СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | ИРИНА МАТЫЦИНА
1392 дня назад  Цитата('1522679','1522679','6','944')">Сообщить о спаме
ИРИНА МАТЫЦИНА
Живёт в Воронеже, специалист по связям с общественностью.
В стихах И. Матыциной - иногда резких, угловатых, как рисунки в технике "граффити" - ощущается интуитивное "нащупывание" пути к к современной экспериментально-концептуальной технике стиха, где поэтическая речь преодолевает "правильность высказывания", слегка искажая образ, делая его как бы "чёрно-белым", иногда - подобным внешне простому, порой наивному, но психологически сложному "детскому рисунку"...
О. Светлова, "Неопубликованные заметки о современной русской поэзии"
НА ВСТРЕЧУ ВЫПУСКНИКОВ
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь.
О Боже, Боже, Слава Богу,
Ты дал нам время отдохнуть.
Ты дал остыть всем нашим чувствам.
И школьный двор, и школьный сад –
Мы всё оставили искусству,
Искусству школы – дружно врать.
И беготня по коридорам,
И шум, и гам, и суета, –
Оставив одно слово «скоро»,
Всё утекло, словно вода.
Я здесь, а за окном –
Белые туманы; белым-бело.
Чёрные грачи в молочно-грязном небе
Не такие уж чёрные,
А просто серые,
Как люди не прощённые.
Как будто чуть-чуть просветлён
Напротив старый панельный дом.
Синяя куртка голубым облаком
Проскользнула плавно в него…
Мне всё это как-то по боку:
Белого не видать ничего.
Моя душевная свобода
Разбивается о грудную клетку.
Что делать? Такая порода.
Иначе не быть человеком.
Памяти Суминóй Анастасии Григорьевны
посвящается
Ах, бабушка всё в мире тленно.
А впрочем, ты знала сама.
И всё-таки непременно,
Что кругом идёт голова,
Когда я подумаю вдруг,
Что кто-то забудет страданья,
Изломы преласковых рук
В подобно молитве стенаньях,
И шёпот запёкшихся губ,
Раздавшей всем людям прощанья,
И взгляды сверхполные мук…
Покрыты людским оправданьем.
Офонаревшая действительность
мутными разливами
Пятнает шлейф
бесстрастной истории.
Мы любим то,
что красиво,
И то,
что под знаком Виктории.
Офонаревшая действительность
вконец фонареет.
Давайте фэны! Ещё фанатейте!
Пока всё не вздёргнуто
и не реет
Без людей,
меж людей,
для людей тех.
Подснежник ругается,
Слитой в истлевающем вздохе…
Скажите, а где живут блохи?..
Допустим, тигры в тундры
Пошли отморозить члены,
Конечности, шкуры
И прочие части тела.
Ха! Перепутали зоны!
Как арктические с муссонами!
Вопрос: бывают природными
Колючьи проволоки?
Ответ: вызывает рвоту
Айзберг у божьей коровки…
Едва накрапывает дождик
Полупрозрачный и немой.
Слегка дотрагиваясь кожи,
Не провожает он домой.
Пока ещё полусогретый
Теплом октябрьских лучей,
Рождённый в бледном небе где-то,
Он не походит вообще
На те прославленные грозы,
Что громыхают по листам
И ударяют, как морозы,
По зеленям и по цветам.
Печальный, серый, беззащитный
Он странен в сникнувшей листве,
Как слёзы в золоте разлитом,
В полупрогнившей пустоте.
В цифрах, числах, датах
Ищу соответствий.
В тринадцати гадальных картах –
Поддержку и приветствие.
Чёрные пятна, белые пятна…
Жизнь, в общем, - серое пятно.
И только красно-рыжий дятел
Долбит в истории дупло.
Наблюдаем
Процесс разложения человека.
И знаем,
Заведено так навеки,
Что
С мягкотелости разлагается он.
А то,
Что потвёрже – потом.
Сначала
Черви впиваются в мясо
И сало.
Распространяются словно зараза.
Кости,
Как самое твёрдое,
Время занимают самое долгое.
Но, наконец, –
Ведь человек, прикрытый землёй –
Мертвец.
Труп превращается в перегной.
Человек – это призма, которая преломляет
Всё, что в неё попадает
И отражает
Свет.
Нет.
Света нет.
Но остаётся цвет.
Общество – это система призм, которые преломляют
Всё, что в них попадает.
И отражают
Цвет
Внутри себя.
А меня
Нет?
Где мой свет?
А помчалась бы ты в метель
Через бурю общественных мнений?
Я не знаю – увы! – теперь…
На глазах у меня капель,
Но с сосулек – увы! – не весенних.
Мы так долго знаем друг друга,
Танька! Мой единственный, первый друг!
Или, может быть, просто подруга
На судьбины спиральном круге
Среди множества ложных подруг?
Неужели так трудно сказать
Не кому-нибудь – мне! Обо мне?!.
Промолвить прямо в глаза
А косточек не промывать?
Хотя почему бы и нет…
Впрочем, тебе всё решать.
Я лучше буду молчать:
Ты тоже ведь – человек.
Маленький белый листочек…
Под колёсами.
Мчаться! Мчаться! Мчаться!
По полосам.
Уже не белый –
В черно-ромбовом узоре.
Ни трус, ни смелый,
Ни радость ему, ни горе…
Он просто труп.
Маленькие белый листочек…
К асфальту прижмут!
Мчаться! Мчаться! Мчаться!
Что ли поплакать в подушку?
А утром встать – и улыбаться.
Я в жизни только игрушка!
И не признаваться
В этом – так глупо!
А слёзы застыли
И капают скупо.
Увы! Все забыли!
Жить – это страшно,
Жить – это дико.
Ужасно опасно
(Обманщица Ника).
Сколько проблем –
И жизнь, словно прорва!
Скоро эмблему
Загнанной своры
Накину на шею.
Осталось лишь выть.
Во что же я верю?
Кого насмешить?
Да ни во что!
А разве так можно?
Дай-ка крови успокоиться,
Дай-ка ей соснуть в углу.
В ней пока что что-то кроется,
Но теперь я не смогу,
Отправляя мысли стройные
В кавардак своей крови.
Опусти в неё термометр,
На него теперь смотри.
Постепенно опускается
Спирта алая струя,
Позволяя мне раскаяться
В том, что восставала я.
Я буду плакать по всем людям!..
Я буду плакать по всем погибшим!..
Настанет время, – и мы забудем,
Обиды, взирая с каменной вышки.
Я буду плакать по всем людям!..
Я буду плакать по человеку!..
Он поросёнком в овальном блюде
Подан времени на потеху…
Я буду плакать по всем людям!..
Я буду плакать по самой себе…
Мороз сердце почти застудит –
Я буду верить мечте и судьбе…
Моё сердце стучит,
Как стучало оно,
Когда флаг на бушприт
Возводило кино.
Моё сердце стучит,
Как стучало оно,
Когда сломанный щит
Утянуло на дно.
Моё сердце стучит,
Как стучало оно,
Когда в чёрной ночи
Солнце мира взошло.
Моё сердце стучит,
Как стучало оно,
Когда пламя свечи,
Вздрогнув, вспыхнув, прошло.
Моё сердце стучит,
Как стучало оно,
Когда всё в чьей-то жизни
Под надгробье ушло.
Моё сердце стучит,
Моё сердце стучит,
Моё сердце стучит,
Моё сердце стучит,
Моё сердце стучит.
Как стучало оно.
Как меня ни долбить, –
Я живу всё равно.
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ
Я вижу впереди безоблачное небо,
Я вижу позади сиреневую даль,
Я вижу под собой ржаное поле крепа,
Перед глазами мечется прозрачная вуаль.
В церкви святых
Флора и Лавра
Молебен о здравии.
Поют литургию.
Вчера приезжал генерал.
В церкви святых
Флора и Лавра
Об упокоении.
Просят отпеть
Того, кому ставили здравие.
В церкви святых
Флора и Лавра
К иконе скорбящей
Подходит матери
Опять генерал.
В церкви святых
Флора и Лавра
Он ставит свечки
Для каждой звезды,
Для каждого звания.
Грустно в доме.
Сверху сверлят,
Сверху стуки,
Бегают.
Грустно в доме.
Грустным светом
Утро разли-
То. К подъезду
Подъезжает
Старый «джип», как
Ветер в вязах,
Запах липы.
Хрустнул об пол
И разбился
«Гусь хрустальный».
Кто-то смылся,
Кто-то трусит,
Кто-то замер.
«Гусь хрустальный»
Есть стаканы.
Шоколадны-
Е разбились.
Их осколки
Покатились
Веником на
Плоскость. Утро
Всходит к неба
Центру. В рёв кри-
Чала Эмма.
Испугали –
И закрыли
Эту тему.
«Джип» уехал.
Липы пахнут.
Стёкла в мусор.
Ёлки – в лапах.
ПРАВИЛА
Схоронилась баба Настя,
Умерла, как схоронилась,
Чтобы в год её, как в сказку,
Дверца в прошлое открылась.
Развернулось, как пространство,
Бездна старого рассказа,
Баба Настя – лишь убранство
Для новейшего помаза.
Из болтов и старых правил
Сложен мир из новых лиц.
Новый мир себя проявит
От Чукотки и до Ниццы.
Люблю абстрактный мир,
Он сложен, сер и труден
Не как один сапфир,
А как каменьев груда.
Украсьте жизнь ученьем
О нашем бытие,
И никаким сомненьям
Не взять словес витье.
Оставьте жизни чувства.
Они – чтоб понимать.
Да оживёт искусство!
Читать – осознавать.
ОНИ ПОДСЛУШИВАЮТ
Мрачный вечер,
Серый воздух,
Чистый воздух,
Серый дом.
Слышишь речи?
Свисты, розги,
Визги, розги,
Вчетвером.
Кто там, кто там?
Говорят де,
Разговор де,
Не чета.
Заколдован?
Парень – вишня,
Дева – вишня.
Череда.
Мрачный вечер,
Серый воздух,
Чистый воздух,
Серый дом.
Слышишь речи?
Слушай остро,
Слышишь остро?
Мы вдвоём.
Бедною ракитой,
Жалкою рябиной
Корабли забыты,
Скрыты паутиной.
Стройною сосною,
Дубом и осиной
Кладбище покрыто
Следом за трясиной.
Время пароходов,
Поездов, машинок,
Время самолётов,
Интернет-картинок.
Красною ракитой,
Робото-машиной,
Временные сметы
Связаны с рутиной.
ЧУДЕСНЫЙ ЯЗЫК
Чудесна сила языка
Переводить реальность,
Картины жизни, но пока
Искать хочу я странность.
Где впечатленье, где чутьё?
Где сила ощущенья?
Реальность мы в клочки порвём
Процессом говоренья.
Насадим мясо на крючки
И пустим их по свету.
Кто съест словечко, тот сродни
Подруге и поэту.
20 сентября 2007 года
Где люди есть, там горизонт.
Что здесь скажу, то нет, не сон,
И не мираж, не дождь, не зонт.
Простор для языка, пардон.
ВНУЧАТАЯ ПЛЕМЯННИЦА
Алла вдруг вскочила с кресла.
Телеграмма? Телеграмма.
Как печально, как печально,
Но у тёти нету мамы.
Нету мамы? Как так нету?
Умерла, мы похороним.
Соберёмся люд со свету
И слезу к земле оброним.
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В ЦИРКЕ
Тесно, душно в круглом цирке.
Много мест и мало мест.
Клоун вышел и артисты.
Лошади идут на бис.
Машет тростью дрессировщик.
Кнут – в руке, о сцену – хлоп!
Лошади не знают точно
И мотают головой.
Кнут в руке, ещё хлопок.
Лошади стремятся в круг.
Дрессировщик, словно бог,
Водит живность, кормит с рук.
ВЗРОСЛАЯ МАША
Маша к цирку подходила,
Но билетов не купила.
Посмотрев, проговорила:
«Что-то я совсем забыла,
Как лошадку там водила
Дрессировщик иго-го».
Может, денег не хватило.
Ничего да ничего.
Рядом с цирком сев на лавку,
Маша видела из парка,
Как на тумбу клеит гладко
Чья-то мама с цирка прямо!
На афише нарисован
Чёрный фрак и тигр в полоску.
Сказкой парк стоял окован,
Машу пуховик морозил.
Мимо ходят представленья,
Маше можно и без цирка,
Но без душного движенья!
Но без выхода артистов!
6 декабря 2007 года
ДЕРЕВЕНСКАЯ ЛУЖА
Речка лужей растеклась –
Называем прудом.
Берег видно с бережка –
Моря здесь не будет.
Птица не утонет здесь:
Утки тут и гуси.
Водопой коровам есть,
А коней не пустят.
6 декабря 2007 года
ТЕНИ
Боятся тени. Боятся люди.
Они не знают, что тенью будет,
Когда прикроет, когда забудет,
Когда исчезнет, и скажут люди:
«Живут же люди без тени тоже».
Но тень жить долго, как нет, не может.
Коснуться пылью дни книжных полок.
Для книг стекло – повод жить снова.
Книги как тени – тени от окон.
Книги как пыль – представить странно.
Тома даны, чтоб люди добрые
Смотрели тени в Плутовом царстве.
ГОРОД МАУГЛИ
Разрушен город,
Руины камню
Дадут породу,
А мы помянем.
Сколько народу
С чумой пропало.
Оставив город,
Жизнь камнем стала.
АФРИКАНСКИЕ БОГИ
В Африке нет приведений:
Всех просто тенями зовут.
Если приходят виденья,
То тени – в загробном аду.
В ПОИСКЕ ИСТИНЫ
Структура находилась
Напротив дома сорок,
Собака здесь просилась
Сводить её во дворик.
Всегда было приятно,
Всегда искрилось счастье,
Время, как украдено,
Ржало червонной мастью.
Собака выла долго,
Собака холодилась.
И небо, как Голгофа,
В названиях разбилось.
Найти так сложно что-то,
И нечто, и кого-то,
А истина, что «Сота»
Продаст квартирок сотку.
_______________________________________________
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 2 Просмотров: 1177
Метки: серебряный стрелец, литературная премия, ирина матыцина |
