|
ПРИЗРАЧНОЕ
Словно в миг зеркала постарели,
И любимый наряд не к лицу.
Ввечеру с полусонных камелий
Рыжий шмель собирает пыльцу.
На последней трепещущей ноте
Обрывается жизнь соловья,
И слабеют тугие поводья
В жарких лапах июньского дня.
Ухожу в серебро отраженья,
В огранённый печалью овал,
Пребывая в шестом измеренье,
Растворяюсь в пространстве зеркал.
Эти плечи, усталая поза...
И едва уловимая дрожь,
На груди то ли кровь, то ли роза,
В вязких сумерках не разберёшь.
Жить под игом назойливой тени
Суждено до последних шагов.
Вышло время смешных откровений,
Сладких вишен и кукольных снов.
Ключевою водою умоюсь ,
Принимая старушечий сан.
Здесь на каждую малую вольность
Уготован смертельный капкан.
Я для этого мира чужая:
Мысли путаны, косы длинны,
С отраженьем в орлянку играя,
Ставлю душу на решку луны.
Проиграв в пух и прах всё земное,
Буду вновь на помине легка,
И тогда зазеркальное море
Мне откроет свои берега.
НА СМЕРТЬ АХМАТОВОЙ
В седом венце, шальную и смиренную
Сплетённую из тысячи невзгод,
Вели её сквозь чёрную вселенную
Вдоль мартовских снегов на эшафот.
Не открывая глаз и рта щербатого
Она взошла легонько на помост.
Толпа немела: "Это же Ахматова!"
И выстилала розами погост
Отпетая душа металась горлицей
По краешку Cадового кольца,
И возвращала ночь печали с торицей
Не веря в воскрешенье до конца.
Кандальный перезвон слабел от жалости
И плавились от слёз колокола,
И сатанели ангелы на радостях
И подставляли Аннушке крыла.
Но видели в забвении немногие,
Как досыта натешившись в раю,
Старуха с молодым летящим профилем
Крестила напоследок Русь свою...
ЛЮБЛЮ
Люблю туман незавершённых фраз
И зыбкое пространство одиночеств.
Где утихает гул имён и отчеств,
И близится эпоха карих глаз.
Люблю, когда лохматые снега
Свой нрав медвежий тихо укрощают,
И нежится в горячей чашке чая
Уставшая полярная звезда.
Люблю пунцовый дым опавших роз,
И эту зябкость утренних объятий,
И дерзкий вызов непокорной пряди
Твоих почти серебряных волос.
Люблю горчинку шоколадной лжи,
Которой наша жизнь полна до края,
Но этот грех я с миром отпускаю
На все четыре стороны души.
Люблю всё то, чего не любишь ты!
До бешеной тоски, до сумасбродства!
И жжёт моё прекрасное юродство
Твои невозмутимые черты...
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЛЕТО
То ли наледь, то ли тайна, то ли чёрная морока
На глазах твоих печальных поволока и слеза.
Не разнежить дикий камень, сиротливою осокой
Зной и пепел между нами, да сухие небеса.
Может ждёт тебя другая в платье сотканном из лилий,
Что полна любовной страсти, от макушечки до пят?
Если так, благословляю... будьте лёгки на помине...
Словом горьким не обижу, пусть вас греют мир да лад.
Спрячу ревность в дальний угол, под серебряные святцы,
Чтобы вынянчить былое в тихой заводи души.
И когда усталый вечер будет с ночью целоваться,
Почернеет ликом солнце, и растают миражи.
Но нагрянут листопады и обветренные ливни,
Ось земная прикоснётся к перламутровым снегам...
И тогда мой ненаглядный, и тогда мой лебединый,
Эту землю, это небо, мы разделим пополам!
УШЁЛ
Ушёл. Даже дверью не хлопнул,
Хоть смейся, хоть криком кричи!
Ютились у выцветших окон
Забытые Богом грачи.
О счастье плели небылицы...
Что с птах неразумных возьмёшь?
Дождя серебристые спицы
Вязали в пушистую ложь.
Я долго молилась украдкой,
Одна, у холодной стены...
И куталась в прошлое зябко,
И слепо не верила в сны.
Прямая от чёрных бессонниц
Стояла меж После и До.
Под сладкую музыку звонниц
Бескровно шептала: "За что!!!".
Кто выстоит в дьявольской схватке,
Подскажет лишь совесть твоя.
Ржавеют кленовые прядки,
Всё просто - конец сентября.
ЛОНДОНСКОМУ ДРУГУ
Ты моё предвкушенье, я твоё послевкусье
На невиданном празднике тщетных надежд.
Миллион многоточий в нашем странном союзе
И один на двоих невозможный рубеж...
За которым апрель пахнет ладаном росным,
И дрожат облака от горючих дождей,
Где не надо болеть надоевшим вопросом:
С кем ты, милый, сегодня, со мной или с ней?
В голубых зеркалах отражаются ночи,
К сердцу Лондона тянутся русские сны.
Кто я в жизни твоей? Лишь одна среди прочих!
Золотая былинка из чужой стороны...
ГАМБУРГСКИЙ СЧЁТ
Мой гамбургский счёт пуст...
В долги и шелка - не верь.
Заказывай сорокоуст
Во здравие всех потерь.
Где бедность, а где порок?
Разбиты границы в прах.
Себе подвожу итог
С улыбкой на злых устах.
Червонным огнём тельца
Объята моя рука,
И катится медь кольца
В карманы ростовщика.
На пасмурном дне сумы
Блестит то слеза, то грош,
А сны, как один, честны,
И день как всегда пригож...
В глазах обмелевших рек
Застыла печаль ракит.
Копеечный оберег
На тонкой душе висит.
К ВЫСОЦКОМУ
Как двенадцать святых апостолов
Сторожат меня годы-месяцы!
Нагрешила, накаялась досыта!
В благолепие мне не верится.
Быть... не быть... Да какая разница,
Коль колотит судьбу ознобами,
И опять под страстную пятницу
Спит душа в плащанице Боговой.
А пока её сон малиновый
По чужим углам горемычится,
Жизнь гадает: «Казнить! Или миловать...»
На своей руке, на владычице.
Нескоромница и нескромница,
На случайные радости падкая,
Я своё получаю сторицей
И за горькое и за сладкое.
Пусть среди весны, на мою беду,
Пляшет солнышко оголтелое,
Я в туман стихов с головой уйду...
"Очи черные, скатерть белая..."
ИЗМЕНА
Пылаю в объятьях другого:
Нет дна у горящей реки.
Ты лезвием острого слова
Меня полоснул вдоль щеки.
Три тысячи раз виновата!
Угрозы оставь на потом.
Я - поздняя гроздь винограда:
Чуть тронь, изольюсь янтарём.
Беснуется грешное тело,
Плоть яростна и горяча.
В случайных руках разомлела
И сдунула осень с плеча.
В слезах утешения мало...
Что ж...пройден последний рубеж.
О, как я его целовала!
Вовек не раскаюсь, хоть режь!
ЛИПОВЫЙ МЁД
За эти надрывные ночи
Я сердце судить не берусь.
Как тихо невидимый зодчий
Возводит сентябрьскую грусть!
Озябший кленовый подранок,
Припал к материнским ветвям.
Несладко вставать спозаранок
Под птичье рыданье и гам.
Хрустальный стежок оборвётся,
На пяльцах заката и вновь,
Шепнёт обмелевшее солнце:
"Ты осени не прекословь..."
Живу в измерении счастья
До первых утрат и невзгод.
И пью от дождливой напасти
Забористый липовый мёд.
ОДИНОКИЙ
Плачут от ярости ветры осенние,
Рыжие, пьяные, в бездну манящие!
Лист одинокий без рода, без племени,
Кружит над вечностью, ищет пристанища.
В судьбы людские врываясь негаданно,
Слушает сказки сердец растревоженных.
Гнётся под жемчугом росного ладана,
Божьей слезинки, да звёздного крошева...
Чьих-то ладоней касаясь доверчиво,
Манит в миры перезревшего золота,
И угасает в объятиях вечера,
Мигом случайным натешившись досыта....
МОЙ ЦЕЗАРЬ
Мой Цезарь, вернись в нарисованный Рим!
Зачем угасаешь, невзгоды лелея?
И гибнут желанья одно за другим
В зыбучих песках твоего Колизея.
Не вспыхнет лазурью увядший венок,
Прошли времена бирюзового ситца.
И бедному сердцу ещё невдомёк,
Что нынче оно перестанет томиться.
Дождливым ознобом охвачен апрель,
Затихли его бубенцы и литавры.
Ночует тоска на задворках потерь,
И вянут в забвеньи победные лавры.
ОТКРОВЕНИЕ
С безысходностью я примирилась,
Не в диковинку нынче потери.
Но зачем же, скажите на милость,
Немочь бледная стонет у двери?
Эй, касатка, в падучей не бейся,
не плоди шестиглавое горе!
Пусть услышат в округах и весях:
Безмятежно моё лукоморье.
Доживём до оливковых веток,
Победителям - судьи как братья.
За душой пять счастливых монеток,
И одно перешитое платье.
АХ, ТЫ, БОЛЬ МОЯ, МАРЬЯ ИРОДОВНА
Ах, ты, боль моя, Марья Иродовна,
Уходи сейчас, воротись вчера!
Залпом выпита, да не выстрадана,
Распрощаться нам подошла пора.
Сторожит меня твой ревнивый взгляд,
Кружат голову сны туманные...
Чуешь, старая, как в душе звенят
Колокольчики окаянные.
Не рычи зверьём, не ластись лисой...
Я судьбинушкой трижды клятая...
Бродишь налегке? Погоди, постой...
Вот те крест, на нем - жизнь распятая!
У ЧЕРТЫ
Разложу всё былое по полочкам.
Пусть томится до срока до времени.
Бисер к бисеру, тонкой иголочкой
Вышью эти минуты последние.
Спрячьте свечи - пока что не мёртвая!
Погодите с кутьёю да ладаном.
Лучше платье до дырочек стёртое,
Чем свидание с новеньким саваном.
Не боюсь колыбели осиновой,
Я воскресну в заоблачной заводи.
Что ж вы брови так горестно сдвинули...
Повинуюсь! За ангела сватайте!
ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ
Любимый! Нынче тайная вечеря!
Я в гости жду апостолов любви.
Луна покажет розовое темя,
И замерцают божьи корабли.
Распутные, в святейшем окруженьи,
Мы заключим горячечный союз
Меж верою и призраком сомненья
Бескрылостью и лёгким танцем муз.
Так будет, есть... всенощно, ежедневно,
Под тайною пуховых одеял
За преданностью кроется измена,
А за смущеньем - чувственный оскал.
ПРИЧУДЛИВОЕ
Под собой небес не чуя,
Навострив холодный рог,
Месяц, с ведьмою толкуя,
В одночасье занемог.
Чуть замешкался и в лапы
Дьяволицы молодой.
Через рытвины-ухабы
Да в горшочек со смолой.
Так и я не виновата,
Что попала в полынью
Твоего шального взгляда:
«Страшно!Нехристя люблю!!!»
Ночью - шабаш и томленье,
Грешных мыслей перезвон.
На рассвете - бес похмелья
Рвёт в клочки случайный сон.
Знатно с милым погуляла!
Ай, картинка хороша:
Справа - ангел, слева - дьявол...
Посерёдочке - душа!
МЕЖСЕЗОНЬЕ
Богородица-осень в кленовом окладе
Мироточит за ветхим окном.
Убаюкаю сердце в седом листопаде,
В сумаcшедшей мечте о былом.
Зацелованы руки опалом искристым,
Растекается чувственный зов
По лукавинкам кружев и тайнам батиста,
По багрянцу рябиновых снов.
Буду долго парить в храме первого снега
В ожидании вьюжных причуд.
На мерцающем дне ледяного ковчега
Обретая последний приют.
ЗОЛОТАЯ БЛАГОДАТЬ
Словно прошлогодние грехи
Гаснут сердоликовые листья.
С худенькою веточкой ольхи
Дружат три рябиновые кисти.
По волшебной скатерти небес
Огненное яблоко катится.
И на разомлевший юный лес
Осень дышит пегою волчицей.
Плача от лишений и разлук,
Мудрый лебедь тянется за клином.
Он летит туда, к теплу, на юг,
К чудесам и сказочным павлинам.
Нам же остаётся зимовать
В серенькой российской глухомани.
На душе святая благодать
Да просвира чёрствая в кармане.
СВАХА
Вставай, мой голубь, ужинать пора...
Да ты как мел... И глазоньки запали!
Никак влюблён? Теперь не жди добра...
Не зря полдня гудело в самоваре.
Откуда шпильки, лента, и капот?!
И кто она? Ужель Наталья Львовна?!
Не стыдно, сударь? Чай, двадцатый год...
А всё ревёшь белугой... полно, полно!
Вот брошу карту, тотчас прилетит
Ночная незатейливая птаха...
Забудет мать отца и всякий стыд!
Уж расстараюсь, или я ни сваха?
Позолоти-ка ручку, не скупись...
Да рюмочку винца налей с устатка.
Черствей горбушки ныняшняя жизнь...
Старухой век пилить - оно не сладко...
Печёнками клянусь, в четыре дня
Я эту вашу свадебку налажу!
Пускай горланит злобная родня...
Молитвой присушу к тебе Наташу!
ТАМ ЧУДЕСА
Горят мои дремучие сады
Последнею багряною зарницей.
Здесь вороны поют на все лады,
И трын-трава привольно колосится.
Здесь путается с волчьим лисий след,
И ветры завывают что есть мочи,
И всем смертям пророчит эхо: « нет!»,
И совы ясноглазые хохочут.
Здесь девять распускающихся лун
Хрустальным хороводом небо тешат.
И ищет свой приют медведь-шатун,
И нежится с русалочками леший...
О, как нелеп и странен этот сказ,
Где всё наоборот и вперемешку.
Я так живу... сегодня, здесь, сейчас...
И ставлю жизнь на огненную решку.
|
|
