|
ТАБУРЕТ
Бац! Вдруг сломался старый табурет:
Не смог принять «ответственного груза».
А ведь прожил на кухне уйму лет! -
Аж со времён Советского Союза.
Всегда упрятан в угол («про запас»),
Стоял, накрытый трЯпицей рябою,
И сам уже не помнил, сколько раз
Для нужд хозяйских жертвовал собою.
Сколочен грубо, скучен и убог,
Совсем не крашен (слишком много чести!),
Претендовать бедняга и не мог
На то, чтобы стоять на видном месте.
На нём кто прыгал, кто стоял и пел,
А кто сидел до ночи за трудами,
И табурет терпел, и лишь скрипел
Под чьими-то ногами да задами.
Но вот сегодня «расхандрился» вдруг:
Бац! - Развалился нА две половинки.
И был заменен наш старинный друг
На новый стул с изогнутою спинкой.
И вот уж стул, «выпячивая грудь»,
Стоит, сияя новизной и лаком,
А табурет закончил жизни путь
Среди хламья, у мусорного бака.
...Сижу на новом стуле, тихо злюсь,
С утра один вопрос мне душу травит:
А если я когда-то развалюсь,
Куда меня в конце пути отправят?
Я ЗАМОЛЧУ. УГАСНУТ В СЕРДЦЕ СТРОКИ
Я замолчу. Угаснут в сердце строки,
Как угасает, догорев, свеча.
И все слова, и горькие упрёки
Со мной навеки тоже замолчат.
Затихнет всё...Не утруждайся, полно,
Быть рядом. Я пуста и не годна,
Как тот сосуд, что был вином наполнен,
А после был испит тобой до дна.
Я затаюсь, замру. Ни слова больше!
Ни звука не слетит с замолкших уст.
Я - дом, что был тобой однажды брошен,
И вот теперь он холоден и пуст.
А заглянув в него - в чужой, постылый,
Ты ахнешь и закроешь снова дверь.
Но это ж ты его забросил, милый,
Так что тебе не нравится теперь?
НЕ ГРУСТИ ОБО МНЕ
Не грусти обо мне. Я вернусь, обещаю,
Из непрошенных зим, из упущенных лет.
Ты нальёшь мне с дороги горячего чаю
И предложишь к нему шоколадных конфет.
Ты достанешь вино из большого буфета
(Что для самых особых моментов припас)
И зажжёшь лишь свечу, чтобы, сидя без света,
Не смогла я заметить встревоженных глаз.
Только тьма не спасёт...Не проглотит обиды,
Ни блеснувшей слезы, ни дрожащей руки,
Ни того, что, скрывая всё это из виду,
Будешь тихо шептать сам себе: «пустяки...»
И в мерцании слабом огарка свечного
Всё же я разгляжу твою боль до конца;
Паутинки морщин - и давнишних, и новых,
Незнакомую мне отрешённость лица.
Выпивая вино, будто мучась от жажды,
Задыхаясь от пьяных непролитых слёз,
Ты поведаешь мне, что поверил однажды
В то что я не вернусь...И поверил всерьёз.
Ну а я...Где летала я птицею вольной
Столько зим, столько лет...И чего я ждала?
Не горюй. Это мне будет стыдно и больно
Оттого, что когда-то тебя предала.
БЫВАЕТ В ЖИЗНИ ЧУДО
Ты не грусти, мой славный человек:
Ноябрь - ещё не повод для печали.
Как хорошо, что выпал первый снег...
Ты помнишь, как о снеге мы скучали?
Давай же дом закроем на засов?!
Под этот снег, что у зимы украден,
Как англичане, ровно в шесть часов,
За круглый стол чаёвничать засядем.
Ты - в чёрном платье. Нитка ярких бус
Смягчит твой облик сдержанный и строгий.
И чая с бергамотом терпкий вкус
Взбодрит тебя, уставшую с дороги.
Воскликнешь: - Глянь, как замело наш двор!
Я улыбнусь: - А много ли нам надо?
Хороший чай и тёплый разговор
Под тихий снегопад - уже награда.
...И вечер, утопая в серебре,
Вдруг принесёт нам счастье, но откуда?
Что ж, мы не ждали снега в ноябре,
Но он идёт. Бывает в жизни чудо.
ЗДРАВСТВУЙ, СОЛНЕЧНОЕ УТРО!
Я распахиваю окна: здравствуй, солнечное утро!
Ветер сдул с косицы ленту, но не смог её украсть.
Бабье лето (вот подарок!) преподнёс сентябрь мудро
Тем, кому не удавалось насладиться летом всласть.
Дворник жжёт листву нещадно: сладким дымом тянет снизу...
Лужа - что слеза ребёнка - вся прозрачна и чиста.
В ней, как будто на курорте, отдыхает голубь сизый,
Окунаясь, словно в море, от макушки до хвоста.
Три бездомные дворняги делят радости простые,
Развалившись на асфальте, бредят летом наяву.
И берёзовые листья, как монеты золотые,
Рассыпает осень щедро на последнюю траву.
Под окном пылают дерзко гроздья сочные рябины,
Небо ярче синей ленты, что поймала на лету.
Разогрело не на шутку, и не так уже обидно,
Что недельный отпуск летний улетел под хвост коту.
ЭХ, НЕ ЖИТЬ БЫ СО СКОРОСТЬЮ ВРЕМЕНИ!
Эх, не жить бы со скоростью времени! -
Научиться себя «замедлять».
Для чего-то ненужного бремени
Мы взвалили на плечи опять.
Жизнь, как кукол, нас тянет за ниточки:
Снова сыгран спектакль с мастерством.
В беготне за глобально-несбыточным
Не видна уже радость в простом.
Шаг назад...Отдышаться...Одуматься.
Сделать то, что попросит душа:
По забытым дорогам и улицам
Прогуляться с тобой не спеша.
Как давно не бродили мы парками...
На отшибе, на самом краю
Уж найдём ли под старыми арками
Ту, любимую нами, скамью?
Всё, что жизнью отмерено, выдано,
Тратим мы, торопясь, без затей,
И как много закатов не видано,
Не услышано песен дождей!
Месяцами, годами оплачена
Бесполезность подобных утех.
Сколько времени было потрачено
Не туда, не на то, не на тех...
КОГДА УЙДУ Я, ОБО МНЕ НЕ ПЛАЧЬТЕ
Когда уйду я, обо мне не плачьте,
Не лейте слёз в холодной тишине.
О том, какой была я, не судачьте,
А просто помолчите обо мне.
Не утруждайтесь пылкими речами,
Склонясь с цветами скорбно у лица.
Полынь заполнит острою печалью
На время опустевшие сердца.
На поминальный стол - простого хлеба,
Молитвенником станут пусть стихи.
Пускай меня оплакивает небо,
И отпускает дождь мои грехи.
Пусть ветер станет музыкой неброской.
Не бейте в бубны, как в колокола.
Не портите помпезностью и лоском
Той простоты, в которой я жила.
ОХОТА
Шла охота в лесу - с улюлюканьем, визгами,
Под восторженный лай трёх борзых - пустобрёх.
Из - под конских копыт с шумным треском да брызгами
Вылетали засохшие сучья и мох.
И в азарте, в запале охотники бравые
Развлекались погоней своей от души:
То болотом и глушью, то светлой дубравою
Гнали зверя в холодной рассветной тиши.
Он бежал, выбиваясь из сил, до последнего -
Одуревший от страха олень молодой.
Вслед шептал ему ветер: «Мне жаль тебя, бедного!»
И взволнован был лес предстоящей бедой.
Громкий хохот и выстрела звук оглушительный ...
Вдруг вспорхнувшие птицы в небесную высь....
Тот олень, что так нёсся куда-то стремительно,
Как подкошенный, рухнул под горку, и вниз.
И моргая глазами уже стекленевшими,
Лежа где-то в низине под пышным кустом,
Он, увидел, как вспыхнуло солнце, осевшее
В нежных каплях росы...И погасло потом.
А ПОЗЖЕ - БУДЕТ СНЕГ...
Зачем - то я опять впускаю в сердце осень -
Пронзительную боль угаснувшего дня.
Щемящею тоской, непрошенною гостью
Под тихий листопад она войдёт в меня.
И сердце заболит. И сердце занеможет.
Наполнится дождём и холодом тревог.
И я уйду за ней в последний раз, быть может,
По хрупкому стеклу заплаканных дорог.
А позже будет снег - сияющий и чистый,
Но не узнает он, как я ждала его...
Запорошит следы последних жухлых листьев
Да поступи моей... И больше ничего.
СВИТЕР
Я распустила свитер старый,
Смотала шерсть в клубок тугой.
Пять лет, как мы с тобой не пара,
Пять лет, как ты ушёл к другой.
С какой заботой я когда-то
Узоры спицами плела.
Из толстой пряжи грубоватой
Любовь, как гнёздышко, вила.
Смеялся ты: «Носить веками
Готов, что на душу легло:
Тепло, что создано руками,
Живое женское тепло»
Петелька за петелькой - туго
Вязались спицами ряды:
Плела от хворей, от недуга,
От непогоды, от беды...
Всё ворожила - заклинала:
«Храни себя да будь здоров...»
...Ушёл к другой ты, хоть (я знала)
Она не вяжет свитеров.
А я, как - будто отомстила
Да расплела тот свитер вновь...
Всё до петельки распустила -
Заботу, преданность, любовь.
МОЯ ДУША - РАССТРОЕННЫЙ РОЯЛЬ
Моя душа - расстроенный рояль...
Сыграть на нём получится едва ль.
Случилось так, что вдруг в один момент
Изрядно износился инструмент.
Закрыта крышка наглухо в тиши:
Вам не услышать музыку души.
Тетради нотной жёлтые листы
Лежат в углу - забыты и чисты.
Разладился рояль усталый вдрызг...
Внутри - запавших клавиш скрип и визг.
Душа поистрепалась, и едва ль
Засядет пианистка за рояль...
ПРОЖИЛА Я ЖИЗНЬ КОРЯВУЮ...
Прожила я жизнь корявую
С оговорками - оглядками,
Да судьбинушку дырявую
Всё латала я заплатками.
Опиралась да надеялась
На «авось» да «как получится».
Всё мне чудилось и верилось:
Перетрётся - перемучится...
Дыры штопала - старалася
Да вязала на тесёмочки...
И в итоге истрепалася
Вся до ниточки, до кромочки...
КИТАЙСКИЙ ФАРФОР
Стынет чай...И в фарфоровой чашке
Золотится душистый лимон.
Распускает листочки - кудряшки
Чайной розы поблекший бутон...
Посиди же...Куда торопится?
Выпей чаю с дороги, мой гость.
В темноте коридора ютится
Наспех брошенный в угол зонт - трость.
Пролетали и зимы, и вёсны,
Осень плакала тихим дождём.
Столько прожито лет несерьёзно,
Так чего же сегодня мы ждём?
Перестала просить я у бога,
Зареклась над судьбой ворожить.
Что могу я теперь? Так немного:
Разве чаю тебе предложить.
Тёмно - синяя скатерть резная
Оттеняет фарфор голубой...
Ты исчезнешь...исчезнешь, я знаю,
Унося моё сердце с собой.
Переждёшь ты за чаем ненастье
До других, неизвестных нам пор...
Сохранит в себе тёплое счастье
На минутку китайский фарфор.
БУМАГА
Я не знаю пока, что попросит душа.
На столе ждёт свиданья с пером белый лист.
Он ко мне так доверчив, так девственно чист,
Что, склонившись над ним, я сижу, чуть дыша.
Но какая же участь бумаге дана?!
Будь пред ней дилетант, будь ли, вправду, поэт -
Для неё одинаково выбора нет:
Всё, что будет написано, стерпит она.
И узнает бедняжка, что знать ей пора:
То, что молвит душа, не кривя, не тая.
Будет сказана исповедь сердца моя
На бумаге под скрипы стального пера.
И она без упрёка, ухмылок, суда
Примет путаных мыслей столбцы и ряды,
И глубоких чернильных царапин следы -
Тех, что точно уже не стереть никогда.
А спустя пару дней, или, может быть, лет
Кто - то это случайно найдёт и прочтёт.
Упрекнёт, восхитится иль бредом сочтёт,
Или в рамку листок облачит, как портрет.
Но бумага смолчит, сохранив свой секрет,
То ли правду сказал, то ль слукавил поэт.
Откровения сердца хранить или бред -
Для неё одинаково выбора нет.
ЗА ЧТО ?
Ты не смотри так
придирчиво,
пристально...
Только тебя
я любила
неистово.
Только тебе
отдала
без остатка я
Самое лучшее,
нежное,
сладкое.
Что же стою
за твоими
плечами я,
Полная страхов,
обиды,
отчаянья?
Жалят слова твои
колкие,
лживые...
Милый, всё это
за что
заслужила я?
Плачет любовь,
и не ведать
ответа нам:
Милый, она - то
за что
оклеветана?
ОСЕНЬ «ВИВАЛЬДИ»
Снова дождь...Ударяет по клавишам чисто.
В эту музыку я безнадёжно влюбилась.
Несомненно, он лучший из всех пианистов,
Что когда - то нам слышать с тобой доводилось.
На карнизе, как будто на чёрном рояле,
Он играет Вивальди дождливую «Осень»,
Не сдержав своих слёз (и стыдясь их едва ли)
И роняя их нежно средь клёнов и сосен.
Ну а мы наслаждаемся музыкой грусти,
Мы теряемся в нотах высоких и низких.
Что - то рвётся наружу: сожмётся - отпустит
От игры пианиста пронзительно - чистой.
Доиграй же! - Пусть в зале нас двое осталось:
Эта «Осень» Вивальди особо волнует.
Да и друг мой так нежен, что я потерялась:
Это он или дождь меня в губы целует?
Раз...два...три...Замирает ли музыка сладко,
Разрывается сердце ли это на части -
Я себя отдаю целиком, без остатка
То ли ей, то ли нашей нахлынувшей страсти.
ПРО ГЕРБАРИЙ И КОФЕ С КОРИЦЕЙ
Собирала я гербарий - грусть осеннего букета:
Лист кленовый...Лист дубовый ...Что ж, прощай, лихое лето!
Утверждается октябрь в наших душах неокрепших
И швыряет в парке листья - ворох писем пожелтевших.
Аккуратно собираю эти письма, в них читаю:
«Ждите в гости, я надолго». Подпись - «осень золотая».
За стеклом маячит дождик...Тишь...В дали собака брешет...
Ах, мой друг, свари мне кофе! Может быть, хоть он утешит?
Мы о чашки греем руки...Кофе с запахом корицы
Ненадолго просветляет наши заспанные лица.
На окне смешная ваза, в ней топорщится гербарий:
Лист кленовый жёлто - красный...Лист дубовый рыже- карий...
ПЬЕРО
Не грусти обо мне, мой прекрасный Пьеро
С одинокой слезой на печальном лице.
Так светла твоя грусть, что лишь в самом конце
Вспомню я про набитое ватой нутро.
Обескровлены губы - белы, словно снег:
Вкус любви им познать никогда не дано.
Я почти отвечала взаимностью, но...
Поняла, что ты кукла, а не человек.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ СО МНОЮ?
Что случилось со мною? - Скажите, мой друг!
Тихий шёпот дождя полюбился мне вдруг.
И прозрачная бледность угасшего дня,
И прохладная тишь умиляют меня.
Я когда-то другим утешалась, увы...
Вы, мой друг, как всегда, оказались правЫ:
Раз всё чаще меня застаёте одну,
Значит, я научилась любить тишину.
И в безлюдном дворе - в этой сцене немой
Я гуляю по тропам вдвоём с тишиной...
Мне легко её слышать, легко ей внимать...
Значит, я научилась её понимать.
СЕРДЕЧНЫХ КАПЕЛЬ РОВНО СОРОК
Сердечных капель ровно сорок,
Чтоб успокоить боль в груди...
Опять углов семейной ссоры
Мы не сумели обойти.
Дышать стараюсь полной грудью,
Но злость дурманит, как вино.
Никто нас нынче не рассудит -
Всё так запутано давно!
Разбита чашка...Что там чашка!
Разбита жизнь в осколки, вдрызг!
К тому ж испорчена рубашка
Салютом из кофейных брызг.
Сто раз шагами дом измерен,
И, разбежавшись по углам,
Усердно пилим мы и делим
Наш старый мир напополам.
...Дверь громыхнула прямо в спину,
Как выстрел меткого стрелка.
(Из сердца вряд ли пулю выну -
Останусь с нею на века!)
Кто как покинул поле битвы:
Ползками я...Ты - на коне,
Неся в руках трусы и бритву -
Трофей, добытый на войне.
А я, и хлюпая, и плача,
Достану белый флаг - пора!
И склею чашку «наудачу»
Собрав осколки из ведра.
АНГЕЛ С КАРТОННЫМИ КРЫЛЬЯМИ
Мне вдруг вспомнился ангел с самодельными крыльями,
Что за щуплой спиной несуразно топорщились.
Он стоял за портьерами плюшево - пыльными,
Чуть от страха дыша.
В балахоне до пола, пошитом из простыни,
С рукавами смешными, что складками морщились,
Неумело прикрывшись фольгою и звёздами,
Затаилась душа.
А вокруг суетились бессмысленно взрослые,
Колготилась, пестрела толпа за кулисами,
И до ангела маленького, светловолосого
Дела не было им.
И стоял он, забытый, с улыбкой несмелою,
Окружённый счастливыми детскими лицами,
Пряча крылья громоздкие, странные, белые
И серебряный нимб.
Там, за шторой - актёры с весёлой беспечностью
Мизансцены играют весьма несерьёзные.
Всё ещё впереди: жизнь им кажется вечностью,
До неё не достать.
И не нужен им ангел с картонными крыльями,
Неумело прикрытый фальшивыми звёздами,
Что стоит в стороне за портьерами пыльными
И не может летать.
АВТОПОРТРЕТ
Ты ужасно смешна в этой жёлтой пижаме...
Cмотрят с плюшевых тапок потешные морды...
Два коротких хвоста, что торчат за ушами,
Не подходят натуре задумчиво-гордой.
Стынет чай. Рядом тает в фольге шоколадка.
Ты же так молчаливо, и так деловито,
Позабыв обо всём, что-то пишешь в тетрадку
И черкаешь потом эти строки сердито.
А за окнами мир - тает в сумраке зыбком,
И не видит никто новых звёзд зарождений.
Весь твой вид вызывает у близких улыбку,
Несмотря на серьёзность твоих убеждений.
ВЕРА. НАДЕЖДА. ЛЮБОВЬ.
Была я счастлива, покуда
Им доверялась вновь и вновь,
И шли за мной везде и всюду
Надежда, Вера и Любовь.
Ушла Любовь. Исчезла первой,
И я поверила в беду,
Но поселилась в сердце Вера,
Что я Любовь ещё найду.
Угасла Вера, и как прежде
Помочь не в силах уж была.
И обратилась я к Надежде,
Что всё ещё во мне жила.
Она, смягчая боль утраты,
Пообещала мне, что вновь
Придут, ушедшие когда - то
Из сердца Вера и Любовь.
МУЖЧИНЫ РЕДКО ПЛАЧУТ
Мужчины редко плачут. Эта истина
Срослась со мной за мой недолгий век.
Но всё ж мне в память врезалось неистово,
Как плакал незнакомый человек.
Мужчины редко плачут - больше хмурятся,
Но этот был как будто сам не свой.
Потерянно бродил по серым улицам
С опущенной седою головой.
Мужчины редко плачут - верно сказано:
Видать терпенья больше Бог им дал,
Но стоя под чернеющими вязами,
Я видела, как горько он рыдал.
Быть может, пьян старик? Какая разница!
Не слёзы это - боль из глаз лилась.
Но от каких потерь иль неурядицы
Душа его вот так надорвалась?
И всё что здесь, сейчас - уже не значило,
Зачем - то кепку комкала рука,
Он шёл, не слыша, как вокруг судачили
Про старого смешного дурака.
Чужой бедой дороженька застелена -
Вела она не вверх, а под откос.
Он шёл по ней - поникший и потерянный,
Не пряча глаз, не утирая слёз.
Мужчины плачут редко и от радости.
Но что же мне погрезилось тогда?
Мне виделась в его возникшей слабости
Мужская настоящая беда.
ПРО ЛИЗУ, КОТОРОЙ НЕТ
Была бы дочка - назвала бы Лизой
И шила б платья резвой хохотушке,
На дни рожденья делала сюрпризы,
Дарила куклы, мягкие игрушки.
Она б, когда самой уже не спится,
Ныряла к нам в кровать по воскресеньям:
Вихрастая, смешная озорница
С задором будоражащим, весенним.
Давилась за столом овсяной кашей,
Размазывая по тарелке завтрак,
Но вот конфеты - и свои, и старших
Съедала «за сегодня» и «за завтра».
Нам рисовала милые открытки,
А в них писала: « Я лублу вас очинь!».
Там мы стоим - и в пол лица улыбки
Безумные... Хотя похожи впрочем.
И топала б по дому пара ножек,
Ужасно громко, словно канонада.
Как будто бы у нас завёлся ёжик,
Которому везде и всюду надо.
Грохочет, как гроза в начале мая,
В глазёнках пляшут чёртики и точки.
Во сне, меня ручонкой обнимая,
Целует неродившаяся дочка.
Я РИСУЮ СЛОВАМИ
Я рисую пейзажи - но словами, не красками,
Легким слогом ложатся они на листы.
Я рисую поляны, что солнцем обласканы,
Иль покрытые инеем белым кусты.
Держат пальцы перо. Словно кистью художник,
Наношу я мазками картины на холст:
В них умыл старый город проказливый дождик,
И в огнях утопает над речкою мост.
Нет, не маслом пишу, а душою и мыслями,
Взмах пером - оживает картина моя.
В ней летят журавли над равнинами чистыми
И курлычут они, за собою маня.
Столько красок в палитре моей умещается -
В миллионы тонов я могу их смешать.
Я рисую словами... А как получается,
Не художнику, это, а людям решать.
СИНЕЕ ПЛАТЬЕ
Купила платье. Синее, как небо.
Его надену в день разлуки нашей.
Мой мир поблёк, давно он ярким не был,
И я его в небесный цвет раскрашу.
Я выйду в платье, как весна, сияя,
Мне будут вслед оглядываться люди.
Быть может, я кого - то удивляю...
Быть может, кто - то мой настрой осудит...
Ну что же - пусть. Но мне уже не больно.
Смеясь, я перепрыгиваю лужи.
Бессмысленности, серости - довольно!
Пусть синий цвет меня пьянит и кружит.
И я прохожим буду улыбаться,
Смотреть на небо, а не на дорогу.
Как ты давно хотел со мной расстаться.
Твоя мечта сбылась, и, слава богу!
Я - легкомысленна. Ты - хмур и озабочен.
Бурчишь мне вслед, что синий цвет некстати.
И про себя отметишь, между прочим,
Как всё - таки идёт мне это платье.
СОБАКА
Он нёс себя важно, степенно ступая
Знакомой тропой в переулке пустом,
А рядом бежала собака хромая,
Дрожа и виляя обрубком - хвостом.
Ободрано ухо, да брюхо обвисло,
Сосками до самого полу влачась,
Дышала она тяжело и со свистом,
Разинув беззубую, старую пасть.
Случайный попутчик, случайный прохожий-
Большой человек! Сколько силы в плечах!
Как шёл по-хозяйски легко, но, похоже,
Дворнягу убогую не замечал.
Собака ужасно была некрасива-
С какой стороны на неё не взглянуть,
Но очень старалась бродячая псина
Ему приглянуться хотя бы чуть - чуть.
Бежала, смешно припадая на ногу,
Крутилась, вертелась за пару шагов...
И лаяла - вдаль, в пустоту, - всю дорогу,
Его охраняя от мнимых врагов.
Его - Человека, что так деловито
И гордо вышагивал тростью стуча.
Холёный, породистый, даже маститый...
Пальто дорогое на сильных плечах.
И лыбилась псина разинутой пастью,
Виляла обрубком - хвостом, егоза.
Да рыжих два глаза с собачею страстью
Смотрели Ему - Человеку в глаза.
И вдруг, попытавшись лизнуть его руку,
Она забежала немного вперёд,
Но крикнул прохожий: - Прочь, старая сука!-
И пнул её прямо в отвисший живот.
И та, заскулив от обиды и боли,
Шарахнулась вбок, захромала под куст,
И тихо оттуда скулила, доколе
Всё слышала ругань да крики из уст.
Затихла потом... Только рыжих два глаза
Следили с тоской, как маячит вдали
Фигура, в которой ей чудились разом
Большой человек и Хозяин земли.
ДУРОЧКА
Её никто не понимал,
Смеялись громко вслед - «Бесстыжая»!
А кто «чудачкой» называл,
«Убогой», да «судьбой обиженной».
Она и впрямь смешна была -
В пальтишке стареньком, изношенном...
С собою хлеб всегда брала -
Птиц во дворе кормила крошками.
Сама крошила хлеб рукой,
На серый снег бросала, тающий.
И стая птиц наперебой
Галдела жизнеутверждающе,
Сновали, прыгали вокруг
С курлыканьем своим да свистами.
С её ладоней, прямо с рук
Клевали корочки душистые.
Взбирались на концы штиблет, -
От птичьих лапок все в царапинках...
Она ж смеялась им во след,
Наморщив нос в веснушках-крапинках,
И угощала хлебом птиц,
Как детям раздавала сладости.
Из-под опущенных ресниц
Глаза светились тихой радостью.
А кто-то ей кидал в упрёк:
-Опять ты с птичником, бесстыжая!
А дурочке и невдомёк,
Что Боженькой она обижена.
-Они источники зараз!
-Нет, это птицы...- Удивляется.
И радость плещется из глаз:
Стоит, дурёха, улыбается.
И смотрит в небо, в высоту,
Лицом смешно от солнца морщится.
Пальтишко треплет на ветру,
Карманы корками топорщатся.
Воркуют птицы у штиблет:
Им хлеб с руки склевать не терпится.
А между пальцев брызжет свет-
Как будто вся ладошка светится.
МОЯ БЕДА
Вчерашним снегом припорошен
Февраль. Тоскует в непогоде.
По белым путаным дорожкам
Моя Беда кругами ходит.
Я успокаиваю сердце.
Застыла скорбно у порога.
Мне от Беды не отвертеться -
Она найдёт ко мне дорогу.
И, подобрав подол у платья,
Войдёт без стука, осторожно.
Раскроет цепкие объятья.
Прильнёт к груди моей тревожной.
- Ну, заходи, коли пристала,
Мне всё равно одной не спится.
- И на плече моём усталом
Беда, прильнувши, затаится.
Не отведу её руками.
Не обойду. Не одолею.
В глазах - печаль, на сердце - камень.
Стою - Беду мою лелею.
Теперь она - моя подруга,
Теперь она - моя сестрица.
Идём с Бедой вдвоём по кругу:
Обеим нам теперь не спится.
Поблекли белые дорожки,
Февраль, по - прежнему, тоскует,
Ну, где ещё, скажите, можно,
Найти подругу мне такую?
Я УМЕРЛА СЕГОДНЯ УТРОМ
Я умерла сегодня утром
На узкой, маленькой кровати.
Сияло чёрным перламутром
На мне торжественное платье.
Зима - узоров мастерица -
Дышала за окном морозом.
Застыли в сомкнутых ресницах
Мои непролитые слёзы.
И мне в холодной колыбели
Уж видеть было неподвластно
Небес размытых акварели -
Неясных, светлых и прекрасных.
Мои безжизненные руки
В цветах и лентах утопали.
И никакие в мире звуки
Меня уже не волновали.
Ты рядом - верный, как собака,
Сидел, согнувши скорбно плечи,
И гладил кудри мне, и плакал
О том, что всё, увы, не вечно.
Ты умолял: - Начнём сначала!
Шептал, как заклинанье, имя,
Но я тебе не отвечала
Губами мёртвыми своими.
Среди цветов бумажных, пыльных
Ты клял себя, что рядом не был...
Не зная, что, расправив крылья,
Душа моя парила в небе.
МОЛИТВА
В храм божий по утру зайдя,
Склонюсь к иконе скорбной тенью,
К ней припаду, одно моля:
- О, Господи! Дай мне терпенья!
В Твоём я доме странный гость.
Ты знаешь, редко здесь бываю.
Быть сильной мне не удалось,
И я о помощи взываю.
Трепещет пламя у свечей,
Дрожит от моего дыханья.
Молитв не знаю и речей:
Прости же мне моё незнанье.
Поёт в тиши церковный хор,
Старухи в ветхом облаченье
Ведут с Тобою разговор
И просят у Тебя прощенья.
А я, притихнув в уголке,
Ловлю движенье губ бескровных,
И крест держу в своей руке,
Что куплен в лавке был церковной.
С иконы смотрит светлый лик-
Твой лик божественный и нежный.
Молчу, но ты услышишь крик
Души встревоженной, мятежной.
Молчу. Но ты услышишь вопль,
Что заглушает песнопенья.
Моя молитва - это боль,
И страх, и муки откровенья.
Моя молитва- это плач:
Так скрипка жалобно рыдает,
Когда старательный скрипач
Смычком по струнам ударяет.
Моя молитва - это вой:
Так старая скулит волчица,
Когда под бледною луной
Ей, одинокой, всё не спится.
Я приползла к тебе, в Твой дом,
Как зверь потрепанный и драный,
На сердце зализать своем
Незаживающие раны.
Оно скулит. Оно болит,
Не прекращая, днём и ночью.
От всех измен, от всех обид
И от предательств кровоточит.
Молчу. И нужно ль говорить
О том, о чём смолчать бы рада?!
Пришла терпенья попросить,
А больше ничего не надо.
Как вновь поверить, полюбить
Мне, женщине, смешной и слабой,
И снова научиться жить...
А больше ничего не надо...
ОДИНОЧЕСТВО
Я знаю, что такое одиночество:
Оно похоже на осенний вечер,
Что листьями за окнами полощется
И холодом окутывает плечи.
Оно как небо серое, нависшее
Над старыми домишками простыми,
Как тёмный сад с деревьями притихшими-
Усталыми, поникшими, пустыми.
Нет у него ни имени - ни отчества.
Мы стали с ним заклятыми врагами.
Заходит в дом без стука одиночество,
По стариковски шаркая ногами.
Оно садится в кресло опустевшее,
Заняв мой трон - продавленный, скрипящий,
И смотрит вдаль - на осень поседевшую,
И тихо созерцает город спящий.
На уличный фонарь, во тьме мерцающий
На тусклый свет, на чёрный двор пустынный,
И на букет последний, увядающий,
Вдыхая запах хризантем полынный.
Так восседает гордою царицею,
А я присела молча где-то с краю.
О, как бы с одиночеством проститься мне?
Но как проститься, я, увы, не знаю...
Да кто ж ты мне - мой враг или союзница?
Мы коротаем эту осень вместе.
Я - где -то в уголке сижу, как узница,
Ты - на своём коронном месте.
И пьёшь моё вино кроваво-терпкое,
И испиваешь жизнь мою - рутину,
Мешая вместе вкус судьбы коверканной
И горечь терпкой ягоды рябины.
ЖИЗНИ ПРОЗА
Холодает.
Холод пробирает до костей.
Листья всех оттенков и мастей
Под ногами тихо увядают.
Жизни проза -
Я сегодня полюбила дождь.
Зная то, что ты меня не ждёшь,
Он в ладони мне роняет слёзы.
Света мало.
Мне чего-то нестерпимо жаль.
Вечер размывает серым даль:
Небо, словно тряпка, полиняло.
Тихо. Скучно.
Мне одной бывать - не привыкать.
Дождь из лужи принялся лакать
Жухлый лист и отраженье тучи.
Нет, не буду
Размышлять о том, кто побеждён...
Осень листопадом и дождём
Вновь рисует грустные этюды.
МАМА
И снова распускается спирея,
И серебрится дождь в траве примятой.
В беседке ты, о чашку руки грея,
Пьёшь чай с мелиссой и душистой мятой.
Весенний сад обласкан тишиною.
Деревья в зелень нежную одеты.
Вновь за твоей усталою спиною
Цветут нарциссы ярко - жёлтым цветом.
Плывёт рассвет над черепичной крышей,
Старинный сад переплетён тенями,
И ты сама, как яблоня иль вишня,
Вросла в него могучими корнями.
Смиренны руки, чашкой обогреты -
Легли на складки простенькой одежды.
Ты, созерцая сад под бледным светом,
Отметишь: он такой же, как и прежде.
Что всё тебе так близко, так знакомо -
Ты знаешь, что опять цветёт спирея,
Что в милом в палисаднике у дома
Тюльпаны, словно флаги, гордо реют.
Роняет солнце робкий лучик в воду.
Ты ждёшь рассвет под аркою резною.
Ты - женщина, постигшая природу,
И снова окрылённая весною.
ПРО ЗЕМНЫЕ РАДОСТИ И АЛЬФАЦЕНТАВРОВ
(шуточный стих)
Скажете мне, что смешная...Быть может...
Только меня постоянно тревожит
Тема (и все на неё вариации):
«Инопланетные цивилизации».
Как бы увидеть мне это, и где бы:
Не пролетала ль тарелка по небу?
В ней - существа, так на нас непохожие:
Чахлые с виду, с зелёною кожею.
Кажется мне, что любыми путями
Этих несчастных к Земле так и тянет.
Прячась, местами летят захолустными,
Нас созерцая глазищами грустными.
Я б разъяснила им, альфацентаврам:
Глупо торчать по тарелкам и тарам!
Не надоело (пускай неосознанно)
В небе объектом летать неопознанным?!
Может быть, свет на загадку прольётся:
Как им там, в космосе, скучно живётся...
Встретить гостей подобру, по-отечески.
Вместе расслабиться по-человечески.
Им посвятить (так и быть) выходные:
В радости пусть окунутся земные....
Чем на людское бессмысленно зариться,
Лучше пусть в бане, как люди, попарятся!
Как бы мне только их встретить...И где бы?
Надо с биноклем исследовать небо!
Хоть через технику эту искусную
Гляну в глаза их большие и грустные...
Я ТАНЦУЮ НА ЦЫПОЧКАХ
Я танцую на цыпочках медленный вальс,
(Пусть босая, и в платье простом, без прикрас)
Я кружусь и взлетаю, и падаю вниз,
Исполняя свой танец осенний на бис.
Я танцую с ветрами по мёртвой листве
Как могу - не суди о моём мастерстве...
Ты, мой зритель, меня не тревожь, не зови:
Танец мой - это соло последней любви.
Не стыдясь, не таясь, натанцуюсь я всласть...
В этом вальсе - и нежность, и трепет, и страсть,
И смятение женщины, встретившей вновь
То, что было давно ей забыто - любовь.
Пусть смотрюсь я нелепо - меня не унять...
Даже если другие не в силах понять,
Я кружусь и взлетаю, и падаю вниз,
Для тебя исполняя свой танец на бис.
И СНОВА ОСЕНЬ
Душа опять тревожится, трепещется,
Хандрит и ноет, чувствует недуг.
В дыханье ветра осень мне мерещится -
И чудится, и видится вокруг:
Она уже бредёт с дождями сизыми,
Срывая листья с клёнов и берёз,
С промозглыми ветрами и капризами,
С букетом из увядших поздних роз.
В окошко стукнет сломанною веткою,
Слезу прольёт - не с болью - с баловством!
Листом пожухлым, словно чёрной меткою,
Стекло пометит с тихим торжеством.
Бездушная старуха сумасбродная! -
Она у дома примется гулять,
И лишь стекло оконное холодное
Нас друг от друга будет отделять.
И я притихну в доме серой мышкою,
Задёрну штору (век бы не видать!)
Засяду в кресле со стихами - книжками
И стану терпеливо лето ждать.
Я ТАК ХОЧУ С ТОБОЙ ВДВОЁМ СТАРЕТЬ
Я так хочу с тобой вдвоём стареть:
Вязать тебе носки из мягкой шерсти,
Носить тобой подаренные перстни
Да вечерами «Новости» смотреть.
Гулять с тобою под большим зонтом
В пальто давно уж вышедшем из моды.
Беречь тебя от хворей, непогоды.
Беседовать об этом и о том.
Сидеть в широких креслах у огня,
Укутывая ноги теплым пледом.
Варить борщи, кормить тебя обедом
По воскресеньям в середине дня.
Взбивать тебе подушки из пера,
Хранить в шкатулке милые открытки,
И распускать, не торопясь, на нитки
Давнишние шарфы и свитера.
Болтать с тобой вдвоём о пустяках,
Читать стихи и спорить о поэте.
И знать, что наши собственные дети
Всё ж помнят иногда о стариках.
Я так хочу с тобой вдвоём стареть.
Поверь, стареть вдвоём - такое счастье,
И это, милый, в нашей общей власти:
Ты только отыщи меня и встреть.
Ты только отыщи меня и встреть -
Найди меня в толпе среди прохожих,
И ты поймёшь: мы так с тобой похожи,
Что друг без друга не прожить нам впредь.
СКРИПАЧКА
На сцене девочка играет,
Скользя смычком по струнам скрипки,
Застыв торжественно у края
С лицом серьёзным, без улыбки.
Два тонких прутика - косицы,
И платье строгого покроя.
Стоит, сквозь длинные ресницы
Следя за собственной игрою.
От напряженья и азарта
Губу легонько прикусила,
К запястьям льётся чёрный бархат
От взмаха рук её красивых.
Не в первый раз в подобной роли -
Её смычку знакомы струны,
Но сколько сильной, взрослой боли
В игре скрипачки этой юной.
А скрипка, слушаясь хозяйку,
Рыдает, корчится от звука:
Так льются слёзы без утайки,
Когда терзает сердце мука.
Трепещет звук, как нитка, тонок,
В притихшем зале нежно тает.
Но как она, ещё ребенок,
Смогла постичь, о чём играет?
На остром личике серьёзном
Проникновенность, без кокетства.
Лишь выдают скрипачки возраст
Глаза, в которых плещет детство.
СЫН
Сын вырос: незаметно как-то.
Как быстро время пролетело!
И налицо взросленья факты:
Усатый, возмужавший телом.
На смену глупостям ребячьим
Пришла осмысленность суждений.
Мой сын взрослеет - не иначе.
Мелькают годы, дни рожденья.
Уже не ластится котенком,
Не поцелует в щеку нежно.
Вчера еще он был ребенком.
По взрослому сегодня сдержан.
А я с годами неустанно
Веду отчаянную битву...
Легла на полке, в нашей ванной
Ещё одна мужская бритва.
АСТРЫ
Осыпаются поздние астры.
Достоят ли до завтра? Едва ль.
И напрасно, уж верно, напрасно
Солнце топит холодную даль.
За высоким и тёмным порогом
Ждёт меня облетающий сад,
И деревья, застывшие строго,
И кустов ровно стриженый ряд.
Чёрный ворон разлуку накаркал.
Ветер слёзы мои осушил.
Под искусно обвитою аркой
Кто-то красный цветок положил.
Уж не ты ли его мне оставил
На остывшей земле умирать?
В наших судьбах все точки расставил -
Мол, другому, прости, не бывать.
Подниму тёмно - красную астру,
Упадёт лепестка завиток.
Этот жест совершил ты напрасно,
Мне оставив на память цветок.
Как скромна за разлуку награда,
Но к чему теперь мне горевать?
Вышла я прогуляться по саду
И последние астры нарвать.
Я ЗНАЮ ТОЧНО
Я знаю точно: ты предашь меня -
Твои глаза сказали мне об этом.
Зимой, быть может, или, может, летом...
Пусть на рассвете иль в разгаре дня.
Я точно знаю: ты предатель мой.
Ты скажешь мне: «Прости, что всё так вышло»
Ты скажешь это тихо, еле слышно,
И поплетёшься, сгорбившись, домой.
Мне станет нас двоих безумно жаль,
И я уйду, давя в себе рыданья.
С последнего короткого свиданья
Я убегу в неведомую даль -
Подальше от людей и суеты...
И там, вдали, наедине с собою
Я, как собака, заскулю, завою,
Оплакивая то, что предал ты.
Но это будет позже, а пока
Ты рядом. Рассуждаешь важно, чинно...
А я? Я молча жду удара в спину,
С предателем прощаясь на века.
НЕ ПОДНИМАЯ ГЛАЗ
Не поднимаю глаз. Прости, не в силах больше
Я на тебя смотреть.
Ещё не знаешь ты, что мной забыт и брошен
Ты будешь впредь.
Повисла тишина. Безмолвием смущаясь,
Стоишь, мой друг,
Не понимая то, что я с тобой прощаюсь
Средь белых вьюг.
А вьюги то замрут, то льстивой кошкой драной
Прильнут опять.
Не поднимаю глаз. Так тяжело и странно
Тебя терять!
И слов не подобрать... Да что они решают
На это раз?
Молчанье. Тишина обоих оглушает,
И душит нас...
И надо бы уйти. Но где бы скрыться? Где бы -
И на года...
Не будешь ты моим. А, впрочем, ты и не был
Им никогда.
...............................
Не поднимаю глаз...Прости, не в силах больше...
Ты будешь мной забыт...Ты будешь мною брошен...
ТАНГО
На столе - два коктейля из манго.
Мы танцуем последнее танго -
Танец нашей безумной любви.
А за далью темнеющей, мутной
Небо алым пылает, как будто
Захлебнулось в горячей крови.
Порознь вёсны прошли, порознь зимы...
Как была я тобою любима,
Оттого что твоей не была.
А забыла ли я? - Не забыла!
Как же сильно тебя я любила...
Оттого ли другой отдала?
Что ж с тобою мы делаем, милый,
Для чего в нашей жизни постылой
Разожгли позабытую страсть? -
Что в дурмане цветущих магнолий,
В этом танце, знакомом до боли,
Вновь решили друг друга украсть.
И, сплетясь, растворились движенья:
Ты - моё, я - твоё отраженье.
Умирает любовь в кураже.
От отчаянья, боли и счастья
Разрываемся оба на части
В нашем танго - последнем уже.
ЧЁРНЫЕ ПРУДЫ
Мне снятся чёрные пруды,
И пижмы желтые соцветья,
Невзрачный мостик у воды,
Да ив поникнувшие плети.
А за прудами - старый сад,
Где в мягком свете вечер тает,
И где девичий виноград
Листами арки обнимает.
Вдали пурпурный барбарис
Развесил ветки, словно рожки.
Из окон свет струится вниз,
Лаская узкие дорожки.
Наш крепкий деревенский дом
Привычно коротает вечер:
Отец, следящий за огнём,
Дрова подбрасывает в печку.
На кухонке хлопочет мать:
Скатёрку стелет, ставит чашки.
Уж чайник принялся вскипать-
Пускает белые барашки.
Луна скатилась колобком
С вершин до самого окошка,
И тянет весело дымком,
И вкусно - жареной картошкой.
Как часто стал мне сниться сад:
Спокойный, летом разомлевший,
Сирень, плетистый виноград,
И каждый милый кустик здешний.
Наш дом, парадное крыльцо-
К нему проложена дорога,
И в ожиданье мать с отцом
Вдвоём маячат у порога.
Чуть нас завидят вдалеке-
По-стариковски суетятся.
И держит мать цветы в руке,
Что светом солнечным искрятся.
СТРАННОЕ СОВПАДЕНИЕ
(шуточный стих)
Ты пьёшь чай по-английски (мешая его с молоком!)
По-английски целуешь мне руку (ко мне обращаясь!)
По-английски ты холоден (будто со мной не знаком!)
По-английски уходишь (почти никогда не прощаясь!)
Носишь чопорный галстук; английский (из твида!) пиджак.
Воротник на рубашке застёгнутый (тоже английский!)
Зонтик - трость (даже в трубке - английский табак!)
Только есть одна странность - ты любишь ШОТЛАНДСКОЕ виски.
Выпиваю я кофе из чашки для чая (прости!)
И к тебе обращаясь, смеюсь невпопад (глупо очень!)
Крепко жму твои руки (мне трудно приличья блюсти!)
А прощаться с тобою совсем не люблю (между прочим!)
Все наряды безумны (от них ты теряешь покой!)
И на блузке расстегнута пуговка (не по-английски!)
Зонт опять потеряла (по счёту не помню какой!)
И ещё одна странность - люблю я ШОТЛАДСКОЕ виски.
.....................................................................
Эта милая странность в обоих отнюдь не напрасна:
Как же много в нас общего, милый (и это прекрасно!)
ВЕТЕРАН
Он шёл по дороге - сутулый и старый,
Бродил вдоль уютных, заросших аллей.
А мимо гуляли влюблённые пары,
И плавал по воздуху пух с тополей.
Он шёл, тяжело опираясь на клюшку,
В смешном сюртучке довоенных времён,
И кепка скрывала седую макушку
Да взгляд светлых глаз, словно выцветший лён.
Он шёл и смотрел на зелёные дали,
На небо, и спящие в нём облака...
И тихо, чуть слышно звенели медали
На вытертой ткани его сюртука.
По узким аллеям проказливый ветер
Гонял белый пух и листву второпях,
И птицы плескались в фонтанах, как дети,
И солнце играло в кудрявых ветвях.
И лето вокруг оживлённо галдело.
Шёл люд, от жары обалдевший слегка.
И не было всем ни малейшего дела
До дряхлого, с клюшкой в руке старика.
И он в одиночестве брёл по дорожке
В смешном сюртучке и в линялых штанах.
И жизнь его вся - в стёртом временем прошлом, -
В далёких, ещё до войны, временах,
Где так же гуляли влюблённые пары,
И плавал по воздуху пух с тополей...
Он - щёголь с военною выправкой бравой,
А взгляд - синий лён из-под чёрных кудрей.
И так же задиристо били фонтаны,
И в парке оркестр гремел, словно гром.
Шёл люд, от жары ошалевший и пьяный,
И пряталось солнце за зеленью крон.
И так же сияли чудесные дали,
И клумбы цвели где-то там впереди...
Но не было клюшки, и этих медалей,
Что звякают тихо на щуплой груди.
И шёл старикашка - седой и тщедушный,
Один ковылял средь тенистых аллей.
Стучала клюка - дорогая подружка
И верная спутница старческих дней.
МОЙ ДЕД
Лоб бороздят глубокие морщины.
А похудел! - В чём держится душа!
И со своею колкою щетиной
Он так похож на старого ежа.
Ну, здравствуй, дед! Да как же постарел ты!
И седина вон даже на усах!
Вот только взгляд всё тот же ясный, светлый
В твоих по-детски голубых глазах.
Он отмахнётся: - Разве это старость?
И что с того, что побелел, как снег?
Ну, спал с лица...Ну, приболел я малость...
Так кто же не болеет по весне?
Пойдём-ка лучше выпьем чаю, дочка!-
И, торопясь, он в кухонку пройдёт.
Наколет сахар мелко, на кусочки,
Заварит мяту, да медку нальёт.
За стол присядет, шумно дуя в кружку,
Макнёт усы в пахучий, травный чай.
И вдруг очки со сломанною дужкой
На нос нацепит, словно невзначай.
Но и в очках, прищурясь слеповато,
Наполнит трубку свежим табаком.
И запыхтит - смешно, чудаковато
Под деревенским ситцевым окном.
И будет долго, делано бодриться
Смеяться хрипло, кашляя в кулак,
О том, что по ночам ему не спится:
«Но это не от сердца! - Просто так!»
И я кивну в ответ его усмешкам.
Я улыбнусь. Но в горле встанет ком.
И грустная, и трепетная нежность
Наполнит сердце, поселится в нём.
И с этой, вдруг нахлынувшей любовью,
Коснусь его руки своей рукой:
- Ах, милый дед, дай бог тебе здоровья!
Дай бог тебе здоровья, мой родной!
И задрожит рука его тихонько,
И в старческих глазах слеза блеснет.
Он не ответит. Улыбнётся только.
Он улыбнётся мне. Он всё поймёт.
ВЫШИВАЛЬЩИЦА
(посвящаю маме)
Она накинет шаль на плечи
И, коротая зимний вечер,
Привычно сядет под окном.
Достанет старенькие пяльцы,
И тихо заколдуют пяльцы
Над невесомым полотном.
Среди безликих силуэтов,
Полутеней-полупортретов
Сидит за вышивкой она:
Вот несколько штрихов глубоких-
И вечер серый, одинокий
Раскрашен в теплые тона.
От ночника - полоска света,
И в мягкий полумрак одето
Жилище скромное её.
И бледный месяц в дымке нежной
За вышивальщицей прилежной
Следит в холодное окно.
Следит, как за иглой проворной
Стежки на ткань падут покорно,
Собой, рождая полотно,
Как появляется картина
Из нитей тонко- паутинных,
Соединившихся в одно.
И вышиты её портреты
Из слёз и солнечного света,
Из недосказанности слов.
Кто видит в них канву и нитки?
В них оживают звуки скрипки,
Воспоминания из снов.
И лёгкой грусти неизбежность,
И нерастраченная нежность,
Души стремительный полёт.
Под радио и песни ретро,
И всхлипы плачущего ветра
Она в полотна жизнь вдохнёт.
И вдруг задышит, вдруг проснётся
Всё то, чего она коснётся
Рукою трепетной своей.
И всякий раз, когда не спится
Она над вышивкой склонится
Одна средь сумрачных теней.
И, коротая зимний вечер,
Закутывая шалью плечи,
Привычно сядет у окна.
Достанет старенькие пяльцы,
И снова заколдуют пальцы
Под ярким светом ночника.
ОНА
Отцеловала я тебя -
Твою макушку темно-русую.
Теперь другая уж, любя,
Ласкает по ночам без устали.
Змеёю вьется на груди,
Целует рот губами сочными,
И всё в глаза твои глядит
Своими жгучими, порочными.
Скажи, а так ли горячо
Она в глаза глядела милые,
Уткнувшись кУдрями в плечо
О том, что любит, говорила ли?
И знает ли тебя она,
Как знаю я - до самой малости,
Любви напившись допьяна,
О муках сердца заикалась ли?
Болит, тревожится оно,
Томится ль мукой ожидания?
Или, дурманят как вино,
Её игривые признания?
Нет. Ей не знать твоих морщин,
В глазах мелькнувшей тихой радости.
И помнить всех своих мужчин
Ей ни к чему - всё это слабости...
Где пели птицы - вороньё
Кружится стаями воинственно...
Один из многих - для неё
Ты стал. А мне ты был единственный.
И сможет ли она простить
Измену, свыкнувшись с утратою...
Тебя однажды отпустить,
Как отпустила к ней когда-то я?
ДЕТСТВО
Ты помнишь? Было жарким лето.
Мы в самый зной спускались к речке.
Вода, пронизанная светом,
Текла вольготно и беспечно.
Мы камешки в неё бросали.
Мы подставляли ветру лица.
От солнца щурясь, наблюдали,
Как серебром река искрится.
Нам в спину шелестели травы,
Что лето кончится уж скоро.
И волны пенились кудряво,
Смывая на песке узоры.
А мы не думали об этом-
О том, что время быстротечно.
Лежали на песке нагретом,
Под солнцем «запекая» плечи.
Был воздух сладок до удушья...
От клевера иль медуницы?
И мы мечтали простодушно
О том, что так всегда продлится.
Над нами бабочки парили...
Капустницы? Не помню точно...
Ещё мы шляпы мастерили
Из лопухов...Смешные очень.
...Тот август выдался хорошим,
И от жары природа млела.
Теперь вот здесь - пустырь заросший,
А речка вовсе обмелела.
МРАМОРНЫЙ АНГЕЛ КРЫЛЬЯМИ СНИК
Мраморный ангел крыльями сник.
Скорбно застыл его каменный лик.
Вечный твой сторож, верный твой друг,
Цепки объятья каменных рук.
Ты под плитою в царстве теней
Спишь в колыбели мертвой своей.
Шёлком холодным обита кровать -
Вечно в шелках тебе тех почивать.
Сложены руки, снега белей -
Тех, чьих касаний не знала милей.
Сомкнутый рот безразличен и груб -
Не целовать больше мне твоих губ.
Молча цветы на плиту положу:
С ангелом вместе тебе я служу.
Плачут на камне, вянут цветы:
Что же не я была первой, а ты?
Спи же спокойно: мЯгка кровать.
Есть здесь, кому за тебя горевать.
ГИМН ПЛОХОЙ ПОГОДЕ
Пылает город красным клёном,
Шумит опавшею листвою.
Дороги в тёмных лужах тонут,
И пахнет жухлою травою.
Уже в пальтишке лёгком зябко-
Я передёргиваю плечи.
Ветвями, как линялой тряпкой,
Берёзы сникли. Дождик шепчет
О том, где с ветром их носило.
А тот бушует, словно злится,
И у зонта рывками, с силой,
Все выворачивает спицы.
Уж небо прохудилось вовсе:
И льёт...и льёт...и днём, и ночью.
Деревья стонут - солнца просят,
Но их безбожно дождик мочит.
Я тоже мокну вместе с ними -
Я размокаю, как бумажка.
Борясь с зонтом и ветром сильным,
Мечтаю чая выпить чашку.
Хотя б обсохнуть для начала...
(Я будто в лужу окунулась)
Да, осень нынче подкачала:
Земля дождями захлебнулась.
Держу я стойко оборону
Да гимн пою плохой погоде.
И только гордые вороны
По лужам безразлично ходят.
ОТЧЕГО МНЕ СНИТСЯ СЧАСТЬЕ?
Я соскучилась по лету,
По просёлочным дорогам,
По лугам, залитым светом,
По ромашкам - недотрогам.
Мне ночами стали сниться
Грозы шумные в дубравах,
Да сплетённые на спицах
Паутинки в звонких травах.
Теплые, большие лужи
Из серебряного глянца.
Их края из пенных кружев,
Что от ливня пузырятся.
Я, танцующая в струях,
Разорвавших свет на части.
Брызг прохладных поцелуи -
Оглушительное счастье.
Ливень, рвущийся в оконца -
Хулиган, ребенок малый!
В каждой капельке по солнцу
С неба в руку я поймала.
Отчего мне снится счастье?
Знаю я причину эту:
Просто посреди ненастья
Я соскучилась по лету.
|
