ВИТАЛИЙ ЮДИН

УСЛОВНАЯ ЧЕРТА

Есть в жизни грань,
Условная черта:
Переступил с улыбкою у рта
И всё чем жил гордясь, за пядью пядь,
Душой и сердцем обратилось вспять.
Черта как испытанья - приговор.
Был чист и честен: 
 за чертою - вор,
Умна, невинна:
За чертою ...глядь...
Велик соблазн черту переступать.
Безумно слаб Создателя объект
Поскольку грани визуально - нет,
Но тот прощенье сможет получить,
Кто не посмел черты переступить.

ПОСЛЕДНЯЯ СТАЯ

Что же такое на свете творится? -
Выйду из дома поздно ли, рано -
Падает птица, падает птица: сумерек - вороном,
                 чайкой - тумана.
С озера или водой из-под крана
только захочет душа насладиться -
кровью обрызжет плакучая рана -
здесь потрошили и резали птицу.
Падает птица столетья на площади.
В красных рубинах огонь засветлится.
Столько склевали, впитали хорошего...
Ножик глумится.
  Падает птица, и в розовом зареве
перьев
  надеждой земля озарится.
Может быть, люди поймут, что не тварями
были мы созданы. Птицами, птицами!
Может быть, кончатся кровь и отстрелы.
Сбросим с гербов потрошенные чада,
но все отчаянней копья и стрелы,
киллеров пули, наркотиков яды.
  Крылья
  ползучая тварь обгрызает-
птицей рождённым. Но словно миссия
держится в небе последняя стая
не погуби её,слышишь, Россия.

ПОЖАР В МУРАНОВО

 Безумие! Мураново горит...  
Музей обмяк и подчинился пыткам.  
Расшатанный забор, как инвалид,  
Скрипит протезом старенькой калитки.
Мораль...духовность...-кредо кошельков.
Стратегия борьбы -удел народа:
Бросаться в пекло за листком стихов
Наперекор безумию природы.
В соблазне краж пылает Эрмитаж!
А в Троицкий собор вонзилось жало
испепеленья. Родины багаж
мы сдали на хранение пожарам.  
Вновь ставка на народный героизм.
Который год ...
 огонь по лицам хлещет.
 Но дети в роддомах не родились  
пока с пожаров выносили вещи .

МАНИГЁРЛ и МАНИКЕН

Ты тачкою крутою горд,
Баблом затоплен до колен
И крутит задом МАНИГЁРЛ
Перед тобою- МАНИКЕН.
Очками, круто, лоб подпёр,
Чтоб крыша не давала крен,
-Прикольно,- шепчет МАНИГЁРЛ,
-Ништяк,- внимает МАНИКЕН.
Ты реп танцуешь -ЙЁ,ЙЁ,ЙЁ
И дышишь горячо как фен
Перед пустою МАНИГЁРЛ
Пустопорожний МАНИКЕН.
Папье-маше- удавом горл,
 Гипс застывает в жерлах вен
Прообразом для МАНИГЁРЛ,
Был, несомненно, МАНИКЕН.
Коррупции цветок расцвёл-
Попса на всех подмостках сцен.
В телеэфире - МАНИГЁРЛ
И каждый третий - МАНИКЕН.
ВСЕВЫШНИЙ очевидно, зол-
Мы изменяем коды ген,
Мутируя под МАНИГЁРЛ,
Клонируя под МАНИКЕН.
В сознанье нации разор.
Сожжён, разграблен Карфаген:
Родя бесполых МАНИГЁРЛ,
Среди бездушных МАНИКЕН.
Заставлен бутиками МОЛ
И страшно осознать: -МЫ - с кем?
Сидит в витрине МАНИГЁРЛ,
Стоит в витрине МАНИКЕН

   
 НЕ НАДО СЛЕДОВАТЬ СЮЖЕТУ

Не надо следовать сюжету:
Сценарий рвите в пух и прах,
Чтобы событий трафареты
Не застревали в головах.

Действительность витиеватей,
Чем мысль, глаголющие рты.
Героев, бросив на кровати,
Не оставляйте без мечты.

Молчит звезда. У эхолота
Сдох акустический предел.
Недосягаемое «что-то»
Присутствует над схваткой тел.

Там не пальпировать ознобной
Рукой, в оргазме не постичь,
Когда душа, прилипнув к нёбу,
С самой судьбою входит в клинч.

Валюта,
  слава, 
  дурь гламура-
Окурковая грязь клоак.
Любимой женщиной,
  Аллюром, 
ВЕСЧЬ КОСМОС
  падает в гамак.

Всё то, что юность шифровала,
Тасую карты так и сяк,
Вдруг- получилось, вдруг - совпало...
Вот только сам не будь дурак. 

НЕТ СМЫСЛА

  Когда б, как плоть из фруктов 
Смысл 
  из слов 
  изъяли,
Орудуя ножом, грызя зубами и
Они уже
 ничто не означали,
Как в счёте после запятой нули...
Какую б мысль в сознанье обрели-
Мы,
Языком, толкая меж миндалин
Слова без смысла, без его любви.
Картинка на компьютере зависла-
Нет смысла.
В телеэфире мылится сюжет,-
А смысла нет.
Политикам свобода ненавистна-
Нет смысла.
Когда в словах нет смысла - СМЫСЛА НЕТ.

ЗА ЧТО НЕ ЦЕПЛЯЙСЯ...

  За что не цепляйся,
Увы,
 Распрощайся:
На плечи не взвалишь -
Теряешь, теряешь.
С резинкой две варежки,
Тёплые боты
И запах в портфеле от бутербродов.
 Мохнатый малинник в рассвете крапивном
 Глазам, обожжённым расою, наивным
Навек не подаришь...
Теряешь, теряешь.
Цепляюсь 
За память,
 за каждый провал:
Где книги,
 что под одеялом читал?
Где ворох, пропахший морозом, белья
И под абажуром огромным - семья,
И двор, и сугробы в апрельских слезах,
«Пристенок» и мама с укором в глазах,
а в школе с цветами разбитый горшок-
Из досок я сделал подобье как смог.
И так постепенно, увы, привыкаешь
К той мысли, что юность ты тоже теряешь.
Слепыми руками по Брейгелю шаришь,
Читаешь: «Смирись, но ты всё потеряешь».
Бессонницы, 
  Бродят по телу осколки
И топчутся, спать не дают стрептококки.
Подушку в отчаянной схватке сминаешь
И зрелость, и старость теряешь, теряешь,
Но самое страшное, что не узнаешь:
За то ли цеплялся и то ли - теряешь. 

В МЕТРО

- Когда жизнь отнимает красоту
И сушит кожу, нарушает грацию,
И смельчаки в окне не подожгут,
Ломая спички, желтую акацию.

И поцелуй не освежит гортань,
Не сдавит грудь ершистый ветер мая,
Все тоньше нить, но все плотнее ткань,
В которую себя я пеленаю.

Как - будто плоть
  кувшином расколов,
Я вылилась, омыв любимых руки...
Как хорошо, безудержно лилось
И как теперь протянутые - сухи.

Углей усильем воли не разжечь,
Обвитых пеплом, словно сединою.
Одно желанье: обувь снять и лечь -
Пусть жизнь, что хочет, делает со мною.

Состав летел потемками метро.
« Не прислоняйтесь» - на дверях вагона.
Никто не прислонился к ней - никто, -
Увы,
Любовь для многих незнакома. 

  СГОРЕЛО СОЛНЦЕ


  Сгорело солнце - угли разгребаю.
В Москве пиратский абордаж теней.
Я в памяти все дни перебираю,
как четки из пылающих углей.

Сейчас состав из привокзальной ночи
рванет на сцепке человечий вой,
в котором скрыты, словно в многоточье,
«любимая моя», «любимый мой».

И, кажется, в кругу чередований
неизменим светил небесных ход,
но солнце, очумев от расставаний,
однажды и на западе взойдет.

СЧАСТЛИВАЯ 

Счастливая-
 в момент, когда целую,
печальная-
 в момент, когда уйду,
и напоследок громко «аллилуйя»
октябрьский ветер просвистит в саду.

Пластических не зная операций,
любовь и страсть, что может быть сильней,
сейчас твои морщинки распрямятся
в одном порыве нежности моей.

Других мужчин нисколько не ревную:
у них одно желание и суть -
в тебя, как я, счастливую, живую,
целуя, на мгновенье заглянуть.

ЛЮБОВЬ, КАК НАРКОТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ

Любовь, как наркотический синдром -
зависим я, зависим я, зависим,
весенним ветром, отравляясь днем,
а ночью - шаря в ящике для писем.
 
Все понимаю. Это только шок -
словесный шелк интриги и кокетства.
Вот схлынет дурь, и станет хорошо
желудочком клокочущему сердцу.

Все понимаю. Разумом. Душа
не принимает импортного средства:
уйти в дела, валютою шурша...
Ей надо отдышаться, отогреться.

Да, скроена из мягких покрывал,
да, легкий шелк с опушкою из кружев.
Да,- целовала! Да,- ты целовал
надушенные мочки теплых ушек.

Забудь, уймись, раз это все в былом.
У прежних дам - иные кавалеры...
Но невозможно, чтоб весенним днём
лишиться чувств и памяти, и веры.


  ЛЮБОВЬ И АД

-Зачем задвигать эти плотные шторы?
 - Я свет не люблю...
Но страсть прогнала наших губ разговоры,
лишь только ты сбросила блузку свою.

Покуда мурашки свершали молебен,
и великолепен был запах «Камю»,
остыл в керамическом блюдечке пепел
сердец, сигарет?
У стола на краю.

Какое бесстыдство
всем телом светиться!
Луна рукавицей прикрыла лобок.
Что в сердце твоем, дорогая, творится?
И что там за птица
из-под рукавицы
никак не покажет свой алый роток?

Вкруг тени закружат
бумажной гирляндой,
нарядны
от бликов густых ночника.
И встретиться очень стесняются
взгляды.
- Будь первой, - я выдавил в темень,
  - рука.
Движенью была ты послушна
любому,
чтоб лону
  я мог поцелуи послать.
Так вот почему мы привязаны к дому:
здесь женщина, пища и к ночи кровать.
- Кто выдумал «это»?, -
любимой на ухо
 шепнул я,
и глухо пронзила тоска:
в объятьях со мною лежала старуха.
- Ты - смерть!
- Нет, любимый мой.
- Наверняка!
Ты - смерть! Так при жизни в любовь
  не играют.
Ты - смерть, а со смертью в обнимку
  не спят.
... Оделась и дверь за собой закрывает...
Я видел - она погружается в ад.
   


  СОВОКУПЛЕНЬЕ РУК

В моей руке желания тепло,
Твоя рука в тазу водой плескала-
Пожмём же руки, чтоб тепло, лаская
С моей руки в твою перетекло.

В друг друга вжаты, вдавлены, вот так-
Совокупляясь на людях при свете
Зачатью непорочному дан знак.
В порочности не виноваты дети-
Какой с детей невинных, сладких спрос?
-Да, Магдалина? Да, дитя Христос?

Совокупленье рук...
Немыслимо...
...А вдруг

ЛИЦО ХРАНИТ ПОВАДКИ ТЕЛА...

Лицо хранит повадки тела,
А тело - судороги лица,
И как бы тело не хотело
Оно не скроет подлеца.

События творят портреты
Слепых невольников судьбы.
В них столько света - сколько цвета
Мы вызволим из темноты.

Истории витиеваты.
Суров создателя процесс:
На лицах
  Всё, в чём виноваты,
он отразит, отбросив лесть.

И макияжи и подтяжки-
Любой не хитростный приём-
Иллюзии пред долей тяжкой:
Лицу не справиться с лицом.