|
ПРОЛОГ
Меня хранили, как вино в дубовой бочке,
сплеча рубили, как гранит перед обточкой,
и обжигали, как фарфор, забыв про милость...
Настало время посмотреть, что получилось.
ТССС...
Не сбивай меня со строчки.
За окном апрельский ветер.
Утром в школу. На рассвете
мне стихи приснились эти...
Буквы пляшут, как по кочкам.
Не сбивай!
Не сбивай меня с дыханья.
Гроз июньских на исходе
кровь вскипает, колобродит,
ритм дыханьем верховодит.
Счастье выпало случайно...
Не сбивай!
Не сбивай меня со смысла.
Смысл доступен даже грешным.
Точно дворник - строг, насмешлив,
палый лист метёт неспешно...
Не допустит суемыслий...
Не сбивай!
ОТЦУ МОЕГО СЫНА
Недоступен абонент, недоступен.
Хоть - об стенку головой, хоть - к иконам.
Ты отчаялся толочь воду в ступе,
клянчить милостыню, спать на казённом -
не бельишке, а на странном пространстве,
где ничто тебе не близко, не мило.
Слово родина - в кавычках, с опаской,
а свобода - невпопад и уныло...
Заодно оставил старых и малых -
сдюжат, вырастут. Да кто ты им? Пастырь?
И от чаяний запретных и шалых
лоб вскипает... Над собою не властны
мы ни в чём. Ну разве вот в телефонах:
можем выключить, а можем остаться
на промозглых и продрогших перронах -
только б в доступе... Увы, не добраться
до тебя уже ни маме, ни сыну.
Нет причин. Есть только смерть. С жизнью вкупе.
Двадцать лет назад не знали мобильных.
Недоступен абонент, недоступен.
КАРТИНКА
Я стишки свои сложу на пенёк,
Как для белки. Вот орех, вот грибок.
Ты опасливо подскочишь, прочтёшь,
а одно с собой в дупло унесёшь.
Я стишками отчитаюсь за жизнь.
Всё в них ясно, без деталей и дат.
Вот картинка, ибо я - пейзажист:
белка, пень, а рядом птицы галдят.
Интересно если - дальше читай,
Сядь уютней, завари крепкий чай.
Книжка тонкая длиною в судьбу,
нет поклонов в ней, рецептов, табу.
Ты - в дупле, я - чуть поодаль таюсь,
Тут удачно вырос куст, краснотал.
Ни суда я, ни обид не боюсь -
просто жду, чтоб до конца дочитал.
ПЕСЕНКА О КОМПЬЮТЕРНОЙ ЖИЗНИ
"Показать допустимый ход",
показать возможный исход
этой игры,
этой тропы,
этой любви...
Просчитать сто шагов вперёд,
заглянуть за седьмой поворот
и отменить,
и отменить,
и отменить...
А жизнь себе скачет мимо,
внятно хрумкая яблоком спелым,
точно лошадь, прядёт ушами
и не знает, где поворот...
Нас всё больше, кто так живёт,
кто победы, как манны, ждёт -
боится ступить,
боится любить,
боится жить...
Как невнятны порой слова
и как рядом ясна игра:
"Ход отменить",
"Игру сохранить",
"Заново» жить"...
А жизнь себе скачет мимо,
внятно хрумкая яблоком спелым,
точно лошадь, прядёт ушами
и не знает, где поворот...
Заново жизнь начать...
Только б не проиграть...
"Показать допустимый ход"...
Просчитать сто шагов вперёд.
Заглянуть за седьмой поворот.
Показать возможный исход
этой игры,
этой тропы,
этой любви...
ЧЕЧНЯ
Наутро в декабре 1994-го, после митинга...
Мы мельче трагедии. Мельче.
Мы тянем... ну, разве, на драму.
А время нас метит и метит
Клеймом трагедийным упрямо.
Ах, полноте, нам ли в шекспирье,
В мир страшных высот трагедийных?
Там - сила. А наше бессилье -
Насмешка над жанром и стилем...
МОНОЛОГ ПЕРЕВОДЧИКА
Я всегда подыграю,
я всегда подыграю,
Уступлю без обид
эти первые роли.
Я всегда помогу,
постою на причале,
Закреплю ваш канат,
чтоб не вынесло в море.
А потом, в час урочный,
повлеку на тот берег
По прямой, как по струнке,
и не дам оступиться.
Помогу, подыграю,
пусть негромко, но точно,
Чтобы замысел смог
на поверхность пробиться.
Перевод-перевоз.
Неподъёмное дело.
Плечи, стёртые в кровь
этой лямкой бурлацкой.
Ждёте рифму "любовь"?
Получите с лихвою -
На одной лишь любви
всё замешано, братцы.
Перевод-перевоз.
Лицедейство-актёрство.
Отчего вы сродни?
Отчего навсегда
несвоею бедой,
да и счастьем заёмным
нас с тобой
одарила судьба?
НЕБЕСНОЕ
Им нужен Бог как соглядатай,
хвататель за руку, судья.
А Он хотел бы рядом с нами,
рука в руке, идти по лугу,
ночами, голову задравши,
смотреть, как месяца ладья
плывёт по небу, круг за кругом.
Костёр трещит, и горько пахнет
в нём можжевеловая ветка.
Бог с нами, здесь. Он, ты и я.
О ПРОБЛЕМАХ КОЛЛЕКТИВНОГО ТВОРЧЕСТВА
Вот такой непритязательный,
незатейливый сюжет.
Роль прочитана внимательно,
режиссёра только нет.
Режиссёр в запое, нет его.
Кто смонтирует потом
гулкий сумрак Шереметьева
и коннектикутский дом?
Вот такой изящно пригнанный,
ладно скроенный сюжет.
Роли главные раскиданы,
оператора всё нет.
Как снимать без оператора
крупным планом поцелуй?
Там в сценарии всё наврано -
отвернись скорей да плюй.
Вот такой предельно простенький,
но забористый сюжет.
Роль досталась давней осенью,
а гримёра нет как нет.
Кто мне слёз в глаза накапает?
Я на людях не могу...
Кто тебе морщин настряпает?
Старься! Кайся! Ни гу-гу!
Снять хотим американское,
но - советское кино...
Где продюсеры не хамские?
Расхватали их давно.
Без казны сундучной, кованой
ничего не наснимать.
Дубль сто. Актриса новая.
Мне ж пора, пожалуй, спать.
НАШЕ "EL CHOCLO"
С момента истины до точки невозврата
танцуют танго идиотка с психопатом,
а оператор снова возле аппарата -
всё ждёт, когда начнется сладостный разврат.
Ах, этот ад! Ах, этот рай! Ах, этот танец!
А психопат-то, оказалось, иностранец.
Тем интереснее: что может басурманец?
Какое па он выдаст прямо в аппарат?
Но трудно мастеру поймать их в круг квадрата -
сама планета им, похоже, тесновата.
Их всё шарахает до точки невозврата
и... - возвращает с неизбежностью назад.
СТРУНА
Два города настраивают гитару,
накручивают струну
шестьсот километров длиной
каждый на свой колок.
Порвётся?
ХОККУ ОБ ОДЕЖДЕ
мне нужна блузка
с высоким-высоким воротом
твои губы на шее
МОЕ КИНО
Есть предел силы мысли и силы воли,
есть барьер, за которым я - просто щепка.
И не сбить мне там уже лапками масла,
как бы лихо ни заломила я кепку.
Как ни тщилась бы быть ловчее,
ни стреляла бы дерзким глазом,
чтобы вслед говорили: "Стерва!
Ведь еще и умна, зараза!"
За барьером меня понесет, как льдинку,
средь шуги, вперед, к ледяным торосам.
У лягушки шансов побольше в крынке.
Тут их вовсе нет. Лишь вода да вопросы.
Колют надвое перекаты,
шум в ушах от водоворотов...
Кепку - набок. Улыбка - шире.
"Снято, стоп! Неплохая работа".
ЛЕТНЕЕ
Косу я заплетаю - тугую, как конский волос.
Я проверяю: звонок ли, жив мой собственный голос?
Дни напролёт я карты краплю, решаю загадки,
Я живу вдали от тебя, но с тобою - вприглядку:
Я пью чай с тобою вприкуску,
Ты - ладонь, что кладу под щёку.
Чай не сладкий, но терпкий и вкусный.
Спать не мягко, но не одиноко.
Не знаю, что выйдет и выйдет ли в одиночку,
Кто родит тебе сыновей или, может, дочку...
Нам никто не расстелет ковровых дорожек каннских...
Нас делить - всё равно, что пилить близнецов сиамских.
Я пью чай с тобою вприкуску,
Ты - ладонь, что кладу под щёку.
Чай не сладкий, но терпкий и вкусный.
Спать не мягко, но не одиноко.
НАСЛЕДСТВО
"Не суши наизнанку бельё,
и не пой натощак - не греши".
Лишь напёрсток в углу... До краёв
пуст сундук - хоть ищи, хоть свищи.
Грош-наследство. Какой с него прок?
Баба Нюта - наивный пророк...
В той же местности, годы спустя
наживаю заветы свои.
НЕ! - твержу я себе, не шутя. -
Не проси, не пиши, не звони.
Не отчаивайся, не плачь,
не суди других, как себя,
манну с неба не жди иль удач.
Кошка чёрная - не беда.
Если первой за нею шагну -
сберегу от напастей детей...
Вот такое наследство-казну
оставляет толмач-грамотей.
Грош-наследство. Какой с него прок?
Мама Оля - наивный пророк...
Деревянной шкатулки нутро.
Набиваю любовью - держи.
Ты не пой натощак, мой сынок.
Наизнанку бельё не суши.
ИЮЛЬСКОЕ
Сквозь невнятицу, накипь, быт,
Наощупь, не зная цели,
Пробивалась. Лишь - полузабыт -
Вёл далекий призыв свирели...
Сквозь наветы и грай базарный,
Тычась сослепу в тупики,
Продиралась. На деке гитарной
Мстился вольный изгиб руки...
Слишком долго? Не знаю...
Слишком поздно? Не знаю...
По судьбе или нет - по мольбе!
По обрыву, по рваному краю
Стремилась -
сквозь жизнь -
к тебе.
ПРО ЖИЗНЬ
Жизнь с тобою
стала осмысленной.
Не на уровне высших смыслов,
а на уровне смысла жеста,
поцелуя,
взгляда,
касанья...
И до высшего пониманья,
а стало быть, высшего смысла,
нам, пожалуй, рукой подать.
ПРЕДНОВОГОДНЕЕ
Как всем нам важен антураж -
Чтобы к крыльцу подали экипаж...
Чтоб выйти в стареньком пальто,
А возвратиться в меховом манто.
Московский вяло-зимний пейзаж.
Был в прошлой жизни магазин Пассаж...
Давай-ка всё же съездим за манто!
Ведь без манто я, в сущности, никто.
До "цифры", помнишь, нужен был фиксаж
И проявитель - лучше бы "не наш".
На старом фото под гитарку мы поем -
Мы там навеки, с тыквою втроем.
Откуда тыква? Это - экипаж!
Туда-обратно, на запятках юный паж...
А на хозяйстве пчёлок целый рой...
Но у меня теперь посудомой!
Не верь, мой друг, всё это - эпатаж.
Гулять поедем в садик Эрмитаж.
Кольцо Садовое накину, как манто.
Ведь без Москвы я, в сущности, ничто.
Троллейбус подан. Хватит про манто.
Зачем меха мне, если есть пальто?
ВАРИАЦИИ ДЛЯ ДРУЗЕЙ
Попугай номерок нам на счастье вытянул...
И некрупных купюр сверху набросал.
В этот срок всё давно стало извинительно.
Пододвиньте ко мне ближе пьедестал.
Ну а если всерьёз... Никуда не денешься
От всего, что сбылось, и всего, что нет...
Кем начертан наш путь? Как и кем изменится?
Выбор был? Или жизнь - это ход планет?
Ход времен, как поток слов, картинок, запахов...
Есть сейчас, есть вчера. Будущего нет...
Мы ныряем в него, как в копну несмятую,
Но невнятен призыв и не дан обет.
Что зависит от нас? Много мелких радостей!
Моря шум, неба синь, сделанный ремонт...
Впереди ждет нас клад: вина, фрукты, сладости.
Катится, катится голубой вагонТ.
НЕБИБЛЕЙСКОЕ
Стыдно Марфой быть, Марией -
Славно...
М. Цветаева
Кто на флейте, кто на лире,
Кто на душах, кто на нервах...
Мне б родиться не Марией,
А девчонкой дерзкой, скверной,
Чтобы вздёрнуть бровь повыше,
И позвонче рассмеяться,
Чтоб в тиши не ждать знамений,
Чтобы жизни не бояться.
Кто на бубне, кто на дудке,
На гитаре, на кифаре...
Быть Марией - злая шутка.
Проще юбку снять в амбаре,
Да заняться бабьим делом,
Утешительным и вечным...
Куклой сесть на самоваре -
И чаи гонять беспечно...
Кто на скрипке, кто на лютне,
Кто играет, кто стирает...
Мне б родиться не Марией,
Той, что рук не замарает,
А простою тёткой Марфой -
Пироги метать из печки,
Мыть полы, а вечерами
Спицы взять - да на крылечко...
Кто на домре, кто на арфе,
Кто на нервах, кто на душах...
Вот бы мне родиться Марфой,
Чтобы не сидеть, не слушать
Эти сказочки мужские
И тщеславную браваду.
Я сижу. Киваю. Верю.
Может мне того и надо?
Быть Марией даже славно.
Я умею чутко слушать...
Но возьму свирель и стану
Я сама ловить их души.
СЛУЧАЙНОСТЬ
Столетье назад и еще немножко
Перебежала дорогу кошка.
Поэт повернул назад.
В этот день за перо он не взялся,
Но зато на дуэли дрался,
Был убит и, возможно, рад.
Он вздохнул - и предстало небо.
Звон ключей, запах дыма и хлеба.
Как легко! Все ответы - потом.
Но потом началось мельканье,
Лица женские, губ касанья,
А последней явилась кошка
С дымчато-серым хвостом.
ЭПИЛОГ
Я вижу тоньше, глубже, дальше,
я вижу там, где вам темно.
От привкуса малейшей фальши
я морщусь... Скисшее вино
мне, если честно, не по нраву -
уж лучше водки стопку враз.
Я жить давно имею право
как хочется. Не напоказ.
|
