|
КРИСТИАН МОРГЕНШТЕРН. ГРАММОФОН
(Перевод с немецкого)
Однажды наглый Люцифер
Ко Господу свой граммофон
Наверх припёр: «Музыка сфер
Тебе», - ехидно молвил он.
Наполнил треск небес эфир.
Господь подумал: «Это дело!
Вот звуки! Их достоин мир!»
Но лишь три раза прогремела
Пластинка, стал невыносим
Для уха горнего сей стон.
В пучину ада вверг засим
Он дьявола и граммофон
КРИСТИАН МОРГЕНШТЕРН. БЛОХА ГРЕХА
(Перевод с немецкого)
Потопа волны накрывают горы,
Ковчег уже отчаливает скоро;
Мира подлунного последний вздох...
И вдруг бежит блоха, точнее блох.
Блошиная уже избрана пара,
Пришельца ожидает божья кара -
Назад его в пучину гонит Ной,
Качая сокрушенно головой.
Те двое, из ковчега, против тоже,
Орут вдвоем (но больше он): «Негоже
Впускать его, ведь велено не трёх,
А двух от утопленья спасти блох!»
Но в тайне от одной из блох, как вор,
Нахально обманул свой приговор,
И, несмотря на Яхве гнев небесный,
Место на корабле занял бесчестный.
Другая же блоха об этом знала.
И так греха в эпоху нашу жало
Попало треугольником любовным -
О нем нам пишет Ибсен многословно.
КРИСТИАН МОРГЕНШТЕРН. РЯДОМ
(Перевод с немецкого)
Рядом несчастная страдала,
Стараясь все проникнуть в суть.
Лицо её сжелтелось в жуть,
Худая стала словно шпала.
Её услышаны моленья,
Разорван Рядом чуткий сон:
«Вставай, дитя! Я - это он!
Великий степеней сравненья
Я Повелитель! Ну же, Рядом,
Скорее встань, ты станешь ряже!
А может ряженицей даже!»
Ну что же, надо, значит, надо...
И стала ряженицей Рядом,
И шила яркие наряды,
И зваться стала тётя Рада,
Не удостоив суть и взглядом.
ФРАНК ВЕДЕКИНД. ТЁТЕУБИЙЦА
(Перевод с немецкого)
Свою старую дряхлую тётю,
Что держалась едва на ногах,
Я зарезал, меня вы поймёте,
Когда рылся в её сундуках.
Кипы денег и золота груды,
Бриллианты и горный хрусталь,
Векселя, малахит, изумруды,
И мне тётушку стало не жаль.
Толку нет в твоём мирном сопеньи -
Ночь чернела всё гуще вокруг -
Я кишки ей проткнул в упоеньи
И прервал этот пакостный звук.
Тело спрятал я в мрачном подвале
И в коробки свалил всё добро
Руки больше от тушки устали
Явно легче её серебро
Свою тётку скупую и злую
Я зарезал и то признаю,
Вы ж темницу мне проча сырую,
Отнимаете юность мою.
ЗАПЕРТЫЕ
Раз в лифте я застрял меж этажами,
В сопровождении испуганной семьи.
Диспетчера ответ бесплодно ждали,
Руками били в двери и ногами,
Пока, в конце концов, нам не ответили:
Спасаться вы должны, ребята, сами.
Нет смысла бушевать, ломая дверь,
Она стальная, впрочем, как и стены,
И через них не выбраться из плена.
Жена мне говорит: «Свой пыл умерь.
Ведь лифт всего один в высотном здании.
Спешащие по лестницам в отчаянье
Пешком терпеть не будут, в этом суть.
А значит, нас позднее или ранее
Отсюда вызволят уж как-нибудь».
В КОПИЛКЕ ОСЕНИ
В копилке осени
Желтеет детвора,
Не греет солнце
И асфальт сыреет.
Смешные насморки,
Холодная листва
И очень относительно веселье
В преддверье атлантических ветров,
Суровых лиц,
Закрытых каруселей,
Метелей, может быть,
Снеговиков и телевизоров,
Включённых день и ночь -
Иллюзия тепла.
Похмелье новогоднего
Безделья. Юбилей
Безверия.
НОГТИ
Дождь барабанит в потное окно, -
Начало грозовое для поэмы.
Явленьям климатическим дано
В творенья привносить и стиль, и тему.
А ежели начать со слова «ногти»?
Пластинки роговые, что на теле.
Что значит, некрасиво? Право, бросьте!
Их на руках стригу раз в две недели,
А на ногах - раз в три, но врать не буду,
Могу забыть, и вырастают когти -
Бывало, ими разбивал посуду.
«Ногтей обрезков в раковине груда», -
Задумался, на стол поставив локти:
«Нет! Лучше так: И тьма ногтей повсюду...»
ПОХМЕЛЬЕ
Утром в палатке
Пуховыми лапками
Муха
Мне ухо
Щекочет вредная
В щёку
Меня укусила
Бедный я
Плохо
Мне больно
Хоть вой на
Луну
На силу
Уснул.
БУЛКА
Асфальт жарою плавит лето,
И за порогом - тишина,
Как будто началась война,
И все на фронте. Зато света
С избытком. Сильный липкий вдох;
В подпитьи выйду на прогулку,
И «...мать!» - разносит эхо гулко -
Прямо у входа кабысдох
Соседский лихо сделал булку.
ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ
Нос кажет с рёвом строго
Коряга из берлоги.
Когда-то силы много
У старой было. Ноги
Волочит до порога.
Полночи словно кочет
Нервозная убого
Бессмысленно клокочет
Гнилая недотрога.
А раньше на супруга
Надетая подпруга
Затянута. Безрого
Ждет дура эпилога -
Ни друга, ни супруга,
Заносит полубога
Забвеньем злая вьюга.
Уходит вдаль дорога...
АНТИЧНЫЙ КАЗУС
Из морской выходит пены
Критского на гальку пляжа
Распрекрасная Елена
(К северу от пирамид);
Но среди ажиотажа
Греческого антуража
Голос разума кричит:
«То был Кипр, а не Крит
И на Кипра пляж - не Крита -
Выступала Афродита!»
Не задумываясь даже
(Я вчера еще по Сене
Плыл туристом - Nota Bene),
Отвечаю вслух: «Иди ты!»
Он молчит, обескуражен;
«Значит так, на берег Крита», -
Жалить продолжаю в раже:
«Вышли, золотом горя,
Тридцать три богатыря!»
|
