|
АННА БЕЛЛ
РАЗНОКАЛИБЕРНЫ
S. Silvertone
Два разных, непреклонных мира
соприкасаются строптиво
в два неизменных стука.
Ты - в полудымке танцев ночи,
такой изящный, непорочный
властитель па и звука.
Меня укутывает дивно,
причудливо и всё же сильно,
непримиримо - время.
Я - в сладком бреде поздней ночи,
грызу карандаши и строчки,
тоски пронзая темя.
Что нас связало нежно, светло?
Кольцо на пальце. Горстка пепла.
Мы так отчётливо близки.
Нам нестерпимо вскрыты нервы.
Мы убеждённо цедим: « верны».
И устремляем ложь в тиски.
октябрь.2008
НОВОЛУНИЕ
Разбери меня на части.
Собери меня по-новой.
Может, новой - непутёвой
я не стану больше.
Разложи меня по нотам.
От акцента до синкопа.
Без советов гороскопа
и твоих законов
форматируй фразы, файлы.
Заштрихуй мои изъяны.
Словно старенькие шрамы
враз исчезнут тенью.
Наложи мне швы на раны.
До пит-стопа магистрали
нужно, чтоб не презирали,
мне ещё доехать.
Затушуй мой низкий голос,
сердца стуки - барабаны,
возникающие странно
от висков до тела.
Нервы - током по мембране.
Осень - спит на тротуаре,
словно в чьём-нибудь нуаре,
приютившись к месту.
ШАНЕЛЬ
Она была укутана в печаль.
Душа надёжно сжата в кокон.
Топтались сны. Она смотрела вдаль
сквозь толщу лет и стёкла окон.
Клубился дым. Наброшенная шаль
сползала с плеч. Едва заметно.
Подобие улыбки - как вуаль,
и алая помада цепко
вонзалась в память горестной дугой.
Немея в пустоте порогов,
в глухой борьбе упряма вновь. И крой
звучал неумолимо строго.
Распарывала призраки побед.
Кроила прошлое, по-новой.
Томила память грузом эполет,
позволив роскошь быть суровой.
Она была для всех мадемуазель.
Невестой вечной. Одинокой.
Невозмутимым гением... Шанель,
очаровательной и строгой.
Она была укутана в печаль.
В немыслимые своды тайны.
Важна была ей каждая деталь...
Бессмертность шика - неслучайна.
ВЫДОХНУВ
Выдохнув горечь потерь,
пряча улыбку за ворот,
не выживаю. Теперь
я разлюбила не город,
а непутёвых людей,
вывернутых на изнанку.
Снова вальяжней и злей
кто-то заводит шарманку.
Я В МАЙ
Я в май!
Я родилась!
Я обнимаю мир!
Играют ангелы со мной.
Я слышу голос лир.
На ма(й)ятнике стрелки
блуждают по векам,
а я снимаю слепки
мгновеньям и годам.
Я вверх.
Я в облака.
Я погружаюсь ввысь.
Душистым отзвуком весна
вверяет свой каприз.
Я в май!
Я родилась.
Я втиснута в пунктир
изящных линий волшебства,
где чуждо слово мир.
ВНУТРЬ
S. Silvertone
Позову тебя. Еле слышно.
Прокрадусь во сне. Незаметно.
Говорят, любовь без излишеств
даже глубже бездонного неба.
Искажается, крИвит душу...
Я устала впускать рассветы.
Занавесить бы память стужей -
просто... сводят с ума силуэты.
Незаметен во мне, штрихами.
Просочился. Внутри. Бессильна.
Опоясаны чудесами.
Мы общаемся. Но - тактильно.
Я зову тебя чаще Бога.
И крадусь по постели души.
Незаметно. И без предлога
проникаю в тебя. Не туши...
ВЫСТРЕЛ
Упала тень.
Распорот сон
и револьвер в руке.
Случайный ход -
и тихий звон
разрежет ночь на две.
Мне не вернуть
былую стать.
Теряю высоту.
Часы стоят.
Но ночь права,
и сыграна в ничью.
Я стар душой.
Я сжег следы.
Я выпил жизнь до дна.
Исчезла тень.
И ткань судьбы
распорота не зря.
МИМО
У каждого - своя драма,
и в ней заключено бремя.
У каждого - своя рана,
и вдоль по позвонкам - время
струящимся песком, мимо,
проскальзывает без пауз.
Возникшее губить имя
заставило поднять парус,
пока еще жива память
нанизанные сны чуять,
пока еще спешу плавить
восторженные дни сует...
Не каждый ли из нас Кафка?
(в расцветке, впрочем, нет смысла)
И так ли высока ставка,
и так ли на душе чисто?
У каждого - своя драма.
У каждого - своя миля.
Какая б ни была гамма,
возможность быть своим - мимо.
ПИКИРУЮ
Разлинованную грусть
неизменно пополам.
Обещала, что напьюсь,
а сама - по облакам,
и пикирую к тебе,
обнимая небеса.
Белой стаей голубей
разлетаются слова.
Острым привкусом борьбы
полон каждый новый вдох.
Я пикирую - лови,
но со мною груз эпох.
НА ИЗЛОМЕ
Тянут свинцом
ненавистные мысли -
как выстрел - и к низу.
Шея хрупка
и тонка. Мне пора
убегать по карнизу
до тесноты,
до забытого взвода,
аккордами кода
не разменяв.
Непокорно приняв
эту странную моду
полой души,
разбазарившей время -
срываюсь - и в стремя:
жечь корабли,
на изломе судьбы
потерянно рея.
ВНУТРИ Я ТАНЦУЮ
Мелькают сны. В вечерних титрах
повтор событий прожитого дня.
И в искаженном ореоле бликов
витрин, афиш сплошная череда.
Раскинувшимся сводом красок
пестреют улицы. Наедине
с тобой, мой город выдуманных сказок,
мне так легко признаться в плутовстве...
Когда дни сотканы печалью,
а выстрел стрелок лихо бьет в висок,
я прячу солнце за своей скрижалью
и опускаю руку на курок.
Срываю маски, как на съемках,
в объятьях осажденной пустоты,
целую одиночество в потемках
до самой коронованной тоски.
Бессмысленны следы молчаний,
на антресолях латаная боль...
Убогих мыслей шорох оправданий
не вынимает даже алкоголь.
Среди пространств бесславных будней
ночь вылечит все ссадины интриг.
Я разучилась улыбаться, сударь,
вот истина - танцую я - внутри.
© АННА БЕЛЛ
|
|
|
