Татьяна Торопова (Джалма)

29.08.1987 г. р.
Род. и живёт в г. Люберцы, Россия. Известна под псевдонимом Джалма.
Студентка Государственного Социального Института (иностранный язык). Печаталась в Люберецкой газете.

___________________________________

       ТАТЬЯНА ТОРОПОВА. СТИХИ       

Дыханье в такт твоим словам –

Боль, похожая на рождение,

Вобравшая в себя все земные очертанья,

Под музыку мёртвых кружась в карнавале…

…Одиноких сердец.

Сквозь сине-зелёный туман

Кто ведёт нас к высокогорью Лхасы,

На крыльях рыданий

Девочек в сарафанах, мальчиков

В грязно-серых бушлатах?

 ***

Город тонет в пыльной суете,

Город гаснет. Ход твоих воспоминаний

Мрачен. Как легко угадываются

В стонах твоего одиночества

Несуществующие раны, перевязанные    болью

Ты спугиваешь свою последнюю надежду;

Подожди! Не обращайся в бегство,

Укрой хмурость бледною улыбкой,

Пусть смеются люди над твоей тоскою,

Я её называю поэзией…

Моя жизнь обнажается, зачем нужно сердце?

С тех пор, как нет любви, мне некого

ненавидеть,

Уже не поёт, как пела вчера

Моя душа: “Хочу страдать”.

 ***

На бронзовой груди заката

Рана, покрытая высохшей кровью,

Я изъята из жизни окончательно и целиком,

Но все же флюгер надежды развевается надо мною

Под колесами телеги старых воспоминаний,

Медленно вытянутой вдоль дороги,

Затерялась радость, играющая с тенью одиночества.

Возьми ее надломленный стан в свои руки!

У рук есть пальцы, у меня нет никого.

Со своим неизбежным поражением

Я впиваюсь лицом в эту раненую грудь,

Там, где кончается узкая полоса горизонта,

Я раздвигаю границы, поднимаясь вверх,

Не позволяя себе утонуть в глубине отчаянья.

Но мысль открыта. За исключением того, что я успела сделать,

Мой выход перед публикой можно считать провалом.

 ***

Прерывисто дыша под тяжестью песка,

Кровотеченье укрываю беседы долгой жестом.

Полупрозрачный мир слетается на пляску, на веселье,

Пока я бьюсь о стены в подземелье собственной тревоги.

Тепло царапин наполняет воздух, быть может,

Счастье впрямь ко мне вернётся, но

Кто-то после Вас над этим посмеётся.

Простое движение кисти украдкой, немного по-птичьи,

И я вижу свет в конце конусообразной темницы,

Сумбурно, с таким наслажденьем, я расчищаю фалангами пальцев

Песок, мрак и боль, чтобы снова вернуться к жизни.

***

Мою жизнь накрывает ночь,

И я одна, танцующая в темноте,

Аплодисменты мне. Я распадаюсь,

Надев маску храбрости в последний раз.

Молчание…Громче боль.

Вынутое сердце пациента,

Докторито, сегодня я танцую лишь для Вас,

Разве этого мало для моего выздоровленья?

Морской синий – дистанция и нежность бывает такого цвета,

В блёстках, в золоте, смешанных с кровью,

Я выгляжу просто волшебно, не правда ли?

Итак, с дружбой и любовью, рожденными в моей душе,

Я выхожу на сцену очень тихо, чтобы убить себя.

 ***

Хрустальные озёра моих душевных мук

Ты находила среди ночи тёмной,

Бесприютности моей веселье

Глотками черпала, забыв о тяжести страданья.

Ты зажигала свечи за молящихся

Иноков в вечном дозоре,

Мама, светает, приляг отдохнуть

От мира, кружащегося в пронзительном вихре.

Пускай завет благословенный, наконец,

Разделается с нашей болью,

Ничто не разлучит нас в мире с тобою.

И всё же, если ты улыбаешься, значит, жизнь продолжается,

И мы вдвоём, не таясь друг от друга, пройдем этот путь,

И мы будем самыми счастливыми на земле.

***

Со дня Сотворения Мира капли вселенских слёз –

Это возникающая ясность последовательных движений

Моей радости и печали. Я умываюсь ими тысячи лет спустя.

Инерция усиливает мою сопричастность

С мыслями. Можно пройти и мимо,

Но чудо метаморфоз, которым необходима воля,

В свободе, в нас самих.

Тупой инструмент выбора – мы сами.

Течение необъяснимых последствий,

Как танец балета, резвый, но точный,

Имитировать его может даже калека,

Но с множеством точек и исключений,

В иных видах…

***

Лист закружился в воздухе морозном,

И в поцелуе, забыв про осторожность,

Слились две тени – страх и пустота,

Что срезали букет летних цветов.

Ребёнок, крепко сжавший руку матери,

Спускается, крича и плача в бездну.

Ненадолго? Кто знает, сколько он пробудет там. Мать не удержит,

Быть может, влюбится он в бездну, и бездна влюбится в него.

Отчаянье и больше ничего. Наверное, он умирает?

Не дыша, хочет любить свою мать сильнее,

Он готов посвятить себя истязанью.

Подожди! Есть надежда. Она спасет тебя на рассвете.

САДЫ НАДЕЖДЫ

Я прихожу в ее сады, чтобы увидеть

Закат ослепительного дня,

Сладок тот голос издалека,

Что манит меня сквозь мрачные мысли.

Золотая пыль на моих глазах,

Просеиваясь вовнутрь их бледной зрительности,

В золотом воздухе не даёт мне увидеть

Извращение боли над моими душою и телом.

От неизбежности пустот, близлежащих к её садам,

Я скрываю на этой далёкой земле

Ожидание сопричастности с мимолётными впечатлениями из

…раннего детства,

Отставая всего лишь на один шаг.

Я прихожу в её сады, чтобы

Между рождением и увяданием создать новую жизнь,

В дрожащем дыхании нового дня

Познать молчание звуков беззвёздной ночи,

Молчание хранящих золото часов.

 ВИДАЛИТА

Кто меня освободит и посвятит мне себя?

В какую переделку, глупышка, ты попала?

Разденься и успокойся, твое тело обо всем расскажет

Тому, кто, забывая о себе, из бездны вытащит тебя.

Ласкай в своих объятьях пойманную птичку,

Потому что душа умирает, когда перестаёт любить.

За мою одинокую боль раз и навсегда

Я уйду ото всех, исчезнув в твоём доме.

Страдание – это моя судьба и по её прихотям,

Хоть её власть сомнительна,

Я обязана жить, завернутая в мантон твоих поцелуев,

Если так случится, моё сердце не остановится.

  ***

Измеряя шагами мембраны пространства,

Сквозь скрежет зубов я ищу постоянства,

Может, кажется мне и усилья напрасны,

Что в моей голове темноты крик ужасный?

С присущим мне запахом смерти

Я нарву ноготков в параллельном мире,

Там, где все не такие, другие, там, где время застыло,

Насажу их на арку над своею могилой.

Разноцветною лентой пусть реет веселье:

Я все еще здесь – в мире живых,

Но в какой топографии Вселенной?

Абсолютно всё, что я вижу здесь, обращается в прах.

Я не владею всем, что вижу, качаясь

Туда и обратно в плотности сжатия,

Каждое многоточие мысли рождает репризы

Приговорённой к невосприятию.

***

Из темноты, из неоткуда

Я прорастаю к небесам,

Назло судьбе жестокой буду

Звездою золотою там.

Ужасное с прекрасным равно,

Куда, куда стремишься ты,

И на каких высотах раны

Навек затянутся твои?

Кто остановит те усилья,

Что дух прельщают твой покоем?

Взмах истины даруют крылья,

Что прорастают за спиною.

Теперь поверь в свои усилья!

Отныне в темноте ночной,

Ты прорастаешь, словно мирт,

Сквозь боль, над болью и в неё.

 ***

Я раздроблена, словно скелет,

Словно череп в бумажной оправе,

Мне двадцать минуло лет,

А скажу я о жизни едва ли.

Бесконечная, тяжкая пытка

Настигает меня каждый день,

Но я все же встречаю с улыбкой

Судьбы дрожащую тень.

Мечтательность, бурлящая в прохладе,

В вечно-детской бахроме ресниц,

Облик сохранен памяти задней

Стенкой моей сонной зрительности.

Странно ты бледна и отстранённа,

Пусть небо спящую хранит,

Впотьмах шагов длины неровных

Гул светотени смежно длит.

Летят на помощь серафимы

Кому-то чуждому тебе,

А ты, как млечная долина,

В прострации между теней.

За каплей каплю в каплях слез,

В извивах демонствует идол,

Твой страх на трон тебя вознёс

И боли-фарисейке выдал.

На циферблате широко

Горящее безумство дремлет,

Привычный ход часов затёрт,

Лишь мрачный трепет всеобъемлет.

***

Душа моя в объятьях океана

Навек погребена в холодной мгле,

Роднее стала бледность ей тумана,

Коль не нашла приюта на земле.

Там в глубине, под толщею воды,

Хрустальные струи её обтекают,

И вздохи безмятежные волны

Лишь тихим гулом душу услаждают.

Там замок из песчинок золотых

Средь фуксий ядовитых сразу вырос,

И поцелуй прощальный уже стих,

Что продали душе земные силы.

Ах, поцелуй, как горечью обжёг

Субтильную мечтательность русалочью,

Душа не вынесла твоих оков,

И добродетель больше не приняла ничью.

Теперь она, незримая судьбе,

Тоскующее и глухо смотрит в небо,

А на далёкой солнечной земле

Растет и плачет дерево надежды.

 ***

В моей душе живут и ангелы, и черти,

И рвут вторые душу на куски,

Как бабочка летит в огонь на смерть,

Так ангелы спасают от тоски.

Фламенко выбивая, слёзы пряча,

Я обнажаю тело изнутри,

Скелет изогнут мой под гнётом страха,

Колонна сломана. И в кровь одет изгиб.

Но я не бабочка, порхать, увы, не смею,

Хоть пылкий жар меня неистово сжигает,

Следы моих изорванных ранений

Любовь к родному сердцу искупляет.

Фламенко выбивая, слёзы пряча,

Я обнажаю тело изнутри,

Скелет изогнут мой под гнётом страха,

Но всё ж во мне остались силы жить.