|
ЗМЕЕДЕВУШКА С ВЕГИ…
Змеедевушка с Веги приснилась однажды!
Околдованный ею, тот сон берегу.
Мне поведала Тайну – ее я, как жажду,
При себе удержать не могу.
Будто Жизнь и наш Мир – отраженье миров,
Уносящихся в даль-бесконечность.
А за ними другой уж кричит: "Я готов!" –
Бесконечность свернулась в колечко.
Вся структура – как сдвоенных конусов цепь,
Погруженная в вакуум-сенце,
Что обвился кругом, как материя-креп
На покойнике, бывшем младенце.
Что же делать нам, братцы?
Как дальше нам жить?
Значит, верно нам Древние баяли,
Что мы вторим когда-то ушедшую жизнь,
Где подобные нам уж отмаялись?
Тут хоть пей, хоть не пей, а конец всё один –
Распылимся мы в поля фотоны.
Но пред смертью своей я как пан-господин,
В Космос выйду гульнуть на просторе!
Погуляем, друзья! Мы натешимся вволю!
Змеедевушку с Веги под конец навещу.
Опечаленный Знаньем, распалённый Любовью
С нею в Вакуум смело я тогда полечу…
Ух!
И СКАЗАЛ АЛЛАХ…
И сказал Аллах великий:
"Люд, покайся, сбрось двуликость!
Дам посланника я в помощь
И слова вложу я в полночь
На уста, чтоб звал к молитве".
Зазвучало Слово Божье,
Чтоб очистить мир наш ложный…
И кто пил слова те, - сахар,
Уходил из мира страха,
Где суетность всех стреножит…
Прозвучало Слово Божье…
И кто слушал то всей кожей,
Становился сам похожий
На Пророка, что молился.
… Но не смог пророк Аллаха
Всю развеять тучу мрака,
Что нависла над Землей –
Снова нужно идти в бой!
ЛИЦО XX ВЕКА
С перебитой лапой, кровоточащей,
Кошка бродит, жалобно мяукает,
И у ног прохожих ищет помощи
И Ласки!
Но течет поток людей рокочущий,
Где пинают, с руганью, прохожие…
А она вновь ищет помощи у них
И Ласки…
АВТОПОРТРЕТ
Суров наш Пух: глядит свирепо,
Насупив брови, борода торчком.
И, кажется, что кинется он вепрем…
Но вид обманчив:
в душе – он пластилина ком!
Улыбка Будды сквозит в его лице,
И Пониманье плещется в глазах его небесных.
«Надёжный парень!» – друзья вам скажут все.
Чужак подумает: «Вот Смерти вестник,
Прикончит сразу, только его тронь!»
ЧИТАЯ ОШО
Первична пауза – не слово.
Первична Тишина – не шум.
Они несут нам весть ИНОГО,
В них отрицанье всяких дум.
Слова – как островки на море:
В разрыв меж ними опускаясь,
Ты Бездны ощутишь просторы,
Где Эго гибнет, растворяясь.
И КОГДА ПО АЛЛЕЯМ…
И когда по аллеям, засыпанных атласным снегом,
Мимо сонных, закованных в бронь, освящаемых Властью, богов
Протащил свое бремя печали с бесплодною негой
Вечный Странник Исканий, одинокий, отринувший кров,
От шуршанья плаща здесь всё замерло вдруг удивлённо:
Ритм разорван привычный, прекратил свою лепку Канон –
Чуждый мир, и манящий и страшный, был так обнажен!
Но затем снова жизнь, что привычна, чинна, зашумела солёно
На ступенях покрывших всю Землю струпных городов, –
Будто не было Знака от этих бескрайних и вечных миров…
ГИМН НЕИЗВЕСТНОСТИ
Хо-хой!
Если стучится к вам в двери вдруг кто-то –
Это стучится хозяйка-Судьба!
В образе друга: "Выпить охота?"
Или там черта – хоть юбка видна!
Хо-хой!
Вы не теряйтесь, двери откройте:
Ждет Приключение вас за углом!
Хоть вам и кажется – просто попойка…
Всё полетит у вас кувырком!
Хо-хой!
Смело низриньтесь в пучину вы Риска:
Ведь Приключение – слаще вина!
Старое сбросьте – станьте мориском! –
И засверкайте рубином Огня!..
Хо-хой!
Вперед, в Неизвестное, эй, недотрога!
Брось-ка семью, дачу, уют…
Ведь по тебе уже плачет Дорога:
Слышишь… Стучат… Не откроешь – уйдут!
Хо-хой!
Сладость Неведомых встреч и открытий…
Так задушевна чужая луна…
Все забывается в Этом Напитке…
Все открывается… пейте до дна!
Хо-хой!"
НАЧЕРТАЛ Я ДРУГУ…
Начертал я другу слова:
"Зеркало,
молния,
мэйхуа".
Попросил написать на них стих,
Из китайского вспомнив штрих.
Смело друг, за перо берясь,
Пишет: "Зеркало Мира в грязь
Ты втоптал, Гомо Сапиенс, сдуру,
Геологической став фигурой.
Ты нарушил земной порядок…
Но Зевес ведь до молний падок:
Их швыряет ракетами с Гебой –
И цветет мэйхуа в полнеба…"
Отобрал у него я перо:
Надоела реальность-герой,
Не затем я Поэзию звал,
Чтоб увидеть Эпохи оскал.
В элегические поля
Погрузиться хотел, но зря:
Сквозь раздоры и боль стезя
Пролегла ведь твоя, Земля!
СКОРБИТ ДУША…
"Над прахом тела моего душа моя затосковала"
(Хафиз)
Скорбит Душа…
Руины сплошь… Вокруг пещерно дико…
Движенья нет – ведь нет живых…
Лишь Смерти гнёт.
Да небо черное, провисшее, что крики
Ещё о помощи другим планетам шлёт…
Душа скорбит над прахом опустелым…
Она скорбит над телом – над Землей:
Здесь возлегла война вселенская – всецело
От Ярости испепелился род людской!
Всё… Наигрались!.. Примирились лишь в могиле.
И жизни Дух тоскует над планетой…
Тревожно наплывает на Иных – в скафандрах-брылях:
"Был род Землян!.. Сверкнул – и стёрся, как монета…"
НЕ ЗАЗВУЧИТ…
Не зазвучит незамутнённо медь!
Напевной плавности ритма
Не завладеть поэтом-битлом:
Ломается – двадцатый – век!
Стремительней, резче, жёстче
Ритмы жизни вокруг:
Некогда – любоваться – рощей,
Пьянеть – от любовных – мук!
Любовь – бессмертная рана…
Но равенство прав Морганой
Туманит младое "Я":
Срывается – щукой – с кукана
С проторенных – троп – семья!
Пышней цветет Красота… Да!
Но также – Злоба и Войны:
Маячит Всемирная Бойня,
Тлетворно – на чувства – дыша!
Вороша ли волосы рек,
Целуя озёр глаза,
Помни:
С радиационного облака
Мутаций – вода – пришла,
Завершая –
переломный –
век!
Я ВНОВЬ…
Я вновь на простых среднерусских равнинах,
Где храм оживляет пейзаж.
Где машут речушке приветливо ивы,
Её приглашая играть…
Из зарослей выплывет тихо лодчонка
На гладь усыхающих вод…
Рыбак – а я вижу, что это мальчонка, –
Лесу закинув, в истоме замрёт…
Россия!! Как сладостно снова родиться
Средь этих бесхитростных мест!
Ни джунгли, ни горы не могут сравниться
Вот с этой речонкой, где Храм, словно перст!
Где Храм, будто пастырь, врачующий Души;
Где Храм, воплотивший исконный наш Дух…
Пусть сгинет правительство, храмы что рушит, –
Останься, Россия: речонка и луг!
Останьтесь, бесхитростно чистые души
Крестьян, инженеров, рабочих, других…
Пусть сухость и подлость в сердцах не обрюзгших
Себе не совьет уголок ни на миг!
… Но никнут игривые ивы без имени –
Вырублен лес… высыхает река…
Катит МАШИНА над Русской Равниной –
Я восемь стансов…
Я восемь стансов вспомнил вдруг Ду Фу –
Структура их ложится на жизни шелуху:
Дров нанесу для растопки я в печь…
… Песнь для души, словно топлива смесь.
Печь выгребая, вынесу золу…
… Вихрь разметает жизни основу –
Самые лучшие песни мои…
Углей основу – дрова – я оставлю в печи.
… Всё впереди, всё – впереди…
Выйду – болтает со мною сосед:
… Углей отсвет возвещает рассвет…
"День лучезарный, яркий и звонкий".
… Память встревожена, лает болонкой.
Цокают капли копытами конки
И начинают событий возгонку…
Вновь то, что сжег, унесу я ведро.
Пар процежу я в словесный настой –
Снова я печь растоплю… как тепло!
Им убаюкан, пью, как вино,
Горечь Хайяма, печаль Су дун-по…
Вновь Сарагосская рукопись длится…
Сдвоенный круг все листает страницы –
С верхней летит на Луну Сирано…
Печка не греет – погасла давно!..
Завела разговор…
Завела разговор Жизнь с Материей вечной:
"Мы ж как боги с тобой, пусть порой я беспечна,
Так зачем меня губишь ты снова и вновь…–
Ведь затем возрождаешь меня и Любовь!?
Ну, зачем повергаешь меня в Пустоту,
Раздробив, заставляешь бурлить немоту?..
Извергает ведь Вакуум вещества плотный ком…
Ну, а я неразлучна с ним как фантом!"
Отвечала Материя Жизни греховной,
Щелкнув по носу, тут же целуя любовно:
"Несмышленыш ты мой, посуди-ка сама,
Что же будешь ты делать, извечно живя?
Вот затем-то Закон, поводырь наш и бог,
Обрывает чреду бесконечных забот,
Завершает, смешав в кучу шашки, Игру…
А потом, пометавшись, начинает другую…
Снова те же миры – но в иных вариантах!
Снова ищут решенье – другие таланты.
И Любовь неразлучная с Горем – все также!
И сознанье ускорят темницей и стражей…
Вновь развитие к сложному будет стремиться…
Все быстрей и быстрей промелькнут твои лица…
И опять Человек на вершине у Жизни…
И опять Пустота… – и опять те же Игры…
И крутя бесконечно все ту же Игру,
Мы меняем лишь маски, пред Законом в долгу.
Бесконечно число вариантов испробуем…
И тебя неизбежно в частицы раздробим…"
Помолчали вдвоем и, невольно вздохнув,
Жизнь с улыбкой сказала Материи:
"Пойду дальше шагать – я ведь верный твой грум…
А умрем… так умрем без истерии…"
Влечет причудливо…
Влечет причудливо вдвоем к восточному,
Как будто отзвук то с миров слетел.
Как будто знали давно заочно мы,
Что здесь вновь встретимся в оковах тел.
Но если раньше гуляли вместе,
Стихи читали – там – на пиру,
То здесь мы видимся случайной песнею,
Нелепо скачущей – как кенгуру.
И тяжело мне, о прошлом вспомнив, –
Кольнет любви ожившей трепет –
Сегодня чувствовать твой холод домны
Давно остывшей: знобит и треплет!
С тобою встретившись, наказан все же –
Какой проступок я совершил?
Здесь воплотился, но с грубой кожею,
Хоть сердце нежное пронес с светил.
А ты поверить мне так не хочешь,
Что мы знакомы давным-давно!
Что за любовь ведь с покоев отчих
С тобою сосланы в сей мир-кино,
Калейдоскопом где жизнь мелькает,
Всё убыстряя жестокий бег,
И настигает людей, как сваю
Ударный молот: удар! – и нет!
Здесь не сиропчик – страданья лижем мы.
И в такой жизни нам нужен Друг,
Чтоб вместе чувствуя Непостижимую,
Прожить Сумбурную – ведь пеной с губ
Когда-то слижет нас язык материи,
Что вечно движется туда-сюда.
Вернется тело к землице-матери,
Откуда взялось, – да вот беда:
Опять расстанемся в сиянье месяца,
В котором чувствую намек Зимы.
В других обличиях в мирах мы встретимся –
Вдруг не признаешь меня вновь ты?
Подумай, милая, о том событии,
Руки протянутой не отвергай!
В любви Вечерней, в полузабытии
Дай жизнь с тобою здесь прошагать!
Я отправлюсь на "небо"…
Я отправлюсь на небо, чтобы прозы нагар
Снять, попив поэтической рифмы.
Дернет жилою кровь, как веревкой звонарь, –
И торжественность на сердце всхлипнет…
Рев машин, как орган, зазвучит в унисон
И умчит вдаль небесная музыка…
В мир, где Зло и Добро только вышли из лон
И невинны, как стены для узника.
Только Жизнь – этот древний, изменчивый зритель
Мне под ноги падет кожурою.
Поскользнувшись, паду, чертыхнусь – и пойду,
Как обычный землянский житель.
Оборвалась вдруг связь, и умолк мой Орган.
Кровь, дрожа на висках, замирает…
Снова ядерный век, где Добро и Обман
Все контрастней, мне на ухо лает…
Только что…
… Только что наливалась шелковица,
Оставляя следы синевою на коже…
Но промчалось всё вмиг –
Только листьев вот скрип
Под ногой, что хрустят от мороза…
Все промчалось – а где же наш след?
Где следы от времен,
Чувств, что жгли, как огонь…
Где всё это? – Всё это в Печали…-
Да в Делах, что другим оставляли…
Ну, а нас… нас давно уже нет…
Осенний дождь…
Осенний дождь тихонько и неслышно
Капает… капает… капает…
Так и любовь в душе отцветшей вишней
Падает… падает… падает…
Лик несравненный время, расстоянье
Глушат… глушат… глушат…
И радость встреч, Души твое сиянье
Тушат… тушат… тушат…
Мне в памяти своей тебя как удержать
Навечно… навечно… навечно…
Чтоб солнцем ты была, тобой дай обладать,
Овечкой… овечкой… овечкой…
Подобно пастуху с тобою рядом быть
Бессменно… бессменно… бессменно…
Тогда лишь ты в душе, как золотая нить,
Нетленна… нетленна… нетленна…
Высокою, чистою нотой…
Высокою, чистою нотой
Твой затаённый взгляд обворожил…
А брови – ласточки в стремительном полете,
Цветок из губ дурманил и манил…
Резец отбросил Гений Совершенства,
Последний штрих доделал модельер…
Ты взору появилась для блаженства –
Душа же брошена на грани Кордильер!
Что бедный сын Земли ведь может дать? –
Страданье, боль, сомненье, нищету!..
И перевесит ли Любовь всю эту рать…–
Да так крепка ль она, как кажется ему?!
… Да, жизнь людей - тень проблесков удачи…
А между ними - пропасти скорбей!
Годами мучаясь, страдаем мы и плачем…
Но подслащает соль страданий счастье дней!
ВСПОМИНАЯ ЕВТУШЕНКО
Дни уносит песчинкой…
Ускользают угрем!
Все мечтаешь о личном…
Пожалеешь потом!
Пожалеешь потом…
Оплывает жизнь воском…
И желтеет листвой.
Не оставишь коль оттиск –
Зарастет след травой!
Зарастет след травой…
Чтоб чекан отпечатать –
След у всех на всю жизнь! –
Дело важное начав,
Ты его всё держись!
Ты его всё держись…
Пусть трудна будет ноша:
Нервотрёпка и боль!
Пусть ты загнан как лошадь –
Но доволен собой!
Но – доволен собой…
Твердо смерти ты взглянешь,
Засмеясь ей в лицо, –
Ведь ты Память оставишь,
Ведь не всё же ушло!
Ведь не всё же ушло…
И, при случае, вспомнят
И поступки, дела,
На работе иль дома…
Память будет жива,
Память будет жива!
Кто был рожден…
Кто был рожден под знаком Скорпиона,
В плену всегда враждующих страстей:
Сегодня – он оратор, бичующий с амвона,
А завтра – он отшельник в тени монастырей!
К Небу нас призывает…
К Небу нас призывает с вершины пророк.
К Низу тянет земля и желанье-порок.
Штрих немного сместишь – и меняется суть…
Бесконечность меж ними. Но вмещает всё грудь!
ЧИТАЯ "ЧАЙКУ" Р. БАХА
"Мы просто живем текущим мгновеньем,
К концу забывая, откуда пришли,
И в драке за пищу и секса забвенья
Тягуче проходят годы и дни.
Мы цель утеряли, мы смысл не познали,
И тысячи жизней напрасно ушли…
И лишь на Закате сверкнет нам эмалью:
"Жизнь – в совершенстве! К Единству рули!"
ГЛЯДЯ НА АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ РАСКОП
В С. КОСТЁНКИ ВОРОНЕЖСКОЙ ОБЛАСТИ
Спускаясь в тьму тысячелетий
Сквозь толщу суглинков и почв,
Что ищем мы, планеты дети,
Какую "сказку" нам расскажет Ночь?
Себя мы ищем: кто мы здесь, зачем?
Зачем призвала нас Планета?
Куда умчишься ты затем,
О Sapiens, наёмник Света?
Но нет ответа! Задумчиво стою, один как перст,
Смотрю с холма на Дон широкий.
Внизу – Костёнки. В них – раскопы
Костей, кострищ… следов былого…
А марево от труб АЭС
Объект готовит для раскопов новый…
Вспоминаю Америку…
Вспоминаю Америку, девятнадцатый век,
Где я жил и скакал, и стрелял…
Но, родившись в двадцатом, я забыл про армейский свой стек:
Здесь я только ученый – тихий, смирный, на вид не амбал.
Но зато по ночам – иногда – просыпаюсь от крика,
Просыпаюсь от воя, что волком в засаде там выл.
И во сне остается погоня, пески, и бандитская клика…
И во сне остаются убитые – те, что прикрыли мой тыл…
Да, я мирный ученый, здесь нацелен на то,
чтоб невзгоды не липли ко мне.
Да, наверно, пресытился жизнью я там боевой…
Только всё ж почему – иногда, наяву, – я тоскую по жизни во сне,
И любовно поглажу свой нож, коль окажется он под рукой?!
Книжной пылью…
Книжной пылью разит от тебя, не вином.
Радость жизни засушена долгим постом.
Ты как будто в могиле – родился зачем?
Жизнь проходит, цветя, у тебя за окном!
Мертвым грузом…
Мертвым грузом лежат эти книги на полках,
Покрываясь густой аллергической пылью…
Ну зачем тебе мыслей летящих осколки,
Если их не читаешь? Ведь дела свои скомкав,
Снова те же ошибки ты глотаешь полынью!..
Книги на полках…
Книги на полках, как звери в клетках,
Редко на волю ты их выпускаешь.
Густо покрыты аллергической пылью –
Сам же невольно ее ты глотаешь!
Зачем тебе мысли ушедших предков –
Те же ошибки ты вновь совершаешь!
Брызжет спелый гранат…
Брызжет спелый гранат – только тронь, только тронь.
Ты подобна ему и горишь как огонь.
Ну-ка, рыжая, милая, хватит нам спать,
Слиться с Богом – с тобою – я желаю опять!
МАРИНА/АНИРАМ
Сокрыта в Имени твоем таинственная сила!
Код обозначен жизни на Земле:
Программа бурь, затишья и отливов,
Срок завершенья жизни на земле!
«Звучанье моря в имени моём!
Оно зовет, манит, чарует и ворожит.
Его услышав, будешь ты пленён,
А увидав меня, тоска тебя загложет»…
"Мар… ина. Мар… Марина!" –
Зазвучало в голове.
Что, откуда это имя,
И зачем оно вдруг мне?
Стал я думать и гадать,
Что то слово означает?
"М" – сверкает широтой
как безбрежный океан.
"А" – наверх стремится, в Небо,
призывая сверху Дух.
"Р" – как сталь, кромсает, режет.
Тянет "И" и вглубь и вверх.
"Н" – в кольцо свернуть готово
это слово.
Если части рассмотреть:
"Мар" – как марево манит,
обещает освежить.
"Ина" – тиной завлечёт,
словно сетью паучок.
Да, Марина, ты – колдунья,
Ты опасна простаку!
Лишь Ивану-дурачку
Справиться с тобой под силу!
АЛЬ-МАРИМ
Аль-Марим, Аль-Марим…
Душа горит, душа горит!
Я вновь в плену былых свиданий,
Твое лицо, улыбка, смех…
Но нет тебя, я – Звездный странник –
Брожу, ищу, гляжу на всех…
Аль-Марим, Аль-Марим…
Душа горит, душа горит…
Звезда моя, моя судьба,
Аль-Марим, Аль-Марим…
Я вновь без сна – идет весна…
Душа горит – мы все сгорим!..
Зачем другому отдана,
О, Аль-Марим, о, Аль-Марим,
Любовь ты вечная моя!
РАСТВОРИЛОСЬ В ТУМАНЕ…
Растворилось в тумане забытых легенд
Моё имя… Имя… Печально!
И теперь я без имени – просто Поэт!
В каждом слове я слышу лишь отзвук звучанья!
Пронеслись, промелькнули столетья и земли.
В прах рассыпались замки… но шумят города.
Ну, а я, кто же я? Где там имя моё? Где там дремлет?
Ведь без Имени нету меня… Кто же я?
ВОРОШИШЬ ПРОШЛОЕ…
Ворошишь прошлое, как угли от костра…
Волочишь прошлое, как ящерица хвост,
Простить не можешь старые обиды.
Они внутри, как гнойника нарост,
Болезнь готовят, что пожрёт либидо!
Волочишь прошлое, как ящерица хвост,
Цепляясь памятью за камушки-обиды.
Не лучше ли Любовью построить новый мост,
А прошлое – простить и вытрясти обиды!
СКРЕСТИВШИ ЛАПЫ…
Скрестивши лапы, голову склонив на них,
прищуря веки,
Лев смотрит на меня, как будто вопрошая:
«Куда спешишь? К чему стремишься,
человече?
Что гонит вдаль, что жаждешь ты, алкая?»
И я отвечу:
«Накаты волн Творца внутри неистовство рождают –
Стремленье к новизне, экспансии и росту –
Закон первейший для Тварной всей стаи,
Будь то планета, атом, человек, создавший себе ГОСТы.
ВОЛНОВОЙ МИР БОГА
Этот МИР даёт всё, что желаешь:
Хочешь тело – вселяйся, расти!
Все желанья твои исполняет,
Пусть со сдвигом, с задержкой в пути.
"Всё, что хочешь, тебе Я здесь дам,
Человек, все желанья исполню!
Хочешь знанья – науку создам!
Хочешь золота – копи наполню!
Хочешь – мир благодатный, любовь,
Уваженье, довольство и счастье!
А обман пожелаешь – изволь!
И в придачу – насилие власти.
Хочешь – бойню, где ты убиваешь?
Хочешь – жизнь, где убьют уж тебя?
Хочешь – Власть, что тебя обдирает,
А в ответ ты скулишь, всех браня?"
Всё, что хочешь, дает этот МИР:
Хочешь – богом ты будь, хочешь – буддой!
Бизнесменом, бродягой, иудой…
Выбор твой, осознай лишь то, сир!
ЧТО ТАМ ПЕЛИ…
Что там пели поэты лет двести,
Что писали поэты лет сто,
Даже 20 там лет – не верьте,
Выбросьте, уничтожьте, – не то!
Надвигается время Огня!
Назревает взрыв планеты!
Ну, какие березки, луна, эполеты –
Улетишь, ужасаясь, в Бездну, скуля!
Но так ли это?
ЦЕЛЬ ЖИЗНИ – ЖИТЬ…
Цель Жизни – жить и радоваться жизни!
И следовать потоку Бытия!
Все испытать: любовь, предательство и битвы…–
Вот в этом философия моя!
Цель жизни – жить! И радоваться жизни,
И в бой идти, и умирать!
И отдыхать в заботах об Отчизне,
И хаос превращать в порядок, лад.
Жизнь – проявление Творца,
Рожденного в Божественной Среде.
И каждый черпает себе с его ларца
По сущности своей, и Сила та – везде!
ДУХОВНОСТЬ – ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
Читают люди Лао-Цзы,
Суть постигая слов старинных.
Читают Библию, и лбы
В церквях о камень бьют невинный.
Все ищут Истину. Зачем?
К чему нам мудрость книг замшелых,
Коль не впечатаем затем
Все это в поведенье тела?
Пустопорожние плывем
В потоке Жизни пузырем…
Качают волны, гонит ветер…
Кольнет несчастье – мы орём…
А смерть готовит свои сети!
Нет якоря, чтоб нас связал
С Творцом, таящимся в глубинах.
Тогда б буйком встречали вал,
Танцуя танец жизни длинной.
НЕТ,НЕ ПОНЯТЬ НАМ…
Нет, не понять нам японскую песню,
Нет, не принять ее краткости миг!
В наших просторах песням не тесно –
Их же теснины рождают лишь всхлип!
ЛЮДИ-БАРАНЫ
Люди-бараны бьют в барабаны
Слов и учений, догм и религий.
Люди-овечки ставят им свечки
И славословят: "Учитель, Учитель!"
Лень самому погрузиться в природу –
В Я-изначальное глянуть себя.
И обрести в своем сердце Свободу,
И понимание, смысл Бытия.
Ты – огонёк в Беспредельной Ночи,
Вихрь двуединый ее изменений,
К Свету направленный, в Высь устремлений…
Вниз ускользает сознанье, вглубь "Я",
Мечется – страшно – "Где я, кто я?"
МЫ РАНЬШЕ БЫЛИ АНГЕЛАМИ…
Мы раньше были ангелами,
Но стали мы людьми…
Сердец угасли факелы:
Нет пищи им – Любви!
ОТМЕЧАЯ 40 ДНЕЙ «УХОДА» МОЕЙ ЛЮСЕЧКИ
Ты ушла в небеса,
Прах отринув сует и забот.
Здесь оставила нам лишь печаль навсегда,
Память светлую – память, которая как эхолот,
Достигает тебя, нас связуя с тобой навсегда.
Ты ушла, как хотела: мгновенно, тотчас…
На работе, словно в бою…
Словно вышел строгий небесный приказ –
Оборвалась жизнь на бегу…
Ангел пришёл – пожил – и ушёл.
Мы же, обычные, к знакам слепы.
Наш эгоизм, как каменный мол,
Не может разрушить и Неба посол…
КОЛЫХАЕТСЯ, НАДВИГАЕТСЯ…
Колыхается, надвигается
Туча грязная, туча жадная,
На Россию – на души налёт.
Манит деньгами, манит выгодой,
Манит легкостью грабежа,
Ложь, разврат возводит в почёт.
Кто слабее – враз окунулся в «грязь»,
Загорланил: «Теперь-то я князь!»
А простой народ всё поклоны бьёт,
Ожидает: «Авось, пронесёт!?»
Туча грозная, демоничная,
Из подземного мира пришла…
Где защитники, где заступники,
Чтоб избавили людство от Зла?
Только Зло то – в душе, значит каждый себе
Должен Воином Светлым предстать!
И бороться с собой, и вести с собой бой,
Чтобы демонов Ада изгнать…
О, БЕДНЫЙ ДРУГ ХАЙЯМ…
О, бедный друг Хайям, с которым вместе пили,
Он так и не познал структуру Мира – пилум
Творца Вселенной не пронзил его
И он не «просветлел» – захвачен был вином!
Ах, сколько, сколько раз я наставлял его:
«Омар, мой милый друг, поменьше пей вино!
Оно коварней джина из пустыни,
И Разум исчезает вслед за вином с кувшина».
Он отвечал: «Сегодня пью, а завтра – ни, ни, ни».
Но завтра приходило – он снова пил вино…
В ответ на укоризны он повторял одно:
«Но завтра будет Завтра, сегодня ведь Сегодня!»
В уловках был силён – похлеще старой сводни.
Так мчалась жизнь его – в расчетах и пирушках.
Был создан календарь – правителю игрушка.
Но смысла жизни не постиг Хайям…
И что полезного ты из его стихов извлёк: кальян;
Нет смысла в жизни; пей вино; имей подружку?
Но может жизни смысл и в этом – плюс Иное?
ЭТО ЛИ ИЕРУСАЛИМ…
«Это ли Иерусалим, это ли Иерусалим, это ль?» –
Бредит пилигрим; бредёт пилигрим летом.
Жара… песок… сарацины…
Бредёт пилигрим за чудом для маленькой Лины!
Дочка больна – паралич ног.
Священник сказал, что поможет Бог,
Если молитва будет прочитана в Иерусалиме –
С надеждой пошёл отец за чудом для маленькой Лины!
Русь, Балканы, Византия, Палестина…
Жара… песок… и вдруг сарацины:
Лепечет паломник о чуде для маленькой Лины.
Но сталь сверкнула – удар не мимо,
А губы ещё шепчут: «Иерусалима…».
ЛИСТЬЕВ БОРДОВЫХ…
Листьев бордовых лозы винограда
Ветер мне бросил в лицо у ограды:
«Парень, расслабься, играться ведь надо!»
«Может, не надо?» – Ветру сказал я.
«Хватит печалиться, смех всем отрада» –
Ветер ответил, порхая по саду.
МАРИЯ
Вся в делах и заботах Мария:
Муж, хозяйство и дети при том –
Обслужить, иль намять детям выи,
Или с мужем в постели вдвоём…
Всё прекрасно, да вот только старший,
Этот тихий Исусик-молчун,
Как уставится взглядом в букашку,
Или в камень со строчками рун…
А недавно ушёл он из дома,
Стал бродяжничать, словно босяк.
Утверждать, что пришёл из Божьего Дома,
Чтобы души людей ввысь поднять!
Как взъярилась еврейская знать:
«Нужно срочно смутьяна убрать!
Каифа, посети-ка Пилата,
Пусть прикажет Исуса распять!»
И пошёл на Голгофу мой сын,
Крест неся на себе неподъёмный,
На камнях спотыкаясь ступнями босыми,
И под свист сикофантов наёмных!
Ах, сыночек, кровинка моя,
Как мне тяжко смотреть на мученья!
Словно я на кресте побыла,
И распяли меня за Ученье!
Так ушёл мой сынок в Небеса…
Но и там он, как плотник, Дом начал тесать:
Стал из душ он команду себе собирать –
И ушла я к нему в эту звездную рать!
Церковь-Дом он построил во славу свою.
Но фундамент её, на земле что стоит,
Был замешан на власти и начал он гнить…
Перестройки Дом требует, чтобы вновь на века
Он манил к себе души, Чистотою блестя…
Я, как Мать, в этом Доме порядок творю…
Соловьи над прудом, а лягушки – в пруду
Заливаются хором под домом!
Как чудесно их слушать, подальше послав Нибиру,
Что грозит катастрофой и мором…
Как прекрасно весной! Да и время ведь есть –
Года три так блаженствовать здесь!
Но уже Нибиру посылает нам весть,
Приближаясь планетным дозором.
Она в древности часто шлялася к нам,
Наводя на землян страшный «шорох».
Вот и снова летит трясти души землян,
И смывать заблужденья и морок…
Кровью!
ПРОНОСИТСЯ ВРЕМЯ…
Проносится Время – рассыпаются царства,
И рушатся «вечные» в прах города…
А горный ручей, вытекая из карста,
Всё так же звенит средь камней, как всегда!
Вой волков на лунных полянах под снегом
Всё так же звучит заунывно и грозно…
И, кажется, будет так вечно под небом,
И тени мелькать, тени в сумраке позднем…
Но, глянь, на подходе уж время иное,
И скоро не встретим мы волка в лесу…
А, может, и люди исчезнут средь воя,
И Смерть нас затравит, как травим косуль…
КАЖДЫЙ ЗАНЯТ…
Каждый занят своими делами,
Выбор сделав из множества планов:
Кто-то тащит свой Крест, чтоб повиснуть иконою в храме;
Кто-то – гвозди и молот, а кто-то – в охране…
Ну, а кто-то уж прибыль считает под маской скорбей:
Дорога чья-то жизнь, и продать её стоит дороже!
Только многие просят низкую цену себе…
Лишь один попросил вдруг Небесное Царство – и что же?
Он его получил! Вот пример для просящих «детей»!
Ты рискнул здесь родиться, так и дальше рискуй:
Бери выбор достойный и цель покрупней!
Да и в Царство Небесное можешь войти без скорбей,
Если взор обратишь ты к Творцу, Благодати взыскуя…
ГОДЫ ПРОХОДЯТ…
Годы проходят… Жизнь утекает…
Ты существуешь зачем на Земле?
В чём же твой смысл в Жизненном файле? –
Вспомни ту миссию, что дали тебе!
Слушай, смотри, понимай, вспоминай…
Ведь не затем же вселился ты в тело,
Чтоб ненасытно стремиться к вещам,
Или здесь трахаться с каждою девой,
Иль, предавая, рваться к деньгам?
Вспомни, о вспомни, сделать что должен, –
Всё достижимо, коль мы захотим!
Вспомни, постигни замысел Божий –
Крылья возникнут, и мы полетим!
Звёзды зовут… Универсум сверкает…
Цель наша – править Вселенной своей!
Силы свои напряги, земной парень,
Космос зовёт: «Ну, поскорей!»
ВСЁ, ЧТО НУЖНО СКАЗАТЬ…
Всё, что надо сказать, ты, Омар, уж сказал!
Все вопросы ты задал Творцу бытия…
Что грядущим поэтам осталось? Сжимая калам,
Лишь всё то же бубнить…
Славословить вино и хорошеньких дам…
ПЕСНЯ ДУШ «ИНДИГО»
Мы пришли в этот мир, наше Время настало,
Мы – Иные, Другие, чем жившие здесь на Земле:
Их зависть и жадность, что пахнут отходами кала,
Служили для роста планеты, как топливо в печке к зиме.
Их толпы исчезли, как только нужды в них не стало:
Как раньше атланты, Помпея, Содом и Гоморра!
Им Знаки давались, пророчеств давалось немало –
Но кто им внимал, кто их ставил себе для укора?
Пришли мы Учиться, и цель наша – звёзды:
Железных не нужно для этого нам кораблей!
Мы Дух расширяем и ищем порталы, что гроздью
Висят в Иномерье, и служат для связи Людей!
ПОЭТУ ВЯЧЕСЛАВУ РАССЫПАЕВУ
Разбитая психика рвёт в клочья рассудок –
И почву готовит для рифм гениальных!
Стих к финишу мчится пегасною грудью,
Попутно ломая у смысла тональность.
Рассыпался смысл, разбежался по кочкам –
По строчкам, по рифмам, как зайцы в лесу.
Намёки… намёков полную бочку
Ты обнаружишь в любой из брошюр!
Вверх палец поднял Пикассо и Дали,
Приветствуя сборник, созвучный их темам:
Эпоха абсурда уже не вдали –
Стала банальной, обыденной леммой…
По Городу шастая в транспорте шумном,
Впивая эгрегора рваную вязь,
Он стих сочиняет, рифмой камлая как бубном,
Сленгом украся – как вошва ферязь!
|
