|
ЕГОР СОКОЛОВ
ТЕМНО
Когда я встал и выглянул в окно,
за ним темнело, может быть светало,
что для окна, похоже, всё равно,
как безразличны сны для одеяла.
Застыв в окне, разут и не одет,
я выбирал куда клонит планету,
и оттого обиженный рассвет
побрёл туда, где окон ещё нету.
Зиял фонарь, привязанный глупец,
и делал день для мух и насекомых;
другой моргал и замер наконец -
там пала ночь на подфонарный дом их.
И эта ночь, разбавленная днём,
стояли близ и временем делились.
Мы то и дело думаем - умрём -
лишь потому, что просто не родились.
СТАРЫЙ САД
Старый сад опустел.
Разошлись дерева.
Где-то ангел летел.
Или только молва?
И ни ночь и ни день
- ни светло, ни темно -
то ли долгая тень;
то ли низко окно;
то ли воздух густой,
что всплывает металл;
то ли ангел не той
стороной пролетал.
Старый сад опустел.
Облетела листва.
Под изгибами тел,
ёжась в кочки - трава.
Озираясь корзин,
мокнут шляпы маслят,
и крупинками льдин
с неба гвозди летят.
За просветом стволов
чья-то дача; бурьян -
он всё так же здоров
и немыслимо пьян;
рядом мёрзнет помёт,
а в окошке одном
ветер ставнями бьёт
по глазам за окном.
А в глазах - тишина -
и ни грусть и ни страсть,
и ни слёз, но одна
собиралась упасть,
не заметив шипов
отворившихся век.
Так избыток углов
на сетчатке - поблек.
И размывшийся вид
стал внутри безымянн:
поимённо размыт.
Только старый бурьян
всё ворчал без конца,
не желая понять,
что похож на отца,
впрочем, больше - на мать.
А над ними - луна -
бесприютная дочь,-
и упасть не вольна
и расстаться не в мочь.
***
Когда я вернусь на землю,
спрошу тебя: "Ты ждала?"
И ты меня спросишь, затем ли
я пришёл, что там нет тепла?
Я отвечу, что там, бывает,
круглый год то метель то чад,
и бывает, что так завалит -
с головой, и не жди назад.
Ты мне скажешь: "Ждала. Сначала
не заметив, что нет тебя.
Я искала тебя, скучала,
чей-то призрак немой любя".
Я скажу: "Но ведь я с тобою,
через столько безмолвных лет!
И теперь я чего-то стою".
Ты ответишь: "Бесценных нет.
Долго тлела моя лампада,
но насколько уж я теперь
этой встрече случайной рада?"
И тихонько закроешь дверь.
И уйду я, души не раня.
И поставлю за нас свечу -
на далёкой-далёкой грани,
где я в холоде к ней лечу.
***
Добавь мне черноты в крови
и за собою вслед зови.
Смиренным взором я пройду
с тобою в сумрачном саду,
припоминая, как сейчас -
всмотрюсь в стекло открытых глаз,
застывших заживо в тот миг,
когда я в душу к ним проник
и на ходу зарисовал
какой-то малый интервал,
и жизнь их точкой оборвал.
Но каждый раз сюда входя,
я вновь, покой у них крадя,
гляжусь в полученную роль,
не веря памяти - насколь
их прошлой жизни круговерть
истлела маленькая смерть.
И помянув который лик,
бегом обратно напрямик,
порой не сдерживая крик,
когда встаёт один из тех -
кого утратил раньше всех.
НАПУТСТВИЕ
Не берите взаймы -
занеможется вдруг.
Не бросайте умы
под ногами подруг.
Не сводите с ума,
если нечему быть.
Полюбите шторма,
чтобы знать как любить.
Не считайте углов,
если поздно считать.
Не расходуйте слов,
ведь слова, что печать.
Объясняйте - себе,
остальным - как дано.
Не грубите судьбе
(ей почти всё равно).
Не скажите за всех -
за кого-то соврёшь.
Что кому-то не грех,
то и правда и ложь.
А чего-то найдёшь -
будет где потерять.
Отдавайте - за грош.
И - любите отдать!
МЕЖСЕЗОНЬЕ
От слишком частого заглядыванья вверх
приходит дождь. И будь не по погоде смел ты,
не зная точно просто так или за грех -
насквозь, и сутки льют аплодисменты.
...Всегда жалел, что Левитан мне не привит.
Тетрадь кривляется, отделываясь прозой.
И вновь пространство принимает общий вид,
как маскировку перед снежною угрозой.
Нагой каштан смущает собственную тень -
она ушла, оставив свет без направленья.
От дня, как водится, осталась дребедень.
Из тонких чувств преобладает чувство тренья.
Не частый окрик размежёвывает гул
на фоне дыма тишины произнесённой.
Последний Гамлет на плечах моих уснул -
последний выдох лета суеты бессонной.
Я снова там, где щебет лета уж затих:
на берегах неровных луж, на ржавых клёнах,
на дне теней, на трупах листьев золотых -
быть может, более ветвей одушевлённых.
© ЕГОР СОКОЛОВ
|
|
|
