ЛЮДМИЛА КУЛАГИНА

Живёт в Тамбове (РОССИЯ) Психолог. Преподаватель. В 1973 г. окончила с отличием филологический факультет Тамбовского государственного педагогического института, работала младшим научным сотрудником архива гор. Тамбова. В 1985 г. окончила очную аспирантуру в гор. Москве в НИИ общей и педагогической психологии и всё последующее время работала старшим преподавателем кафедры психологии Тамбовского госуниверситета им Г.Р.Державина. Имеет ряд публикаций научных статей, является автором разработки оригинальной методики изучения стиля педагогического общения. Помимо преподавания ряда психологических дисциплин в университете, в течение десяти лет работала по совместительству школьным психологом и психологом-консультантом в Центре развития и социальной адаптации детей.
Автор поэтических сборников «Да будет день!», «Радость и грусть бытия», «Под сенью осени», опубликованных в 2007-2009 гг..(более 700 стихотворений)
 

Людмила Кулагина

ЗАЧЕМ?

Кто знает, скажите, зачем –
Зачем этот свет, эти блики?
И всё обольщенье очей?
И лица, и скорбные лики?

Зачем эта песня сверчка
И утренний щебет синицы?
Как тает, как тает свеча,
Как гаснут и краски, и лица…

Над пропастью стóя во ржи,
Лишь в шаге от пропасти этой,
Зачем так душа дорожит
Игрой угасающей света,

Где вечер кроит облака
С сиреневым и с бирюзою,
И этот пурпурный закат
С твоей восхищённой слезою?

Зачем этот преданный взгляд
И кроткий скулёж спаниеля?
И книг за стеклом тихий ряд?
И новая завтра неделя?..

Зачем все цветения лет?
И солнца дуга: восток-запад?
Весь белый, но радужный свет?
И липы дурманящий запах?

Зачем пестрота наших чувств
В преддверье забвения Леты?..
Я жить без вопросов учусь:
Никто здесь не знает ответа.

И новый приветствую день,
И к свету тянусь, как растенье.
Тень ночи грядущей – лишь тень
Волшебной игры светотеней.

ГОЛУБАЯ ЛАГУНА МЕЧТЫ

На утлой лодчонке по гребням-волнáм,
По бурям житейского моря
Плыву, озираясь по всем сторонам,
Я в поисках места без горя.

От горя к горáм, от мирской суеты –
К лагунам в морскую обитель,
На лодке дырявой везу я мечты,
Себе и маяк и смотритель.

Несётся в обитель затишья мой чёлн,
К своей благодати жемчужной.
Балласт прежней жизни лежит кирпичом, –
Когда-то он станет ненужным.

Он близок уже – вожделенный тот край,
Где брошу заветный свой якорь.
Откроется взорам лазоревый рай,
Желанный и солнечно-яркий.

Мой аквамарином пронизанный рай,
К тебе я плыву сквозь ненастья.
Прошу у судьбы: бреши в лодке задрай
И дай хоть немножечко счастья.

ДЕТСТВО ЗОЛОТОЕ

Чуть с горчинкой дыханье сирени.
Счастье детское в пять лепестков.
Блажь ушедших во тьму сновидений.
Зыбь забвенья звенящих песков.

И куличики светлых песочниц
С золотистым песком прежних лет,
Где текучесть – мерило, не точность,
Где названий у времени нет.

Где веселье, качели, игрушки,
И затеи волшебной поры.
Мятный пряник во рту, с маком сýшки,
Дни – как фишки забавной игры.

И от солнца с дырою панама,
И ожоги от солнечных ванн,
И не строгая к шалостям мама,
И на волке – Царевич Иван.

Ни вериг, ни заботы, ни долга,
Жизнь – без смерти, беспечные дни.
Если грусть, то, конечно, недолго,
Если слёзы – отрадны они.

Там и горе не так безысходно,
Там и радость по сей день живá.
Мой кораблик уплыл, сняты сходни.
Как давно в той стране я жила…

ОЧАРОВАННАЯ ЮНОСТЬ

Предчувствия, порывы, вздохи,
Стихов мечтательная блажь…
Хоть бед – с воробышкины крохи,
Но драматичен как пассаж!..

С луной ночные разговоры.
Тоска о вёснах в сентябре.
Воздушных странствий крылья-воры.
О смерти память на заре…

Читать по звёздам – буквам рая,
Набросив призрачности флёр.
Отчаянно в печаль играя,
Жечь одиночества костёр.

И слушать музыку черёмух,
И ахнуть, сделав снежный вдох.
И пилигримом в полудрёме
Мять будней блёклый бархат-мох.

«И снова май, и снова цвет!»
И всё аморфно, смутно, зыбко.
Когда тебе лишь двадцать лет,
Так близки слёзы и… улыбки!

С тоскою и слезами мая
Отрадно юности играть,
Когда душа ещё не знает,
Что может в жизни потерять…

В ПОИСКАХ ЗЕМНОГО РАЯ

Когда мы были Ангелы, мы знали
Чужие души, страны, языки,
И тайну тайн – наследников Граáля,
Но – люди мы, и нам теперь близки

Дома-ячейки в выцветших обоях,
Машины, дачи, «баксы», «крутизнá»,
И новости последние, из коих
Мы узнаём: «пополнилась казна»,

«Тучнеет скот», и «расцветают нивы»,
И кто-то уж скопил свой миллиард.
Но в целом человек не стал счастливым,
И вряд ли счастлив даже «авангард».

И нам всегда нужна всего лишь малость,
Чтоб стать счастливым в жизни наконец:
Мешают нам болезни, бедность, старость,
Любовь неразделённая сердец.

И в поисках утраченного рая
Стремимся, кто в Тибет, кто на Бали.
Заветным мнится рай чужого края,
Но где же тот, кто рай познал Земли?..

Их нет средь нас, наследников Граáля.
Чужие мáнят, но обманут города.
Когда б мы были Ангелы, то знали:
Рай – в нашем сердце есть и был всегда.

ПОЭЗИЯ

Как жизни ночь была пуста, темна,
Когда она, невыразима в слове,
Смотрела в душу из беззвёздного окна,
Где под луной, как встарь, ничто не ново.

Где мрак ночной съедал и цель и смысл,
Когда дневные затихали звуки,
И прерывалась нáчатая мысль
От страха неизбежности разлуки

Со всем, что было знáчимо, звалó
Когда-то к небольшим, но всё ж свершеньям.
Всё становилось так ничтожно и малó,
Что не заслуживало больше продолженья.

И так текли без цели, света дни,
И, как близнец, был день похож на прежний,
И никуда не звали уж они,
И луч надежды ни один не брезжил.

Когда ж развязка стала так близка,
Или, по крайней мере, обозрима,
Я перестала цель и смысл искать,
Но ощутила их «весомо, грубо, зримо».

Так ощущаешь жажду, боль, закат, –
Они диктуют содержанье чувства.
Мой жизни путь зашёл в тупик, пока
К служенью не призвал алтарь искусства.

Всё изменилось. Ночь и тишина
Теперь друзья разбуженного слова.
И что с того, что перед тьмой одна,
И под луной, как встарь, ничто не ново?..

Твой мозг ещё дремотою объят,
И спят надежды, страхи и желанья,
Но в сны и в кровь уж проникает ряд
Ритмичного «шаманского камланья».

Когда из немоты рождается строка,
И рифмы звук зовёт, и чист, и ясен,
Мне ночи ноша кажется легка,
И жизни миг и жив, и не напрасен.

В нём белый пудель, синяя река,
И облаков грядá, и птичье пенье.
И жизнь полна, и смерть так далека,
И остановлено прекрасное мгновенье!

ДОМ НА ПЕСКЕ

Я построю свой дом на песке.
Это будет не дом даже – крепость. –
Мой ответ одинокой тоске.
Обнесу дом оградою крепкой.

Поселю в доме тех, что люблю, –
Всех, по ком так тоскую-скучаю,
Тех, чьи тени ночами ловлю,
В ком и радость моя и печали.

Насажу и цветов, и кустов.
Расцветёт куст сирени персидской.
После долгих сердечных постов
Я позволю душе не поститься.

Это будет пир сердца и чувств
После скудости дней и пощенья.
И, о, Господи, я научусь
Оправданьям Твоим и прощенью.

Мне на море приглянется вид,
Благодарной и месту, и дате.
Здесь не будет ни ссор, ни обид, –
Вход открыт лишь любви-благодати.

Укреплю свой песочный мысок,
Дом надежд от беды сберегая…
Но что это? – Волна на песок
Всё фатальней, увы, набегает.

СТАРЫЙ АЛЬБОМ

Крýжится ветер. Уносятся дни.
Идолы гибнут из глины.
Жизнь угасает, и в вечность одни
Тронемся в путь журавлиный.

Сколько заманчивых пёстрых огней
Нас и влекло, и манило,
Сколько ржавеют надежд-кораблей,
Óстовов сколько средь ила.

И оглянувшись на путь свой назад,
Что там увидишь ты, странник? –
Чувств своих прежних облезлый фасад,
Призраков собственных странных.

Вроде бы ты, и как будто не ты, –
Кто-то до боли знакомый.
Тóждества время стирает черты,
Образ тускнеет искомый.

Вот твоё детство. Твоё ли теперь?
Вот твоя юность. – Твоя ли?..
Всех не сочтёшь ты утрат и потерь:
Образ-картинку помяли.

Смотришь на фото поблекнувших лет:
Тот же овал, взгляд с вопросом.
Только тебя в этом образе нет:
Было – весна, стало – осень.

Крýжится ветер, вздымая пух лет,
Неразличимый для глáза…
Жизнь отцвела, и теперь – лишь сюжет
Для небольшого рассказа.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ЛЕТА

Я жадно вглядываюсь в жизнь,
В её симптомы и приметы.
Кружись, веретено, кружись,
Плетите, Пáрки, чудо лета,

Тропинок призрачную вязь,
И гобелен садов и речек,
И всех миров единство, связь –
Космических и человечьих.

И нить серебряных дождей
Вплетите в ткань сухих событий,
Чтоб засверкали в каплях дней
Алмазы солнечных наитий.

Пусть будет миг запечатлён
В картинках памяти навеки,
И солнцем лета опалён,
Круг жизни совершает ветер.

Кружись, веретено, кружись.
Плетите, Пáрки, грусть и радость,
Пока пьянит ещё вино,
Что там, на донышке осталось.

РАННЕЕ ИЮЛЬСКОЕ УТРО

Моя прекрасная земля!
Как хороша ты в ранней дымке,
Когда волшебная заря
Играет радугой в росинке!

Вся в малахитах и в цветах,
Зовёшь живых на праздник жизни.
И мил мне щебет ранних птах
В час, когда спит ещё отчизна.

Не явлены дымы, шумы
В цигарках труб и бранных горлах.
Ты спишь в покоях тишины,
Как бог, торжественно и гордо.

И лепестками чýдных роз
Весь горизонт, как ложе, устлан,
И облачко, как винограда гроздь,
И травы все в жемчужных бусах.

Туман, разлитый над рекой,
Открыл волшебную завесу,
И вот уже подать рукой
До призраков и леших лéса.

И синевой блестит асфальт,
Промокший от ночного ливня.
И жизни бренной шум и фальшь
Уносит в сумрак поезд длинный.

Льёт золото и бирюзу,
Всё ярче, ярче утро светит.
А за вчерашнюю слезу
Одна моя душа в ответе.

В ДОЖДЬ

Шум дождя, шуршанье капель,
Шорох шин, шипенье луж…
Хорошо под дождик плакать,
Слушать шёпот мокрых душ

Лип, черёмух и акаций,
И понурых тополей, –
В час, когда начнёт смеркаться,
Плакать в сумраке аллей.

Плакать тихо, плакать молча,
Ни о ком и ни о чём,
От избытка грусти, жёлчи,
Плакать дождику в плечо.

Он поймёт, он успокоит,
Шелестящих слов найдёт,
Чтобы справиться с тоскою.
Он идёт, идёт, идёт…

Шум дождя и шелест листьев,
Шорох, шёпот, мокрый шёлк.
Будто ходит кто-то близкий,
Кто в забвенье лет ушёл…

ТЕКУЧЕЕ МГНОВЕНИЕ ЖИЗНИ

Мне нельзя жить мечтою-обманкой,
Миг за мигом воруя у дня.
Опасаюсь я стать мечтоманкой.
Что рассорило с жизнью меня?

Чуть какая обида, усталость,
Лью на душу мечтаний елей.
Что с душою моей нынче сталось?..
То ли жизнь безнадёжней и злей

С каждым годом в отчизне болезной? –
Как любила я раньше её,
Как мечтала я быть ей полезной, –
Да склевало мечты вороньё.

То ли осень своим осенила
Крестным знáменьем мысли и дни?..
То ль тоскую по дальним и милым,
Как по мне не тоскуют они?..

Но вчера у реки на закате
Я сидела, застыв, на пеньке
И смотрела, как волнами катер
Растревожил всю жизнь на реке:

Закачались в ней селезни-утки
И зигзаги теней тростника,
И мальки, словно искры-минутки,
Понеслись, серебром засверкав.

И желтели в обрыве ступени,
И цвела над водой череда,
Извивались змеистые тени
И плескалась о берег вода.

И душою постигнув мгновенье,
Я сказала себе: вот он, миг
Полной жизни – без боли, сомненья,
Без иллюзий, мечтаний и книг,

Без вчерашнего дня и без «завтра».
Просто миг: в нём, живая, живи, –
Пьесы дня не читатель, но автор, –
В этой к жизни мгновенья любви.

НА ИЮЛЬСКОМ ЛУГУ ВДВОЁМ

Луг не брит, не стрижен и не кошен,
В бородавках из кротовых куч.
Он, как дом ничей, теперь заброшен,
И открыт для всех дождей и туч.

Конский щавель выбросил метёлку.
Пýрпуром мелькнёт в тени кипрей.
Репешóк уже колюч, как ёлка.
Колоском кивает нам пырéй.

Подмарéнник солнечно-медовый,
Словно призрак, дымкою встаёт.
Днём раскрыв цветок свой мотыльковый,
Синий цвет цикорий в зелень льёт.

Светотеней яркие полоски,
Дух от трав и ягодный настой.
Бирюза небесная стрекóзки
И рубины ягод под листвой.

Горьковатый запах зверобоя.
Земляники пахнущий пучок.
Замер и глядит на нас с тобою
С паутинки светлый паучок.

На листке улитка, спрятав рóжки,
Часть листа объев, в спирали спит.
Комары зудят и скачут блошки.
Шмель мохнатый на цветке сидит.

Травяным клопом запáхнет резко. –
Вот кто съел кусочки земляник!
Ах, как нежелательны довески
К лету-раю, да никак без них.

Подорожник выставил ладошки:
В капли радуг собирает свет.
Стебель пижмы в мошках, будто в брошках.
Пара бабочек танцует менуэт.

Донник выше мыслимого роста
Вымахал, сияющий, стоит:
Словно в храме праздничная роскошь –
В сотни свечек светится-горит.

Розовые клéвера головки,
Рдеют ярко звёздочки гвоздик, –
Для пчелы нехитрая уловка,
Чтобы вновь и вновь цветок возник.

В крáпинку жучок в чертополохе.
Муравьиный холм кипит трудом.
Птиц внезапный вспорх, переполохи,
ýжик, уползающий в свой дом.

Это лето, это зреет лето.
Солнце тянет огненный свой плуг.
Это было… было в жизни где-то:
Радость, рай и земляничный луг.

ЗА ТРИДЕВЯТЬ ЗЕМЕЛЬ

В шкатулку осени печальной
Я положу свои мечты
Про берег тот, про берег дальний,
Где якорь бросила свой ты.

Мои мечты, как субмарины,
Уйдут под воды грусти дней.
Бежит по вóлнам грёза Грина,
И я отчаянно – за ней.

На остров грёз, на остров счастья
Плывут кораблики мечты,
Чтоб хоть в мечтах с тобой встречаться
У разделительной черты.

Так веет холодом разлуки,
Так стали сердцем далеки,
Так отчуждённы речи, руки,
Дни наших встреч не так легки.

Сложнее понимать друг друга.
В заботе видится укор.
И холодком, сердечной вьюгой,
Навеян трудный разговор.

Но всё равно мечтой и сердцем
К тебе стремлюсь сквозь боль обид.
И сумраков ночных соседство
Лишь обостряют слух и вид.

В ночной тиши я вижу внука,
Тебя, и зятя, дворик, дом…
Как тягостна порой разлука!
Но не жалею я о том,

Что так расставлены все точки, –
Всё по волнáм мечты бегу.
Жаль, подстелить соломки, дочка,
Там, где споткнёшься, не смогу.

АНГЕЛУ-ХРАНИТЕЛЮ

Шум жизни пусть волнует молодь.
Мне с ней уже не по пути.
Невысоко взлетает голубь, –
Летать всё ж лучше, чем ползти.

Какие-никакие крылья
Душа с годами обрела,
Хоть были дни, когда в бессилье
Я в никуда с душой брела.

Когда ж была упасть готова,
Крыло своё подставил мне,
Наверно, Ангел мой, без слова,
А шелест крыльев в тишине

Лишь слышим. Здесь – едва ли,
Мешали чуждые шумы,
И к чýждым дýху целям звали.
Но вместе выстояли мы.

Мой Ангел, мной отягощённый,
Крылом своим держал меня,
И, в тайны смерти посвящённый,
Тащил из дыма и огня,

Когда отечество горело,
И под ногами пепел был,
Когда отчаяньем болела.
Спасибо, Ангел, что забыл,

Тебя как часто предавала
И помышленьем и судьбой,
И сколько поводов давала,
Чтоб быть оставленной тобой.

Прости меня, мой Ангел верный,
Я умоляю: будь со мной!
У жизни нынче привкус серный,
Не дай остаться мне одной:

Грядут иные испытанья,
И надо мною, в небесах,
Пусть крыл Твоих, для взора тайных,
Покровы будут нависать.

ВДОХНОВЕНИЕ

Не внемля критике, хвале не внемля,
Не ради денег, выгод, перспектив
Душа поёт – поёт про Жизнь и Землю, –
Диктует ей строку Императив,

Влекущий с непреодолимой силой,
Оставив все сомненья и дела,
С фатальностью отчаянно-счастливой
Искать и смысл, и рифмы, и слова.

И считывать пророчества из бездны,
И чувствам находить достойный звук,
И ничего в тот миг душе любезней
Нет в мире, кроме этих сладких мук.

Когда коня крылатого поймает,
Уздою рифмы укротит слова,
Душа парит, душа туда взлетает,
Где суд молчит и где немá молва, –

Она в других витает измереньях
По мáнию Божественной руки.
И ей открыта Истина, а мненья, –
И слава, и хула, – так далеки…

О НЕВОСТРЕБОВАННОСТИ ПОЭЗИИ
У СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ-ЗЕМЛЯКОВ

«Поэт в России больше, чем поэт».
В его стихах, как в ювелирной лавке,
Каких, скажи, сокровищ только нет,
Но что-то нет толпы и шума давки.

Не каждому по силам оценить
Изящество работы и прозрений,
Подтекста-жемчуга нащупать нить,
И вспышки редкие брильянтов-озарений

Увидеть средь подделок и стекла,
И модных побрякушек-бижутерий:
Сокрыт от внешних взоров истин клад,
Как драмы лик средь шутовства мистерий.

Проходит мимо расторопный люд –
И жить торопится, и чувствовать стремится.
Спасибо, что хоть в душу не плюют,
А равнодушною проходят вереницей.

Каких брильянтов им ни намечи,
И граней-смыслов, рифмами прикрытых,
Дороже им борщи да калачи,
Да очередь за новеньким «корытом»…

ИСТИНА ХОРОШО, А СЧАСТЬЕ ЛУЧШЕ

Дверь истины навеки запертá.
Нам слышен слабый шорох лишь за дверью.
И мáнит, и страшит последняя черта,
Где истина воздастся всем по вере.

Пока ж волнует нас уменье жить,
Процессом наслаждаясь в полной мере,
Не истиной, но счастьем дорожить,
Плоды познаний посвятив химере.

И голос внутренний глуша в себе
(чем только этот голос не глушили),
Жизнь óтдали на откуп мы судьбе:
Так проще и привычнее, – решили.

Что ни случись, есть оправданье – Рок.
Приятней жить, ни в чём не виноватым.
Нам истины был преподан урок,
А мы за ним увидим злюку-фáтум.

Желаний мчит-кружит водоворот,
Несётся жизнь, как пожелтевший листик,
Всё дальше, дальше, дальше от ворот,
Где различим был тихий голос истин.

АВГУСТ

В погожий день проснёшься на рассвете:
Вплетает солнце луч в узор ковра,
Сквозь форточку струится свежий ветер, –
И ты поймёшь, что радость жить – жива.

И волшебством каким-то утро веет,
И тишь внутри, и август на дворе,
И яркое пятно, похожее на Фею,
Танцует танец солнца на ковре.

И ты ещё живёшь «на белом свете»,
Который не всегда так дивно бел.
И этот луч, и этот свет, и ветер,
Как паруса незримых каравелл

Влекут вперёд и вдаль по морю жизни,
К неведомым каким-то островам,
Туда, где нет ни бед, ни катаклизмов,
Где жизнь цветёт, где зеленá трава.

Где ждут и удивления открытий,
И радость сердца, и восторги глаз,
И повести вечерних чаепитий,
И всё – как в первый и в последний раз.

И нет ещё молвы пристрастных сýдей,
И далеко до Страшного Суда,
И новые узоры лýчших сýдеб
Плетёт её величество Судьба.

ПРОЩАНИЕ С ЛЕТОМ

На плите в чудо-печке – «шарлотка»,
В «турке» – тёмный «напиток богов».
За окном – осень в лодке-пилотке
Держит стражу пустых берегов.

В доме пахнет кофейною гущей,
Чуть-чуть – грустью тускнеющих лет.
Пахнет яблоко райскою кущей
В звёздных дебрях туманных планет.

Светит яркий «китайский фонарик»
Апельсиновым спелым огнём.
Столько солнечных красок мне дарит
Осень тихим несýетным днём.

К пóлдню небо от туч прояснилось.
Ветер выплеснул в синь молокá.
Лето снова на время вернулось.
Лебедями плывут облака.

Доцветают душистые флоксы.
Бус рябин не касался мороз.
Осень жизни свои парадоксы
Преподносит цветком поздних роз.

Лист кленовый летит прямо в руки, –
Я его, как ладошку, ловлю.
На пожатье осенней разлуки
Не «прощай» я скажу, а «люблю».

Я люблю тебя, ранняя осень,
Твой последний златой карнавал,
И смолистость пахучую сосен,
И цветистый плодов твоих бал.

Я люблю тихий свет твоих рощиц,
И шуршанье листвы под ногой,
И берёз твоих тающих мощи, –
Знаки осени, мне дорогой.

Как щедры твои, осень, даянья,
Как светла твоя ранняя грусть,
И щемящая боль расставанья
Не затмит красоты твоей пусть.

И листочком прозрачным, и цветом,
Стаей птиц, открывавшей отлёт,
Будто шепчешь: прощайся же с летом.
Всё проходит, и это пройдёт…

ПЛАКУЧАЯ ИВА ОСЕНЬЮ

Над рекою сиротливо
Вниз с обрыва смотрит ива.
Ветер ветками качает,
Платье ивино тончает, –
То, что было даром лета,
Даром солнечного света, –
Да теперь поизносилось,
Вниз на землю запросилось.
И повисли ветки-руки,
И листочки, знак разлуки,
Сыплет ива золотая:
Кто ж ей платье залатает?..
Станет платьице прозрачным,
Станет ивушка невзрачной.
Сумрак осени настанет,
Грустно-грустно иве станет.
Будет в дождик плакать ива
Над рекою сиротливо…
Не трави мне, ива, душу,
Я сама без солнца трушу.
Всё мрачней, ненастней выси,
Облетают дни, как листья.
Каждый светлый луч ловлю я,
Каждый листик дней люблю я.
Гаснет свет вечерних окон.
Плачет ива одиноко…

ЖЕЛАЕМОЕ ЖИЗНЕННОЕ КРЕДО

Отпусти от себя всё, за что «зацепился»,
Чем сильнее небес в жизни ты дорожил.
Этот мир со страстями – он тебе просто снился,
И приснилось тебе: в этом мире ты жил.

Не цепляйся за вещи, за духовность – тем паче:
Те истлеют, а эта лишь к гордыне ведёт.
Не держись ты за счастье, ведь рулетка удачи
В окончательной ставке всё равно подведёт.

Отпусти ты любовь, что тебя обманула:
Не удержишь ни ветер, ни снежинку в горсти.
Золотая рыбёшка в синем море уснула.
Отпусти ты надежду свою, отпусти.

Не удерживай миг, даже если прекрасен.
Не держи на судьбу зла, и её ты прости.
Если он был не к Богу, то любой путь напрасен. –
Отпусти жизнь саму от себя, отпусти.

Только так, налегке, без привычного груза
Можно жизнь, как подарок, наконец-то принять.
И тебя посетит твоя поздняя муза
И то нечто, что с жизнью невозможно отнять.

РОДИНА ПОСЛЕ ПЕРЕСТРОЙКИ

Наш дом в огне. Сгорели все надстройки.
Полез бурьян из дырок и щелей.
И без хозяина летела в бездну тройка
По бездорожью гибнущих полей.

Глушил сорняк культурные растенья.
Сады и нивы приносили горький плод.
Повсюду воровство и запустенье,
И мутен был, как самогон, народ.

И радовался недруг на границах,
И расплодилось жуткое зверьё.
И разъезжает до сих пор по Ниццам
Всеядное и хитрое ворьё.

Остыл огонь, пожар давно потушен.
Над пеплом всходит слабая заря.
А преданный народ, судьбе послушен,
Ждёт снова справедливого царя.

В ЛАБИРИНТАХ СНОВ

Небо гасит, как свечку, звезду, –
Время «Че» для ночных привидений.
Я по снам предрассветным иду –
Лабиринтам слепых откровений.

С удивлением в них я смотрю:
Всё загадочней сны с каждым годом.
Осторожно вступаю в зарю,
Как ногой в незнакомую воду.

Что сулит в снах паук-каннибал
И речушки прозрачные мели? –
То ли мозг сам себя надувал,
То ль судьба свои зёрна мне мелет?..

Сновидения двойствен намёк,
Как любая сознанья ловушка.
И летят на ночной огонёк
Снов картинки, как бабочки-мушки.

Чьим заботам вверяют нас сны?
Кто ночами над образом властен? –
В воды речки вхожу, вроде б Цны,
А по сути, – в свои чувства-страсти.

И желаю я снов, и боюсь,
Как к несчастью неясной приметы.
Над загадкой ночною я бьюсь,
И никто не подскажет ответа.

Что-то сон всё ж хотел мне сказать, –
Шифровальщик предчувствий-желаний,
Только я не смогу разгадать
Дар пророчеств и блажь ожиданий…

ПРО ДУХОВНУЮ СЛЕПОТУ
И БЕСПЕЧНОСТЬ

Как чужую да беду
Я руками разведу,
А свои-то бедушки –
Давние соседушки.

Учим мы других, как жить,
Как справляться с бедами,
В своих сказочках -- во лжи
Тешимся победами.

А придёт своя беда –
Открывай ворóта ей.
Эх, крапива-лебеда,
Счастье при-воротное.

Эти беды-воротá
Всё не закрываются,
Мёды льются мимо рта,
Псы судьбы кусаются.

Кабы знать, да кабы внять
Голоску предвиденья.
Где ума палату взять? –
Вы её не видели?..

Эх, сума, вложи ума:
Умудри до óдури.
По нас плачет Колыма –
По духовным лодырям.

В ПРОСТРАНСТВАХ ОСЕНИ

«…сгребая в охапку октябрь, мы
прихватили вместе с ним покой и
безмолвие осени, янтарную дрёму»

Филипп Делерм

Безмолвия дар, синева окоёма.
На мостике дней ты стоишь:
Застывшее время, янтарная дрёма,
Волшебная лёгкость и тишь.

И листик осенний, почти невесомый,
Слетает в звенящей тиши.
И снов золотистых воздушные сонмы
Витают в пространствах души.

И в золоте тонет кленовый подлесок.
Берёста белеет берёз.
И дачник усталый, тоскующий леший,
Бредёт в прозу будней из грёз.

В корзинке букет сентябрин ярко-синий,
Под ним – виноградная кисть.
Зимою, когда запечалится сильно,
Наливочкой скрасит он жизнь.

И Пáрки внимая шуршанье и лепет,
Украв увядающий цвет,
С прозрачным прощаемся призраком лета,
Закатом сведённым на нет.

ЕСЕНИНСКИЕ МОТИВЫ

Ах, какая беда – бессонница.
Ах, какой отоснился сон.
И летит моих мыслей конница
В предрассветный сумрак окóн.

Отстучал поезд ритмом рельсовым.
Обнимают асфальт фонари.
Хорошо всё ж душой апрельскою
Видеть рыжую холку зари.

Утро лета глазком ромашковым
В белоснежном венке взойдёт.
Колокольчиками да «кашками»
Вызревает в лугах его мёд.

На земле всё когда-то кончается.
Лишь мечта не имеет конца.
Посмотри, как колосья качаются,
Отрицая косу косца.

Ах, какой заболеют жалостью
И река, и ракитный куст,
Тронут золотом-побежалостью.
И пустырь будет гол и пуст.

Отцветут лебеда с татарником,
Отзудят своё комары.
Солнце жёлто-оранжевой арникой
Нам отсветит с зенита-горы.

Будем серое небо мерить мы
В лужах улиц осенним днём.
Ах, зачем мы так лету верили?
Ах, зачем не остались в нём?..

БЕЛКА В КОЛЕСЕ

Всё колёсики времени крутятся,
Где бежим мы в старании бéличьем,
Наступая на дни, как на прутики,
Цельность жизни меняя на мелочи.

Обрастаем друзьями, общаемся,
Иллюзорность даём понимания,
Местом в судьбах чужих обольщаемся,
На крючки попадаясь внимания.

В чьи-то души закрытые ломимся.
Расстаёмся и возвращаемся.
Обижаем, чудим, плачем, молимся,
И общеньем с людьми пресыщаемся.

В схиму снова бежим одиночества,
Словно в башню пизанского крена.
И всё время чего-нибудь хочется:
То ль любви, то ль севрюжины с хреном…

В СЕНТЯБРЬСКОМ ЛЕСУ

В вечернем осеннем лесу
Прохладно, и тихо, и грустно.
Пустую корзинку несу
С мечтою о рыжике-грýзде.

Так мягко вальсирует лист
С осинки на землю, на кочку.
Мы «тихой охотой» зажглись, –
Но нынче в лесу ни грибочка:

Ни грýздя, ни боровикá,
Ни даже поганки приличной.
Висит паутинка, легка.
И лист зеленеет брусничный.

И тянет сосновой смолой
И влажною тиной с болотца,
И лес наполняется мглой,
И риск на сучок напороться.

Сухие пеньки обхожу,
Боясь потревожить гадюку.
Уже без надежды брожу,
Повесив корзинку на рýку.

Теперь, и мечтою пуста,
Она средь ветвей мне помеха.
Таинственным мраком куста
Моё поглощается эхо.

Сквозь рощицу тощих берёз
К болотцу поближе пробравшись,
Я вдруг попаду в царство грёз,
На кочку повыше взобравшись.

Туман, сизый млечный обман,
Стелился и плыл над болотом,
На нас напуская дурман,
Как тýрман, крутя повороты.

И сизые крылья над тьмой
Всплывали и лес накрывали…
И я уезжала домой
Хотя без грибов, но с крылами.

ОСЕННИЕ СБОРЫ

Средь мелких забот, суеты повседневья,
Где – август созревший и лета жара,
Вдруг видишь, как листья теряют деревья,
И, стало быть, в стаи сбиваться пора.

Пора упаковывать в «завтра» поклажу –
Все лучшие сны и сиянья очей,
И душу готовить к иному пейзажу,
К беззвёздности долгих ночей.

Приснится забытое время свиданий,
Их первая сладкая дрожь,
И трепет души, и восторг ожиданий,
Как будто волнуется рожь

В предчувствии бури, и молний, и света,
И страха, и счастья дождя,
И всей колосящейся радости лета,
И жатвы, чуть-чуть погодя…

Пора отрешаться от дыма и чада
Бесплодных надежд и любвей.
Привет тебе, осень, златая прохлада,
Прощальные сны мне навей.

Привидится, будто бы в детстве, однажды
Полёт, – не во сне, – наяву.
Привидится мне, что умру не от жажды
К той жизни, в которой живу.

И в день, где все призраки лета поблекнут,
Пусть новый проявится свет:
Не опаляющей страстности летней,
Но – мудрой прозрачности лет.

ПРЕДНОВОГОДНИЕ ПРИЗРАКИ

Сыплет Зима свой пуховый снежок, –
В шапочках пуха рябинки, –
Лепит сугроб – снеговой пирожок
С хрупкой начинкой из льдинки.

Пахнет декабрь чуть морозной сосной,
Свежей смолистой иголкой,
И волшебством незатейливых снов,
И мандарином под ёлкой.

В окнах витрин и домов – светлячки
Радуг-гирлянд новогодних,
Детской наивной мечты маячки,
Радости звёзд путеводных.

Сквозь целлофаны фольгою блестят
Детского счастья облатки.
И свиристели на ветках свистят
Что-то про рай этот сладкий.

Ёлка в свой мáнит загадочный мир,
В блеске шаров и игрушек,
С музыкой сфер, хороводами игр,
С мишкой под нею из плюша.

Снежные бабы на улице ждут,
Глаз – уголёк, нос – морковка.
Праздником пахнет домашний уют
И пирогами – духóвка.

Искорки брызжут бенгальских огней,
Синее небо – в алмазах.
И серпантин вьётся сказочных дней:
Счастье так пóлно и сразу.

Катятся саночки детства с горы –
Памяти снежной причуды.
Жаль, не вернуть никогда той поры, –
Дней, когда верилось в Чудо…

КОГДА ОСТАНОВИЛИСЬ ЧАСЫ

В 2012 году кончаются восточные и ведический календари.
К этому времени планируется вывести на проектную
мощность Большой адронный калайдер в Швейцарии.

Остановилось Время. Схлопнулось Пространство.
Ни звука, ни пылинки, ни луча.
На жизнь – ни вида нет теперь, ни шанса, –
Ведь нить её разрублена с плеча.

Ну, что, голубчики, достроили калáйдер?!
Сравнились с Богом?! – Господи, прости.
«Озóрно», «óбло» чýдище и «лáйяй»¹!
Нет Времени, нет Млечного Пути.

Никто не впишет в книгу сýдеб даты,
Не вспомнит тех, кто в мир иной ушёл.
И глядя на творенье, как когда-то,,
Не скажет Бог: «И это хорошо».

Конец мечтам, конец грехам и страсти,
Конец любвям, рожденьям и смертям,
Конец безбожной и корыстной власти,
Конец началам всем и всем вестям.

Ноль. Ничего. Зеро. Пустóты.
Исчезнут даже Хрономиражи.
Ужель, Господь, мы хуже идиотов?!
Ужели шанса нет спастись? Скажи! Скажи!!

Ты изрекал Пророчества устами
Твоих Святых, – да слух людей ослаб.
О, как мы от себя устали сами,
От плотских дел, пороков и услад.

Гордыня Духом смертных овладела,
И впали в прелесть гордые умы:
Калáйдер строим. Нет важнее дéла! –
Как будто нет «чумы, тюрьмы, сумы»…

Календари кончаются. Двенадцать.
Но мы остановиться не хотим.
Воздастся за грехи нам, ох, воздастся! –
Армагеддон, увы, необратим.

Одумайся! Ты заблудилось, племя!
Пусть не качнутся в пустоту Весы!
И Бóг весть, есть ли шанс и время…
Пока остановились лишь часы.

¹См.: А.Н. Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву».

О ПОЛЬЗЕ БЕССТРАСТИЯ

Когда твой ум страстями опьянён,
Когда рассудок распирают знанья,
Когда учёностью своею ослеплён, –
Захлопнуты ворота мирозданья,

Откуда к нам пророчества текут
И слышен тихий голос интуиций,
Где нити жизней Парки молча ткут,
На статус не взирая и на лица.

И лишь в момент, когда приемлешь мир
И все событья, как закон, приемлешь,
И дух смирен в тебе, и нищ, и сир, –
Тогда подсказкам мирозданья внемлешь.

Тогда душа, как чуткий инструмент,
Найдёт для знаний тайных тон и звуки.
Бесстрастен будь: не упусти момент,
Когда прозрения кладутся прямо в руки.

Значение стихов Людмилы Кулагиной в нашей жизни

Это энциклопедия современной жизни. Стихи этой поэтесы надо изучать уже с школе.