечен?..
И как, скажи мне, как любить людей,
Отмеченных порока грязной язвой?
Зачем Ты дал пороки разглядеть, -
Я ближнего любить не должен разве?
Я не судья, - сам грешен, но всегда
Покаяться душа моя готова...
Тебя молю, о Святый Боже, дай
Другим прозрение и горечь слова.
* * *
Помолитесь, друзья, за поэта,
Он родился и умер строкой.
А награда при жизни за это -
Непокой, непокой, непокой...
* * *
Хвалу Всевышнему пропеть я не берусь -
Мой голос слаб, слова мои бесплотны.
Молитвы многие я знаю наизусть,
С их ритмом в лад звучит мой дух голодный.
Прости меня, ведь о себе я возомнил,
Что для Тебя я слишком много значу.
Прости, что часть Тобою данных сил
Я врассыпную звёздным бисером растрачу...
Прости, что смею у Тебя даров просить,
Как будто недостаточно любви мне,
Но знаешь, я хочу уметь любить,
Людей целить и петь Тебе во славу гимны.
Я рад служить рабом Небесному Царю,
Тому, кто больше, чем поэт и математик.
За всё, за всё Тебя благодарю:
За мирный дом и за гармонию галактик.
* * *
Ангел мой, повремени,
Допиши до точек строки.
Что с того, что мы одни?
Что с того, что одиноки?
Затаили в душах грусть,
И отринув слёз недужность,
Тяжко тащим сорный груз,
Чтоб познать его ненужность.
Стонут бури, крепок ветр,
И пора бы надышаться:
Из двух тысяч данных лет
Остаётся лишь пятнадцать.
Если только доживём
До Вселенского Крещенья,
Ангел мой, уже вдвоём
Мы увидим Воскресенье.
На Васильевском асфальт
Заспешит дождём умыться,
Чтобы звонче прозвучал
Стук ослиного копытца.
Ангел мой, не торопись
Песнь бросать на первом слоге:
Может это и не жизнь,
Но и мы ещё не боги.
1985г.
ПОСВЯЩЕНИЕ АННЕ АХМАТОВОЙ
Что-то друг мой и писем не пишет,
А ведь знаю - грустит обо мне.
Верно, Бог моих песен не слышит:
Мы не видимся даже во сне.
Уезжая, сказал мне: «Наверно
Я вернусь, но не помни меня».
Эту заповедь слишком примерно
Соблюдаю я день ото дня:
Вышиваю я, что-то читаю...
Мне не нравится главный герой.
И, гордячка, постыло считаю
Себя верной и доброй женой.
В Абиссинии вождь чернокожий
Может всадит копьё ему в грудь?
Помоги ему, праведный Боже!
И ко мне тоже милостив будь.
Мне осталось одно лишь - томиться
Этой жизнью как праведным сном...
Интересно: к чему это птица
Залетает случайно в окно?
* * *
Мной найдена чудная подоплека
Сосущей длинноты последних дней:
Грядущий миг назначенного срока
Томит меня далекостью своей.
Бог милостив, и буду я излечен-
Года дистанцию, толкаясь, пробегут,
А детонатор нашей скорой встречи
Уже дрожит от поступи минут.
Но между звуками шагов их - в промежутке-
Биенье времени намеренно длинно,
Как разбегающийся взлет болотной утки,
Прокрученный в замедленном кино.
И эта обреченность ожиданья
Жжет ненаписанным Божественным стихом,
Как ненашедшее мой дом письмо с признаньем,
Текст коего, однако, мне знаком.
Как струны к пальцам льнут, боясь молчанья,
Как рвется ввысь каленая стрела,
Как семени - упасть плодом - желанье
Стремит росток струиться стройностью ствола,
Так я, зачаток зрелостей грядущих,
Стихом подхлёстываю времени бока,
Чтоб взять барьер и оказаться в райских кущах...
Так к горизонту тянет облака...
* * *
Посвящается другу детства Инне Сидоренко
Мы пойдём с тобой неспешно
По тропинке вдоль деревьев
И плоды сорвём беспечно
С наклонившихся ветвей.
К нам навстречу выйдут звери,
Львы, косули и медведи,
Мы помолимся движеньям
Их величественных грёз.
И уйдём навстречу утру,
И истаем в одночасье.
Нас проводят звери взглядом,
Полным грусти и добра.
Что нам жизнь - одно мгновенье.
В нём тоска, истома смерти,
И веселье различимо,
Словно солнца луч в вине.
Я проснусь немного раньше.
Буду, сон твой охраняя,
Мысли нежности и счастья
В жертву солнцу приносить.
Назовёшь меня поэтом,
Нет, я просто житель Рая!
Ты со мной, твоё дыханье
Охраняют миражи.
Слышишь шум раскатов пульса?
Это море после шторма
Вымывает из пучины
Золотые янтари.
Мы пойдём с тобой за ними,
И меж мусора и гальки
Мы найдём слезинки солнца
И поплачем вместе с ним.
* * *
Ладно, больше не хнычу, не плачу -
Грусти нет на лице моём.
Но скажи, мы поедем на дачу?
Мы поедем туда вдвоём?
Вечерком у реки погуляем,
Лес во мгле, словно старый монах.
Тишина там повсюду святая,
Не бывает такой в городах.
Жемчугами наземными - росы!
Непривычно нам падать в росу,
И подув в расплетённые косы,
Я к восходу тебя унесу...
А, проснувшись, и холод почуяв,
Мы растопим в доме камин.
А потом тебе расскажу я...
Ты не едешь?! Ну что ж...Я - один.
ПЕЧАЛЬНОЕ
Печальный лист, легко застрявший в складках
Наплечного платка. Осенний ветер.
И грусть очей неласковых так сладко
Заполнит всё, что будет в этот вечер...
И даже если б счастья было много,
И ты была бы радостна со мною...
Но всё равно, запросит неземного
Душа, одетая печальной желтизною.
ПОЛЬ ВЕРЛЕН из цикла «ПЕСНИ ДУШИ»
Перевод И. Брагина
Любимая, послушай: о ветвях,
Луною сломленных, волшебно и тоскливо
Заплакала, качаясь в зеркалах
Глубоководного пруда, седая ива.
И плачет ветер в этот чудный час,
Когда на кубики игрушечные зданий
Ложится небо, обволакивая нас;
И сердце плачет в час очарований.
* * *
Когда один я, и вокруг мерцают
Забывчиво незапертые люди,
По лицам узнаю их, словно
Я вспоминаю ощущенье от романа,
Прочтённого когда-то, и не смутно
Отдельные мелькают сцены,
Как пущенные влёт страницы -
Вот оглавленье...и теперь яснеет
В моём сознанье сути сердцевина,
Как дальний человек в трубе подзорной,
Рукой на резкость наведённой скоро.
И горько мне, когда я вижу ясно
Скандалы, растворённые в морщинах,
Репьями в душу залетевшие обиды
И мести бритву под полой гордыни;
Гроши, неподаные нищим,
И насмерть зацелованные губы...
Бесслёзность плачущих,
И глупость оправданий,
И многое, о чём сейчас не стоит...
Но я ищу, смотря на эти лица,
Не то, что есть, а то, что быть могло бы:
Избавленные от налёта гари
Прекрасного невысохшие грани...
Так, находя в оркестре на гастролях
Знакомое лицо, мы понимаем,
Что виолончелист похож на друга,
Который музыку совсем не любит.
* * *
Словом нас Господь создал из праха.
Каждому даны отец и мать.
Так какое ж мы имеем право
Ненавидеть или проклинать?
Нам Господь и море дал, и сушу,
И святых оставил, как патруль.
Так зачем отчаиваем душу,
И бросаем мощный жизни руль?
Нам даны история, сознанье
И наставник, чья душа чиста...
Так зачем же снова на закланье
Мы ведём Спасителя Христа?
ЗДЕСЬ
Там и доллары, и евро,
Там имеют в доме слуг...
Здесь озёра и деревья,
Журавли летят на юг.
Там заборы и собаки,
Полон дом хмельных гостей...
Здесь надежды, драки, знаки
И дрожат от новостей.
Там Форсайты и проныры,
Смех и юмор - как буйки.
Здесь залатывают дыры
В чакрах боги-мужики.
Там почтением согреты,
Там и слава, и успех.
Здесь пророки и поэты
Ладят с небом без помех.
Там курорты и Гавайи,
Адвокаты на суде.
Здесь спасаются адвайтой,*
Ну и... ходят по воде.
Там джакузи и массажи,
Там мартини, виски, джин...
Здесь бутылочка на пляже,
В ней, должно быть, добрый джинн.
*адвайта - индийское учение о неделимости бытия на противоположности
РЕМЕСЛО БОГА
Волнами по холмам листва.
Ветра гудят, как пароходы.
И в споре взора и погоды,
Как теорема торжества,
Звучит листвы первоначальный
Мотив - теперь слегка печальный.
Толковых объяснений нет:
Здесь не тетрадь, а мир явлений,
Но поднимается из недр
Прекрасный Логос, словно гений.
И с силой необыкновенной
Всё объясняет листьям ветр.
И носит Логоса слова
Ветр, залетая в веси, страны...
И смыслом затемнён сперва,
Как затемняют свет туманы.
Но видится сквозь слов стекло
Природа - Бога ремесло.
* * *
Осень. Бог оделся в хаки
И ученье проводил.
У одной моей собаки
Всё пройти хватало сил.
То кукушка куковала
(Был разведчиком мой дух),
То «братва» атаковала
Слепней, комаров и мух:
Выла у реки сирена,
Собирая свой отряд...
Я едва сбежал из плена!
Много дали мне наград:
Подберёзовиков, белых...
Нож мне душу ублажал.
И в сосновых тех пределах
Я наткнулся на ежа,
Как на бомбу. Дождь полился.
Я простил себе грехи.
А душою я молился:
«Божьи промыслы лихи».
ЗА ГРИБАМИ!
Пойдем за грибами! Плевать на плохую погоду,
Что будто рыдает над старой, забытой виной.
Пусть дождь оставляет в пространстве дурные штрих-коды:
Нас не осудить, что с понурой идем головой.
Зато наберем мы грибов и, конечно же, много.
Разумные люди сидят по домам у печей...
О, как ты прекрасна, лисичка замшелого лога!
Лес в дождь на подарки чудней и щедрей...
* * *
Лес опечален осенью слегка -
Как будто бы объявлен карантин.
Но весела походка грибника,
Сюда он ходит, словно в магазин.
Он платит лесу вёрстами. Устав
Ругается, но всё же не кряхтит.
Хоть лес исхожен - есть свои места.
К тому же он великий интуит.
Как... акушер он принимает гриб,
Младенческая радость на лице!
Осины листик к лысине прилип;
Добыча - куш, но главное процесс:
Вот так бродить, чтоб лес повеселел,
Порадовался, что полезен он!
Чу? Снова гриб попался на прицел.
Грибник ликует, будто чемпион!
Охота на грибы, так говорят,
Смиряет страсти и весьма бодрит.
А осени печаль прекрасна, брат,
И незаметна, в общем-то, на вид.
ВЕСТОЧКА
В воздержанье постном и разночтенье
Я всё лето нынче живу на даче.
Много сплю, ленюсь, занимаюсь пеньем,
По лесам хожу, иногда рыбачу...
В жизни сельской милой - своя услада,
Ни экзаменов, ни метро, ни спешки,
Да и что ещё человеку надо,
Если в дождь в камине трещат полешки...
Повезло с погодой нам, впрочем, летом:
Знаешь, очень сильно пекло в июле.
Вот и всё, дружок, закруглюсь на этом.
А ещё меня навещает Юля...
* * *
Вечер, проведённый с тобою вдвоём,
Равняется двум дням, проведённым в музее.
При встрече с тобой я сдаю внаём
Все свои чувства, желанья, идеи.
Ты, как алхимик, имеешь готовый рецепт.
В руках твоих колбою я замираю...
Вот во мне заиграл позабытый душой фрагмент, -
Я ему присягаю и движусь немедленно к раю.
Лаборатория мысли похожа на фуникулёр.
Страхи ты препарируешь ловко, словно лягушку.
Стоит мне оживиться - и передо мной режиссёр.
Я не актёр - дезертирую: сразу берёшь на мушку.
А солдатом быть ты не дашь: я о том просчитал,-
Ты же жалостлива... Стало быть, я амёба?
Ты нажимаешь на поле, и вот я - амбал,
Что-то родственное амёбе. Во мне просыпается злоба.
Милой шуткой меня ты вводишь нахально в транс,
Я замечаю в себе желание развеселиться.
Что ж, угожу. Но вот очередной реверанс,
И предо мною стоит субтильная ангел-девица.
Озорница, какой тебя создал Господь?
Поцелуем, понятное дело, не отвертеться.
Я открываю душу, смиряю поспешно плоть,
И мне предлагают вместо нахальства - детство.
Позабыв, что меня, словно золото из свинца,
Приобрели не то колдовством, не то психосноровкой,
Я постепенно приобретаю черты лица,
О которых раньше и думать-то было неловко...
«Приворожила!..», - воскликнет и бросится в ноги мне.
Я понимаю, что это непоправимо.
Так, отдавая дух свой незримой войне,
Ты создавала мне в глазах своих доброе имя.
Что же потом? - Обсуждение книг, статей...
Что-то невообразимое после в постели...
Конечно, я спасовал и ушёл от этих затей,
А вспоминаю теперь тебя, словно я в колыбели.
Ты аппарат? Инопланетное существо?
Молча вселенная молится на вопросы.
Я вовсе не посягаю на твой статус-кво,
С удовольствием вспоминая процессы-торосы.
Где ты нашла свой приют? У камелька?
Или себе свинтила такого же монстра?
Я предпочёл быть спокойным, как Ганг река:
В медитации Атман найти так просто.
Но порой не хватает зажимов-щипцов руки,
Что безбожно ведёт тебя к праведной панацее.
О, да будут все эксперименты твои легки
И благословлены все идеи и цели.
Мне совсем не обидно. Я твой должник.
И молюсь теперь за тебя, на тебя, и прочее...
Вспоминая тебя, я во многое, многое вник,
Отчего по сей день себя знанием потчую.
* * *
Я выполнил свой долг перед тобой,
И что с того, что раны кровоточат?
Зато душа свободна и не хочет
Признать, что бой проигран
был судьбой.
Проигран бой. Враг жёстче и смелей.
Ему победа кажется прекрасной...
Но выход есть: быть одиноким властно,
Не в схватке быть,
а воспарить над ней.
ПАМЯТЬ
Озираясь назад, память всё подменяет:
Там, где выщерблен день, мнится правил парад,
В апогее томлений, сомнений и мает
Видишь, ближний, предавший тебя, всё же брат.
Там где был ты влюблён - адвокат Достоевский,
Что там, сам ты артист и роман лишь игра;
Дон-Жуан тоже роль, ты играл её с блеском,
Контрапункт - покаянье прошёл «на ура».
Там, где был ты не нужен - находишь загадку
И какой-то ещё в суете видишь толк.
Ну, а там, где ты слаб и подвержен припадку,
Дурковато душа скажет: «Выполнен долг».
В этом мире, увы, выживает сильнейший.
Если Богом целован, то всё нипочём.
Память всё подменяет. За это нежнейше
Я пою свою память молитвы ручьём.
* * *
Из тех времен до нас дошел торшер
(Я спас его от выброса мамани).
Мы с ним на «ты», точнее на «мон шер»,
Нажми на кнопочку, и ты почти в Нирване.
Со мною дружит также книжный шкаф,
Хотя мрачнее тучи неизменно.
Ему пою про гумилевских я жираф,
Но он считает - плоть жирафа бренна.
Диван хранит грехи моих отцов.
Когда я сплю, он бредит, как распятый.
С него после просмотра старых снов
Встаю всегда немножечко помятый.
Намолены иконы на стене.
Я намолил их, помолившись «круто».
Но с ними невозможно о вине -
Во мне они находят баламута.
На креслах можно просто не сидеть,
Они и так всегда собой довольны...
А говорили, быт нельзя воспеть!
Гитара со стены мне шепчет: «Вольно!»
Добавлю о столе еще. Хи-хи.
Он друг мне, да, но все-таки Иуда!
Куда пропали все мои стихи?
И взять мне их теперь, скажи, откуда?
ЧАЕПИТИЕ
Тоскую я по чайнику (в натуре),
По клювику его, архитектуре...
Вот он стоит на газовой горелке,
А я глазами тихо движу стрелки
Часов настенных, тех, что над комодом...
Пока огонь подогревает воду.
Я сделаю прекрасную заварку!
Ведь нынче лето и, конечно, жарко.
Я весь вспотел (без всякого кокетства!),
А чай, чтоб охладиться - это средство,
Придуманное в Индии когда-то...
И если брат вдруг шёл войной на брата,
Чай примирял. И, думать-то неловко,
Но это, видимо, какая-то уловка,
Чтоб человек, вкусив напиток мятный,
Вдруг понял - жить по-прежнему приятно!
Спел чайник оду... К чёрту комплименты!
Готовы нужные ингредиенты.
Я заварю. Накрою полотенцем.
И вспомню: с чаем кто-то пережил Освенцим...
Вот, наконец, разбавлена заварка,
Добавлен сахар, и готова чарка.
Звон ложечки о край стакана гулкий...
Чай остывает. Я намажу булку
Толстенным слоем «райского» варенья.
И, подышав душистым испареньем,
Я отхлебну и ...примирюсь со всеми.
Допью стакан. Поставлю точку в теме.
* * *
День - как рисунок в мозгу Рафаэля,
Он не написан, задумка пока!
О, не томи меня, лени гантеля,
Творчества нега да будет легка!
В дне моем много сермяжных забот, но
Жить не хочу, как беспечный таксист!
На полотне и мазком быть почётно,
Я ж претендую на большее - кисть.
Солнечной шпорой мой день крутобокий
Пусть подгоняет, кто взял под уздцы
Дни и недели, начала и сроки...
Тот, перед кем быть смиренней овцы
Хочется магам, поэтам, скитальцам, -
Всем, кто способен быть кистью в руке, -
Замерли все. Шевельни только пальцем!
Сразу появятся: пёс налегке,
Старенький дворник с чудесной метёлкой,
Пара студентов с авоськами книг,
Мама, вкруг детки заботливой пчёлкой
Кружащая... В панораму я вник.
Каждый из них приукрашен нарядно:
Тот - этикетом, а этот - мечтой.
Жить - хорошо. Помогать - просто надо.
Быть не могу безделушкой простой.
РАЗМЫШЛЕНИЯ ПОД ЗВЕЗДНЫМ НЕБОМ
«Я не пишу стихов и не люблю их.
Да и к чему слова, когда на небе звезды».
В. Пелевин
Кто создал звезды, кто рассыпал их -
Создателем в миру достоин зваться...
Что создал ты, поэт? Всего лишь стих:
Кроссвордик из нелепых комбинаций.
А заплатил ли ты за рифмы те
Борьбой ума, прощеньем и страданьем?
Иначе стих погибнет в нищете,
Увы, не воскресишь его рыданьем.
То - полбеды. Когда совсем всерьез
Ты что-то пишешь - душу пьют творенья!
В стихах ты нарожаешь много звезд:
Опустошишь души своей горенье.
Подумай крепко, коль берешь перо,
Здесь мало обладать хорошим вкусом!
Посмеешь ли поставить на «Зеро»?
Искусство не страшит тебя искусом?
Я напугал тебя? Ну, что ж! Боюсь и сам:
В стихах своих я слишком много роздал.
И потому, противен мне как Хам
Тот, кто стихи уподобляет звездам!
* * *
Наст на снегу как парафин.
Тепло сугробу.
Но солнышко, что твой дофин
Небес утробу
Покинуло, явилось нам,
Послед отбросив:
Сереющего неба хлам,
И красит проседь,
Оставшуюся от зимы.
Забытой болью
Немножечко гордимся мы,
И новой ролью
Уж грезим, сдав февраль в утиль, -
Пьяны немного.
Весна вокруг на много миль...
Грязна дорога,
Но вечен путь у бытия.
Пусть радость - кроха,
Не отличит душа моя
Весну от вздоха.
* * *
Целовался я с озером летом,
А потом по нему тосковал:
По лагунам теплом разогретым...
Про каскады камней вспоминал...
Бросил я его, словно девицу.
Каково там ему без любви?!
Вдруг взлетев, перелётные птицы
С ним прощаясь, курлычут вдали.
А оно приласкалось к берёзке
И осинки пунцовый наряд
На ветру примеряет неброско,
И рябины, как щёки, горят.
Чувства озера так непрактичны,
Как шуршанье в тиши камыша.
Но туман их прикроет тактично,
Ведь у озера тоже душа...
* * *
Дуют тлетворные ветры,
Осень пришла, словно воин.
Мокро. Считаю я метры
До остановки. Спокоен
Только «гаишник» в машине, -
Только что полдник свой слопал;
Радость на доблестной мине:
Он штрафанул остолопа.
Я залезаю в маршрутку:
Людно, и можно согреться.
Слыша забавную шутку,
Вдруг приоткроется сердце.
Звякает чья-то «мобила»...
До дому очень проворно
Мы доберёмся. Всё мило.
Только вот ветры тлетворны...
* * *
Снег идёт и чумную хандру
Мы подвинули общим легато.
Будто пешкою взяли туру
И лелеем в душе, словно Дату,
День текущий. Друг другу враги,
И друзья мы бываем, и братья.
Береги нас Господь, береги, -
Наши души красивы, как платья.
Наши лица - иконы, и пыль
С них стираем мы ласкою тихой.
Пишем мы свою жизнь, словно быль,
И не брезгуем неразберихой,
Чтобы жить и прощать, и всегда
Знать, что есть у души искупленье,
Воздаянье, надежда. Беда -
Это просто предвзятое мненье.
Мы покормим собаку с руки,
Умилимся на небо спокойно.
Крикнут ангелы нам: «Чудаки!»
Мы ответим молчаньем достойно.
Да, себе - господа, но души
Мы друг в друге серьёзно не чаем.
Если хочется - ты согреши,
Каждый грешник прощеньем спасаем.
На Земле есть любви элемент,
И Смирение есть во Вселенной.
Можешь, свой поджидая момент,
Стать одною секундой нетленной.
* * *
Морозный воздух. Снега тайна.
И ветра спущенный курок...
Я встретил Вас почти случайно
И от виденья изнемог.
В паденье безразличном снега
И трепетанье сонных звезд
Внезапно умиранья нега
Явилась мне, как на погост.
Я вспомнил лета полыханья,
Чтоб отрезвить себя чуть-чуть,
Но это смутное желанье
Лишь духу преградило путь.
Я полюбил Вас незаметно:
Так ночь идет на смену дню.
Возможно, нужен мне ответ, но
И безответно Вас люблю.
* * *
Меня похитила любовь...
Вновь защемило сладко сердце
Ты скажешь - знает то любой?
- Не каждый ходит этой дверцей!
Любовь - добытая мечта,
А с нею жить - не оберёшься
Греха, и потому листать
Приходится словарь. Смеёшься?
Словарь Ахматовой, словарь
Бесхитростного Саши Блока,
И жить, как люди жили встарь,
И рисоваться от урока.
Любовь слепа. В ней Бога нет,
Она, что квас, сильна броженьем,
Она - скорее тьма, чем свет,
Она не внемлет возраженьям.
Она - скорее плоть, чем дух...
Я берегу её. Напрасно?
Она, как сказанное вслух
Случайно... и, хотя лишь раз, но
Запомнивший её - чудак,
И пусть над ним судьба смеётся,
Её не отличишь от врак,
Любовь сама всего добьётся:
- Возьмешь меня такую? - Ждет...
А я беру без промедленья.
И вот уж рана есть и йод...
Любовь - болезнь? Иль исцеленье?
* * *
Если видеть тебя, то душа становится чище.
Если слышать - уверенность обретает и слабый.
И неважно кто - даже тот, кто зажег звезд тыщи,
Будет ой как неправ, если вдруг назовёт тебя бабой.
Не умею светить. Ну и что. Я с тобою, как Солнце с Луною,
Отраженным светом свечу, и мне не обидно.
Никогда о судьбе своей я не плачу, не ною,
Пусть нам вместе не быть. И какое тут, к чёрту, либидо!..
Умоляю тебя, отогрей наши парки и рощи,
Помолись за Весну, чтобы не простудилась в дороге.
Странно, но святой мне тебя видеть проще,
Чем молиться иконам тем, где нарисованы боги.
Ты за лесть не прими: говорю всё от сердца, серьезно.
Хоть мой свет и похож на простую ночную рекламу,
Но ночами в морях поднимаю приливы я грозно,
И велю тебя благословлять я всему океану.
СЧАСТЬЕ
Над небесами Солнце - как пастух.
Кого пасет оно? - И ангелов и грешных.
День, объяснившись нам в любви, потух,
Полна душа каких-то чувств безбрежных...
Похожа жизнь на радужный музей, -
Почтенье есть, наглядность, провиденье...
Устав светло от призрачных затей,
Приходят к нам святые умиленья.
Пусть было все, - грехи, судьба, урок,
И счастье презирали мы, играя...
Слова, произнесенные в свой срок
Явились нам спасением из рая.
Чему служить? Все вертится и так.
Молюсь о Боге. Помогает ангел.
Как в оркестровой яме, каждый такт
Знаком тебе, и соло - словно факел.
* * *
Добротно почки раскрывающий Апрель
Пришел, и гомонят ватаги,
Чьи песни так похожи на свирель...
А солнышка лучи, как шпаги,
Воюют почерневший старый снег,
Линяющий подобно крысе.
И раскрываются для сладких нег,
Как мастер в нестареющей актрисе,
Все небеса. Уходит злая хмарь
Зимы, проходит, словно насморк.
Мне весело смотреть на календарь,
Он - неба голубого паспорт.
Я еду из зимы в весну, в весну,
Турист нарядный и беспечный,
И больше не клонит меня ко сну:
Я - вечный.
* * *
Мы, препираясь, тосковали
О Христе.
О жизни мы немного знали...
В суете
Дружили мало: каждый думал,
Что он прав.
И накопилась грехосумма...
Разорвав
Все отношенья, мы забылись
Во грехах.
Но повергала Божья милость
Душу в прах.
А годы шли. И каждый свой возделал
Рай.
И каждый вкладывал в Христово дело
Пай.
Но лишь теперь я вспомнил заповедь:
Блажен
Алкавший духа, пусть он был как вепрь
Возжен.
ПСАЛМЫ ДАВИДА
(поэтический перевод)
ПСАЛОМ 21.
О, Господь, ты покинул меня?
Днём и ночью взываю я тщетно.
И уже пересохла гортань,
Слов святых я не в силах найти.
Я на загнанного коня
Так похож, но тебе незаметно.
О, прошу, перестань, перестань,
Помоги мне в неблизком пути.
На Тебя уповали отцы,
Не один был Тобою избавлен,
Утешение Ты приносил,
Жив Ты в слове народной хвалы.
Мне же - участь паршивой овцы,
Самому я себе предоставлен,
Червь негодный без веры и сил,
Предан гулу великой хулы.
Мне в собраниях говорят:
«Уповал ты на Господа что ли?
Пусть избавит тебя, если ты,
Персть земная ему угодил!»
Я же был им когда-то как брат,
Дай мне, Господи силы и воли,
Вспомни мать, её сны и мечты,
Я же Твой от рождения был!
Скорбь близка, а помощника нет,
Обступили, глумятся, кто может,
Словно львы алчут крови моей
И уста изрыгают хулу.
Я же - морем зализанный след,
Я без кистей и красок художник,
Я им зрелище. Только цепей
Не хватает мятежному злу.
О, спаси меня, Боже, от льва,
От волков и единорогов.
Делят ризы мои меж собой
Словно псы. Где же горний родник?
О, вложи мне в гортань те слова,
Что от них защитить меня смогут,
Вспомни, Господи, путь мой живой
И, Заступник, яви мне свой лик!
Ты явился! Теперь расскажу
Всем собратьям моим в синагогах
Всем боящимся Бога о том
Как Ты скорби моей не презрел.
Что же, Господом я дорожу.
Пир устроить для нищих немного...
Все убогие дружным гуртом
Воспоют, как ты светел и смел.
Поклонятся сходящие в персть,
Те, чья жизнь утекает безвольно,
Ибо есть во Вселенной Господь,
Тот, чьё Царство превыше земных.
Да и тучные грянут на твердь,
Что зовётся отнюдь не юдолью:
Поклонятся тебе дух и плоть,
Ты, Всевышний, порадовал их.
***
«Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за мною,
отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною;
ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её;
а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её».
Евангелие от Матфея. Гл.16:24, 25.
За праздной повседневной суетой,
Создатель задал мне вопрос нетленный:
«Куда уйдёшь от благодати той,
Что разлита повсюду во Вселенной?»
Помешкал я давать ответ пустой.
Во мне свершилось тайное юродство...
Нашёл я ключик к истине простой,
Что душу не жалеющий - спасётся...
Спасут тебя и дождь, и облака...
Возможно, это будет путник встречный...
Вдруг померещится тебе, что жизнь легка.
И эта мысль логично станет вечной.
НОЧЬЮ
Нынче месяц среди тучек хмур и снул,
Будто кто на небо валенок швырнул...
Нулевому состоянью ночи свет
Неприятен, словно фильм, в котором нет
Режиссёрского таланта, а артист
Роль играет наобум, как будто в вист.
Но, имея тайно пару козырей,
Он считает, что герой его правей
Всех, а роль уже и тем так хороша,
Что артистова возвышена душа...
Темнота. В ночи цикады гомонят,
Будто пьют со дна ума цинизма яд.
Отражённый свет - проныра еще тот:
Измеряет ночь на глубину, как лот.
Только ночь для этой меры глубока,
Ведь она - скорее море, чем река.
Месяц скрыли тихо облака кулис,
Затуманивая вычурный каприз.
Взяток много у ночи. Рассвет вот-вот
Всё увиденное мной перевернет.
Вновь талантливым предстанет режиссер,
И уснет ночных цикад ненужный хор...
И начнется в пробуждение игра,
Что привычна нам, а все же не стара.
Ну, а месяц этот - видел я один:
Так как всем своим виденьям - господин.
Позабуду к полдню всю его войну,
Босоного в день лучом с небес нырну.
* * *
Благодарю за мир духовный,
За мир земной благодарю.
Благодарю за час альковный,
За нрав, подобный снегирю,
За память, что плыла как парус,
И возвращала сказку вновь,
За всё, что призрачным казалось,
И за любовь. И за любовь,
Пусть без ответа...! Вот за это
Отдельное спасибо тем,
Кто снял с разбуженности вето
И жизнь представил в виде сем.
Еще - за знаки и приметы
Пенаты поблагодарю...
Что раз в году бывает лето -
Поклон земной календарю.
Спасибо, что в мой дом нередко
Заходит поступью богинь,
Моя любимая соседка:
Мы дружим с ней, как ян и инь.
Спасибо, что была собака
(Я до сих пор её люблю).
И что сравнили с Пастернаком...
Благодарю! Благодарю
За невозможность удивленья,
За то, что зрело стал нулём,
За то, что есть в печи поленья,
За то, что за окошком клен,
За то, что Бог спасал от тленья,
За то, что душу закалял
Мне ад. За то, что ведал лень я,
И взгляд закатом умилял.
За всё большое, что прорыло
В душе моей свои ходы
И стало маленьким, и скрыло
Меня от горя и беды.
За сытость. И за благость боли.
За стих, которым говорю.
За то, что радостно мне что ли?!
За всё. За всё благодарю.
|
|
