ИГОРЬ ЛУКШТ
                                                                                                   

КРЫМСКИЕ АКВАРЕЛИ

ПЛАТАН

Таинственный ход облаков

    Громадой зелёной тревожа,

      Тяжёлую ношу рогов

        Неся терпеливо, как вол,

          Платан на ладонях ветров

            Качает мониста серёжек,

              Сквозь звёздные толщи листов

                Вздымает реликтовый ствол.

                Так медленно тянется вверх

              С узором из охристых пятен

            И матовой серой корой

          Могучая гладкая плоть,

        Как будто дракона поверг

      Георгий в разрушенном граде,

    Рассёк и поднял над золой

Огромный змеиный ломоть...

Скрипучий небесный фрегат

    В дыму золотисто-зелёном

       Бросает кресты якорей  

          В тенистую сонную стынь...

             Седые века шелестят

                Под сводом раскидистой кроны,

                  И время стекает с ветвей

                     И время стекает с ветвей.

                                           МОЛЛЮСК

                              Моллюск - корпускула печали...

                              В прохладных сумерках глубин

                              Случаен тихий  взлёт спирали

                              С узором каменных морщин.

                               Морских ветров и бурь боренья,

                               Чудовищ океанских пир,

                               Шторма и льдов переселенья -

                               Щадят его негромкий мир.

                               Под морок рыб в стекле зелёном

                               В садах с качаемой травой

                               Дед океан слезой солёной

                               Орнамент точит роговой.

                               Гудит в ракушечной купели

                               Пространство, взятое в полон.

                               Там в перламутровых туннелях

                               Седое шарканье времён.

                               Извёстка лет, как циркуль генный,

                               Виток выводит по кривой:

                               Моллюск - корпускула Вселенной,

                               Ее галактик точный строй.

Дитя зари, рукою нежной

Прими рапан ороговевший,

Его мелодии внемли.

Дремучей скорлупе не спится,

В ней утро брезжит, и дымится

Начало Мира и Земли....

ГОРЛИНКА

На рассвете горлинка гудела
В  глуховатый  глиняный  рожок,

Брезжил  ставень розовым. Несмело

Проступал  в  пространствах  потолок.

С  тёмных  стен  стекали  каннелюры

Двух  гардин, их  ветер  пузырил.

Шевеля лохмушки абажура,

Сон  волной  прохладною  ходил

И  на  зыбком  ялике  постели

В стружках  снежных тонких  покрывал,

Под баю и лепеты сопели

Наши  жизни  хрупкие  качал.

МЫС В БУХТЕ "ТИХАЯ"

Гигантской сонною рептилией

      времён срединных мезозоя,

вздымая вверх хребет чудовищный,

          скалистой осыпью прыщав,   

лежит хвостатое сокровище

           с улыбкой неги и покоя

средь водяного изобилия,

         зубами ракушки луща.

Горбов громады  грубо тёсаны

    морскими ветрами умелыми,

и паруса боков изрезаны

            следами бурь и непогод.

Вдоль гребня узкого и серого

         торчат шипы окаменелые,

кропимы утренними росами,

      жарой палимы круглый год.

Как птеродактили влюблённые

         на фоне неба густо-синего,

сложив препончатые крылия,

        сидим на гребне, чуть дыша,

и, молча, смотрим изумлённые

        туда, где пенистая линия...

С отвесных скал к стопам рептилии

                      немая падает душа...

НАТЮРМОРТ В КРАСНО-ЗЕЛЁНЫХ ТОНАХ

Полыхая гроздью крупных маков,

Ворохом осеннего букета,

На фарфорной сини стынут раки

В мареве оранжевого света -

Отмелей речных свободолюбцы,

Грозное знаменье мятежа.

Рачьих тел кровавые трезубцы

Как распятья древние лежат.

                  В центре груды рачий исполин,

                  Гофры шейки крашены в кармин,

                  Ощетинен сонмами шипов

                  В латы кован, груб он и пунцов.

                  Шалый ус, как сабля на ветру -

                  Лишь достойных в казаки берут.

                  Но под козырьком надбровных дуг

                  Проступил негаданный испуг

                  В виде чёрных трепетных горошин -

Разум кипятками припорошен

У его разбойничьей ватаги.

Как сражались зло у амбразур!

А теперь оделися в пурпур

И молчат, как сонные салаки.

Лишь тюльпаны панцирей цветут

В многочленье венчиков из ножек...

Ты пришел покой их потревожить?

Кто ты, путник, как тебя зовут?

Что ты хочешь: знать ли, человек,

Рачьих лап шарнирное устройство

Иль "зелёный" ты, и беспокойство

Вызывает их короткий век?

Или пива нежного бокал

Ты к полудню жаркому взалкал

И разор хитиновых покровов

Бедных раков произвесть готов ты?

Светятся краплачные  хвосты -

Бархатные бабочки ночные,

Раки спят в сиянье наготы.

Замер мир. Безмолвствуют стихии.

МАРСИЙ

Где медных солнц кочуют колесницы,

Чертя по небу огненный изгиб,

Где гор истресканы кряжи, и где б погиб

От зноя путник без глотка сырой водицы,

Я коз пасу. Протяжный посвист птицы

И звон травы, и моря мерный всхлип

Там за холмом, звезда и шёпот рыб -

Все в звук свирели хочет претвориться.

Как смею  в совершенный голос мира,

Где торжествует Аполлона-бога лира,

Вплетать рожок по-варварски простой?

Душой бы прозвенеть степи полынной,

А там - на скудный камень, охру глины

Лечь кожей Марсия горячей, кровяной.

ПЛЯЖ В СОТЕРЕ. НАКАНУНЕ ОСЕНИ.

Две дикие лозы на солнечной жаровне,

Зелёных соков гул, вихрение листвы...

Увы, не виноградарь я  и не садовник -

Лишь камень. На песках полуденной судьбы

Я камень вековой средь плеска волн и блеска,

Бег времени сквозит в морщинах глаз моих,

Спокойны и грубы, как джоттовская фреска,

Рубцы на гранях скул и ветров колеи.

В прищур летейских мхов восход прозрачно розов,

И пепел, и огонь - край облака горит,

Курится старый мол, где сонные стрекозы

Слюдою ворожат над панцирями плит.

У летних алтарей две жрицы босоногих

В песке и серебре, меж световых колонн -

Прощальный лета дар. Я заживо влюблён -

Страж храмовых ворот на отмели отлогой,

Гранитный и немой,  - в скрипичные мотивы.

Но травы проросли, по грудь пески, по грудь,

Корявых мидий хруст, приливы и отливы,

Да трещины в спине, да крабовая жуть.

Кто ведал путь стрекоз сквозь арки травостоя?

Кто слышал птицы крик? Пернатая, о чём?

Куда уйдёт цветок студёною порою?

По клинописи звёзд гадает древний ком.

Ах, камень вековой, полёт души внезапный,

И сдвинулась гора, и хлынула река...

Но пуст осенний пляж вчера-сегодня-завтра,

Сотеры лысый кряж, да ветер на песках.

МИНДАЛЬНАЯ АЛЛЕЯ

В этом  свете, разлитом вокруг,

В горько-нежном настое заката

Дальний угол вечернего сада

Ловит долгого шороха звук.

В жарком воздухе лист покачав,

Ветер с шелестом стелет аллею,

Узловатые корни алеют

В тусклом золоте высохших трав.

Миновавшему лету хвалы

Флейта августа дарит к уходу,

И под звуки ее хороводят,

Словно кобры танцуют стволы.

Тёмной лавою спёкшихся струй

Силуэты деревьев в покое

С грубой ржаво-зелёной корою,

С хрупкой патиной синих чешуй.

Осень близится. Спицы ветвей

Острый лист пожелтелый вздымают

И миндальные зёрна роняют

В тишину опустевших аллей.



МОСКВА
РОССИЯ