Карима Егеубаева или, если хотите, Кирилла Султанова можно было бы без преувеличений назвать "Культовой фигурой N1" в постмодернистских литературных кругах Узбекистана, если бы современная литература здесь и по сей день оставалась хоть для кого-нибудь, кроме сумасбродной и несогласной друг с другом горстки в пять-шесть литераторов, предметом культа. Поэтому назовем его "легендарной личностью", так будет вернее.

Впервые он стал известен в середине 90-х как редактор отдела прозы в журнале "Звезда Востока", в тот мимолетный, но навсегда оставивший ожег в памяти целого поколения, трехлетний период "вспышки этой сверхновой Звезды" при редакторстве Сабита Мадалиева. Тогда Карим успел опубликовать под своей пресловутой "глубокой редакцией"" "Музей" и "Уличный роман" Сергея Спирихина, "Смешанные мнения" Фридриха Ницше и "Спящих красавиц" Ясунари Кавабаты, а также выдумать "Майкла Маклашевича" - якобы заокеанского проповедника, продолжателя и интерпретатора спирихинской "философии се". "Глубокая редактура или редакция" по Кариму - была разновидностью перформанса в местной постмодернистской литературе тех лет. В отличии от борхесовского "Пьера Менара, автора "Дон Кихота", Карим переписывал Ницше и Кавабату своими словами - так, "...как это должно быть написано", если бы их настоящим автором был Карим. А в "надсюжетных" текстах Спирихина он создавал заново внутреннюю драматургию и фабулу, перестраивая композицию и меняя местами фрагменты. То был самоотверженный подвиг редактора - профессионального литератора, смиренно отрекшегося от авторского честолюбия ради престижа издания. Но вскоре "Звезда Востока" погасла, не выдержав бурного "роста национального самосознания" и, разыгравшихся вокруг этого, конъюнктурно-карьерных игр. С высот своей славы, с 14-го этажа издательского небоскреба Карим вновь спустился в патриархальную тишь чиланзарских трущобных задворков на "Квартале Девять"*, но не заснул там в прохладной, баюкающей тени катартальских аллей. Никогда не бывший мусульманином, "узбеко-татаро-русо-казах", атеист "по советскому воспитанию", в результате многолетних религиозных поисков в 96-м году он принял Православие и, при Крещении, получил имя христианское имя Кирилл, а фамилию взял по имени отца - Султанов. Почти тотчас за этим событием он получил Благословение от Митрополита читать в Ташкентской духовной семинарии два курса: "Введение в философию" и "Русскую философию". И что это были за семинары!.. Перформансы. Принципиально поспорив с одним из своих студентов по вопросу перевода богослужения с церковно-славянского на современный русский язык, Кирилл заключил с последним своего рода "духовное пари" - мол, если студент не смирится и не признает своей неправоты, Кирилл добровольно оставит кафедру. Проиграл и действительно собирался уйти, но вмешался Митрополит, призвав уже самого Кирилла к смирению. Когда в другой раз "азартный педагог" в богословской полемике "поставил на кон" ни что иное, как собственный рассудок, то есть пообещал сойти с ума, семинаристы боязливо поспешили ему уступить. А Карим, то есть, простите, Кирилл, продолжая вести семинары и став активнейшим членом редколлегии литературно-философского журнала "Восток Свыше" Московской Патриархии и Ташкентского и Среднеазиатского Епархиального управления Русской Православной Церкви с 98 по 2003 год напечатал в самиздате целую серию оригинальных книг: "ДНЕВНИК и АНТИДНЕВНИК" (в соавторстве с А.Устименко ), "АЙСБЕРГ ПОДСОЗНАНИЯ. Квадратура круглого стола", "ВОКРУГ ДА ОКОЛО АНАСТАСИИ. Хроника теософского чтения", "ЗАПИСКИ ПРИХОЖАНИНА. Против идеи перевода богослужения на русский язык", "САМОВЫРАЖЕНИЕ", "МУЗЫКА И МЫ", "ОТЛУЧЕНИЕ ОТ ТОЛСТОГО. Ответ читательнице из Киргизии", "В ЗАЩИТУ ИСКУССТВА" и др. По внешней (маскирующей перформанс) форме все эти книжицы - полемические заметки или теолого-философские эссе, но по внутренней сути и духу - постмодернистские мини-романы наивысшей пробы, сродни произведениям Умберто Эко или Милорада Павича - смак для ценителей "изящной словесности" и интеллектуальных хитросплетений. Параллельно Карим подготовил к изданию обширный сборник "Свобода и Творчество", включивший разножанровые размышления на эту тему всех, сколько смог собрать, представителей литературной элиты Ташкента, также помог Спирихину смонтировать из разрозненных частей дневника "Конину", а в N1 альманаха "ARK", вышедшего в сентябре 2003 года, опубликовал под видом пространного предисловия к спирихинскому "Бульварному роману***" собственный "роман вокруг романа", на подобии писем "Майкла Маклашевича о сеистической войне", некогда "сфабрикованных" им для "Звезды Востока". Просто немыслимая в наши дни продуктивность для литератора и редактора... Но ведь их же двое. Карим называет "принципиальным" творческое раздвоение своей личности.

Вопрос: - Какая разница между филологией и философией, литературой и жизнью, Каримом Егеубаевым и Кириллом Султановым?

К: - Карим Егеубаев - это рядовой член общества, обыватель, вполне заурядная личность, конечно, не без талантов, но с самым обычным, дежурным набором проблем, озабоченный тем, что мало успел в своей жизни - не заработал денег по больше, не достиг вершин власти, не снискал более блестящей славы. А Кирилл Султанов - литературный герой, педагог и Учитель жизни, идеал подражания моих семинаристов. Я не дотягиваю откровенно до этого образа, хотя тщусь изо всех сил. Сам понимаю, что недостоин тех Истин, которые проповедую. Но пути назад уже нет. Ортодоксия, культовость предполагает авторитетность и безграничную самоуверенность. Я же ни в чем не уверен. Выбрал стезю религии, а в душе остался художником. И в этом, честно говоря, вижу свое поражение...

Вопрос: - Поэтому одной из последних тем для письма ты избрал "Защиту искусства"? От себя защищаешь, в себе?..

К: - Нет. К сожалению, в наши дни искусство часто нуждается в защите от идеологов разных мастей. И от таких как ты, пессимистов, любящих провозглашать его преждевременную гибель, и, с другой стороны, от новых религиозных догматиков, ставящих ему в вину, наоборот популярность и "светскость", соблазн, искушение душ. По моему мнению, в искусстве гораздо меньше соблазна, чем в духовном делании**, тем более в, так называемой, "духовности", прекраснодушной болтовне о вере. Искусство, в лучшем случае - свидетельство Красоты творения, а стало быть и Творца. Но не более чем свидетельство. Одно менее свободно потому, что не может остановится в поиске, не знает покоя. Религия же ведет к окончательным ценностям, не только задает "вечные вопросы", но и отвечает на них окончательно, определенно. Поэтому соблазн "духовности" на словах, "духовного развития", "самосовершенствования", куда более серьезен. Гораздо опаснее, тешащая человеческую гордыню иллюзия, что, будто бы, духовное делание возможно вне Церкви и вне Служения. Искусство, по сути, - та же религия, но в форме игры, понарошку, этакая благородная "пародия" на религиозность, "игра в Храм", в подвижничество, в Предназначение. При этом же не проливается настоящей крови...

Вопрос: - Но разве не тратится на эту, как ты говоришь, забаву, самая настоящая жизнь, годы усилий, поиска, сбывшихся и несбывшихся надежд?..

К: - Все равно - это игра. Кому, как не постмодернистам должно это понимать. Хотя именно искусство, а вовсе не наука, действительно конкурирует с религией на протяжении всей истории человечества. Не побудительные мотивы самих творцов, а порождаемые их произведениями чувства часто бывают духовны, глубоко религиозны. Поэтому Церковь всегда ищет диалога с искусством, но ни в коем случае не призывает своих служителей делать из религиозности акт художественного творчества, актерство, игру. На этой, весьма рискованной для ума и души, бритвенной грани взаимоотношений между религией и искусством разворачивается драма всей моей жизни.

Вопрос: - А как ты оцениваешь сегодняшний литературный процесс в нашей стране?

К: - Считаю, что он существует. Как минимум, несмотря ни на что, ни на какие "объективные условия". Пока я жив и здесь... Как бы нескромно это не прозвучало. Раз я есть - значит есть и другие, подобные мне или отличные, но занимающиеся литературой, искусством. Независимо от того, сколько существует журналов, альманахов, сайтов и существуют ли они вообще. Мысль никогда не останавливается. Природа мысли - слово. Есть "Малый Шелковый Путь", "Ферганская и Ташкентская школы", появился "ARK", будет "Свобода и Творчество". Но даже если бы их не было, если бы пишущие никогда не встречались друг с другом, не знали друг друга в лицо или понаслышке, все равно мыслящий человек не может жить без Логоса, то есть деятельной веры в Смысл. А оценивать свое место в литературном процессе, измерять его "скорость и интенсивность", прочие "характеристики и параметры", как это пытаешься делать ты, по моему, можно только взглядом со стороны... Пусть это лучше делает кто-нибудь извне, кого нет среди нас здесь и теперь.

Андрей Кудряшов, Ташкент

Примечания:

* "Квартал Девять" - название последней, кульминационной и самой драматичной части романа С.Спирихина "Конина" (2002г.), одним из действующих персонажей которой выступает Карим.

** духовное делание - молитва, пост, покаяние, милосердие и смирение. Кирилл (Карим) допускает, что литературное творчество при определенных условиях может стать или быть формой духовного делания, но не само по себе, тем более - не по определению.

*** "Бульварный роман" - "Уличный роман" Спирихина под "глубокой редакцией" Карима.

==================

Комментарии Карима Егеубаева (Кирилла Султанова), присланные в редакцию после того, как текст интервью уже был опубликован.

"Как человек, проснувшийся знаменитым, выражаю огромную благодарность «Фергане.Ру» за публикацию интервью и за это дорогое удовольствие – испытать счастье. Наверное, как большой испорченный ребёнок, я нуждался в толике подобного внимания. Мне лишь хотелось бы устранить несколько неточностей, которые прошли в тексте. Их допустил не столько интервьюер, сколько сам я по своей тугосообразительности: не те подобрал слова, простите. А именно (в порядке главенства):

1. Фраза, вложенная в мои уста: «Кирилл Султанов – литературный герой, педагог и Учитель жизни, идеал подражания моих семинаристов» – святотатственна. Учитель (с большой буквы) вообще-то относится к Господу нашему Иисусу Христу. Был период (средневековье), когда на Востоке и на Западе так величали Аристотеля. Один раз, правда, я поименовал себя «Учителем» (с большой буквы), но в кавычках и с принципиальным уточнением – «Учителем школы», а не жизни (см. «Восток Свыше», IV, с.94). Но даже и сугубо книжный Кирилл Султанов – конечно же, не «идеал подражания моих семинаристов», напротив – соблазн и искушение, оправдываемые в одних случаях спецификой учебного процесса, в других – добротой моих оппонентов.

2. Фраза: «Ортодоксия, культовость предполагает авторитетность и безграничную самоуверенность». Верующему здесь слышится, что «ортодоксия предполагает сатанизм». Имелось в виду, что, напротив, признак ортодоксии – скорее неуверенность в себе, чем самоуверенность, а в идеале и нищета духа (не путать с «богатством духа»). То есть главный вопрос: почему я православный? Таков, во всяком случае, мой вопрос. Будь я инославным, я бы хорошо понимал, почему я инославный. Так же могу понять и объяснить, почему кто-то другой православен, но почему же именно я – лично я, такой умница и молодец (если верить А. Кудряшову), стал православным, – однозначного ответа нет. Тут мне ещё долго разбираться. А всё остальное на свете, действительно, – перформанс.

3. Фраза: «Карим называет «принципиальным» творческое раздвоение своей личности». Фраза и в самом деле была мной произнесена, однако в ином контексте. Раздвоение не принципиальное – скорее вынужденное, быть может временное (надеюсь). Свидетельство того, что однажды я не выполнил обязательств, взятых Кириллом Султановым. Отсюда следовало, что Кирилл Султанов – не более чем литературный герой, и сам я не философ и учитель, а скорее художник, писатель, поэт. И кто бы мог подумать, что такое открытие означает горечь поражения и свидетельствует о духовной несостоятельности? Если мои семинары в Ташкентской семинарии суть перформансы, то я – лгун и лицемер, заведомо планирующий и разыгрывающий их на чувствах верующих, в том числе и на своих. Я бы не хотел, чтобы за моими книгами и семинарами утвердилась такая репутация. Истинный перформанс – творческое поражение, а не достижение.

4. А.Кудряшов сообщает, что некогда я «сфабриковал» «Письмо о сёистической войне» для «Звезды Востока» (№ 3, 1996). К сожалению, нет. Мне бы очень хотелось «ограбить» Сергея Спирихина хотя бы на это «Письмо», но – увы, увы. За именем Майкла Маклашевича скрывается Спирихин и только Спирихин. Я лишь позволил себе одну фразу в его тексте перевести из настоящего в прошедшее время (поскольку это был последний номер, редактируемый Сабитом Мадалиевым): «…не на сёистический взгляд, а просто со стороны – журнал всё-таки выглядел отлично, пожалуй, это был единственный теперь культурный журнал, журнал-музей иноземной культуры, католический десант. Издалека это выглядело красиво…», – и дописать от себя: «…и, разумеется, вечно длиться не могло» (с.176).

5. Всё-таки мне кажется, «Культовая фигура № 1» относится более к Шамшаду Абдуллаеву, чем – ко мне. Я понял это теперь, после публикации интервью. Доказательство простое: представьте себе «Звезду Востока» Сабита Мадалиева без меня, но с Шамшадом, а затем представьте ту же «Звезду Востока» со мной, но без Шамшада…

Таковые главные неточности, о которых я не имел права умолчать. Прочие не так принципиальны, хотя Сократ поставил бы на вид: «Лучше для человека, чтобы его недооценивали, нежели переоценивали…» Но, полагаю, всякий нуждается в том, чтобы его хотя бы раз в жизни перехвалили – независимо от заслуг и действительного положения вещей. Ведь правды нет на земле. Как правило, недосолят, в лучшем случае – пересолят. И в том мимолётное авторское счастье, вкушённое мной благодаря «Фергане.Ру». Большое вам спасибо.

Кирилл или, если угодно, Карим."





Статьи по теме:
"ARK"* - призрачный бастион в пространстве эстетических пустошей
На "Биеннале поэтов" в Москве, приедут представители Узбекистана
МЫСЛИ ОБ "ИЛЬХОМЕ" или "МАССОВЫЙ ИСХОД ОКРУЖАВШЕЙ ТЕБЯ КУЛЬТУРЫ..."
Источник: http://www.ferghana.ru/article.php?id=2252


Фрагменты эссе К. Султанова вошли в предисловие к поэтической книге -

"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ. Поэзия 2008"


 Кирилле Султанове (справка)

Справка о себе:

Кирилл Султанов (Карим Егеубаев)

Писатель, философ, режиссёр-документалист.

Родился 5 апреля 1961 года в Алма-Ате. Живёт в Ташкенте. Закончил музыкальное училище им. Хамзы (Ташкент) по классу скрипки, в 1985-90 гг. работал в Государственном симфоническом оркестре Узбекистана. В 1991 году закончил Литературный институт им. Горького (Москва), семинар прозы. В 1991-96 гг. - заведующий отделом прозы и заместитель главного редактора журнала "Звезда Востока". С 1998 года - преподаватель философии в Ташкентской духовной семинарии, референт при епархиальном управлении Ташкентской и Среднеазиатской митрополии РПЦ. С 2002 года - член редколлегии журнала "Восток Свыше". С 2008 года - член жюри международного поэтического конкурса "Серебряный стрелец" (Светлана Осеева - Анатолий Берлин).

Автор публикаций в жанрах прозы и эссе в журналах "Звезда Востока", "Общественное мнение", "Восток Свыше", "Арк" и др. изданиях Узбекистана. Книга прозы "Выбранные места из переписки с врагами", сборник "Малые диалоги к назиданию праздных юношей". Автор и режиссёр документального и неигрового кино: "По следам апостола Фомы" (в соавторстве с Алексеем Устименко) (Узбекфильм, 1995). Фильмы киностудии GALA-FILM: "Мы и Музыка. Музыка и Мы" (2002), "Юбилейная служба" (2003), "Пасторальная" (2004) и др. В 2005 г. фильм-симфония "Пасторальная" (экранизация 6-й симфонии Бетховена на фоне жизни и быта женского православного монастыря в селе Солдатском под Ташкентом) демонстрировался на Московском Кинофоруме национальных кинематографий, на кинофестивалях "Киношок", "Золотой Витязь" и др.

В 1998-2009 гг. организатор и руководитель проекта "самопишущейся книги" в рамках Ташкентской духовной семинарии (ТДС) - письменного семинара. Начинаясь как учебный процесс, семинар плавно перетекает в перформативную акцию - написание книги "вживую", "на глазах". Каждый участник в течение учебного года превращается из объекта обучения в героя книги, собственноручно вписывающего свою роль и направляющего её сюжет, т.е. также в её автора. Было проведено 11 таких семинаров и написано, соответственно, 11 книг, обыгрывающих жанр сократического диалога, но скорее литературных перформансов: "Философия ТДС" (1999), "Теистика" (2000), "Откровение интеллигенции" (2001), "Свобода и творчество" (2002), "Логико-математическая поэма" (2003), "Аз недостойный" (2004), "Голиаф" (2005), "Казус Дамиани, или Демьянова уха" (2006), "Властелин колец" (2007), "Лилит" (2008), "Пятый элемент Суперстар" (2009). Через опыт "самопишущейся книги" прошли более 200 героев-авторов, в том числе известные ташкентские литераторы, поэты, художники - Вячеслав Аносов, Вячеслав Ахунов, Рифат Гумеров, Олег Кокин, Андрей Кудряшов, Вадим Муратханов, Алексей Устименко, Александр Файнберг, Лейла Шахназарова, Дмитрий Яковлев (ДимСаныч), Сид Янышев и др.; авторы из других стран - Роксолана Микита, Сергей Спирихин (Австрия), Виталий Степанов (Россия), Светлана Осеева, Пётр Солодкий (Украина), Анатолий Берлин (США) и др.; церковнослужители - архиепископ (ныне митрополит) Ташкентский и Среднеазиатский Владимир Иким, игумен Григорий Палехов, имеромонах Варлам Подмарьков, священники Сергий Стаценко, Алексей Белоцерковский, Леонид Козин, Алексий Назаров, Марк Мазитов и др.; деятели науки и культуры - продюсер Галина Виноградова, историк Валерий Германов, правовед Лия Джамилова, музыковед Наталья Кошелохова (Россия), драматург Георгий Мустафин, киномонтажёр Марат Насибуллин и др.

Ссылки:
www.ferghana.ru/article.php?id=2252  (интервью в "Фергана.Ру")

RCmgBRUQEJ

Wow! Great thikning! JK