|
САМАЙН
1.
Синий пион горелки
Курчавит воду.
Бродит под окнами синий осенний снег.
Ходят кругами стрелки,
Кругами ходят,
Как заблудившийся человек.
Верных, и многих прочих,
И прочих многих
Круг всё прозрачней. Штампуя сезонный ритм,
Годы идут на ощупь,
И их дороги -
Слепоглухие поводыри.
Лиственным пахнет дымом.
Неточной рифмой,
Поступью медленных демисезонных нимф...
Время так часто мимо
Проходит, мимо.
Не разминуться бы с ним.
2.
Выдохнуть.
Втиснуться в альмаматерный лифт.
Все дороги ведут
К автомату с чаем.
Самая малость необходима -
О2 и свет.
Ни того, ни другого
Пожизненно не хватает.
Свет - лишь на уровне крыш,
По которым - гулять...
Грею твой голос осипший
В своих ладонях...
Белых ворон
Самолётно-бумажная рать
Бегущие полчища туч
Авось нагонит.
Доохлократились? Небо им что,
Майдан?
Октябритым двойным подбородком
легло на площадь
Небо,
Пришедшее из полуночных стран.
Небо,
Нашедшее нас на ощупь.
Смысл изменили
Заклятья ветвей и рун,
И изменилась скорость движенья дней,
И
Электрических спазмов в сердце
Замкнулся круг...
Но солнце - Заметил? -
Солнце всё ещё греет.
3.
Опять бутербродные будни.
Ересь потёкшей рекламы.
Старый кобель
Над агитками поднял кривую лапу.
Кобальтовое пальто.
Первый прохожий.
В лужах вода замёрзла.
Покрылась гусиной кожей.
Простужено шмыгнув носом,
Ангел сложил крыла.
Здесь оголенным кабелем
Дорога его легла.
И в небе скрестились сотни
Её инкарнаций,
Родив поколенье, рассчитанное
На двести двадцать.
Добраться до дома, выспаться,
Вымыть посуду.
Ветер восточный.
Пятнадцать метров в секунду.
Дождь шёл, спотыкаясь, шаркая,
Не видя, куда идёт.
И под его поступью
Крошился молочный лёд.
...Она колдовала над клубами
Тёплого света.
Свет - неизлечимый синдром
Этой планеты.
Им жили пальцы
На грифе электрогитары...
От чая валили
Геоиды светлого пара...
Рассвет. Полшестовая мгла.
Возвращаться назад...
Он купил в супермаркете возле метро
Солнца на сорок ватт.
Жена Лота
Комкастые облака
рассеялись лишь под вечер
у ветра рука легка
он стёр мне руки по плечи
звёзды по небу бредут
безмолвной усталой сворой
я лишь хотела взглянуть
что стало с родной гоморрой
а ветер свежей свежей
и кажется плачут звёзды
да я позабыла уже
насколько солоны слезы
но ветер ли время - вспять?
Земля или небо - комом?
Я вновь обернусь - узнать,
Что стало с родным Содомом.
Сумбурно-тамбурное
Грузная ночь
Наступила на нас своей черной стопой.
Словно до срока
ушли с головой в тяжкий омут земли.
За упокой
начинали и кончили за упокой,
То ли молились,
То ли отмалчивались у двери.
Шиферных крыш
Серая дрожь полетела в кювет.
И снова поля
Полегли под шрапнелью седого дождя.
В тамбуре дым,
Фиолетово-сизый на вкус и на цвет.
В тамбуре ночь,
Безразличная к нам, потерявшим себя.
Серых небес
Серая кровь с черным хлебом земли
Стала причастием
Тем, кто не выдержал веса весны.
*******
Играя с листа, по тропинкам своим
Идут молчаливые дети,
Связав три иссохших травинки в узлы
Вечной жизни и вечной смерти,
Сокрыв до поры слов и песен завязи
В святом обо всём молчанье...
По-тибетски гортанный, кошачий по-мартовски
Плач севастопольских чаек...
Лечь на крыло над взволнованным морем,
Древних стен морщинистым ликом,
Над улиткою на травинке в степи,
Над девушкой североликой,
Что идёт вверх по склону с травинкой в руке
И узелком на ней,
Догоняя ещё незнакомую тропку
Среди херсонесских камней.
Посвящается памяти
...И обречён Ч-Б телевизор
На серо-серые фильмы.
Вещий Бояне, реки, аль вызрел
Плач под перстами твоими?
Были б весы, чтобы точно взвесить
То, что сделали. И не сделали.
Ясного сокола выпусти - песнь
Взлетит над шумами белыми...
Выше возьми на октаву
И песнь припомнится.
Смутен сон Святослава
Гложет пуще бессонницы...
А утром соседям под русский шансон
Ставить теплицы.
А Святославу глодать смутный сон.
Словом златым давиться.
И, как обычно, чай коричный,
С серой бумагой спаянный.
Ой ли в степи пированье птичье,
В земле незнаемой...
...
Лёжа, глядишь в потолок.
Слеза сбегает к виску.
Княже, ужель уберёг
Не полк, но славу полку?
И до костей в пальцах резь,
Пой, Бояне, тебе ль не петь?
Тебя не отпустит песнь,
Пока их не отпустит степь.
*******
Небо слоится, как масло на старой картине,
И осыпается сине-кленовыми хлопьями.
Снились ли эти кадры Френсису Копполе?
Если и да, он их вряд ли когда-нибудь снимет..
Каштаны от неба отскакивают рикошетом.
Я поняла - это небо твёрдое, плоское.
Это, конечно, не повод к отказу от роста и -
Я поняла - это повод податься в поэты.
Ведь воздуха слишком много, воздуха - тонны,
Меж мной и им блекнут демаркационные линии.
Идём в осмотическом клинче - прозрачная синь и я,
Но утрачено нечто, ещё даже не обретённое...
*******
В кармане моём неразменный запас:
Дырка, салатовый медиатор.
Фаза, когда зарождается джаз,
Овалится циферблатом,
Играет на бис бесконечность, и дрожь,
Путей переплёты, сговор... Но...
Когда не знаешь, куда идёшь,
Любая дорога впору.
Экспромт, опрокинутость ритма шагов
Пытаюсь глушить, жую «Орбит».
Гулких каштанов спелая горсть
О лавочку брызнула дробью.
И нагло посвистывает карман
Подкладочно-шёлковой дыркой.
Суну в него самый крупный каштан -
Спорим, не выпадет?
*******
Может быть, мы с тобой - дети индиго,
А может, и нет.
Никогда не знала ни паспорта номер,
Ни сколько мне лет.
И под угрозой смерти не вспомню
Черты своего лица.
И ноги не била ни по кругу,
Ни по ленте Мебиуса.
И никогда не хватало рук
Держать на кого-то зло;
Все говорили, что мне как девушке
Приличней держать весло;
Пока ты объяснял, почему так считается,
Время пошло вспять;
Но всё же, я думаю, наша сансара
Будет по нам скучать.
И не жаль, что наш путь не вдоль звёзд на небе,
А вдоль фонарей лишь.
Фонари - это, в принципе, те же звёзды,
Но на несколько метров ближе.
Мы идем, не зная, будет дождь, или ветер,
Или даже совсем ничего;
Что мы знаем точно - тонны лунного света
Слишком много для одного.
|
