СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | ОЛЬГА БЕЛЫХ
1184 дня назад  Цитата('1522679','1522679','6','1304')">Сообщить о спаме
О СЕБЕ:
Творческий псевдоним Ольга Шарова. Живу в Екатеринбурге, работаю в НИИ научным сотрудником, кандидат биологических наук. Увлекаюсь конно-верховым туризмом, рафтингом, айкидо, скалолазанием, фотографией (неоднократный участник и призёр фотомарафонов и фотовыставок г.Екатеринбурга). Являюсь членом регионального общественного фонда содействия развитию современной поэзии "СВЕТОЧ" (Москва), координатором Ассоциации поэтов Урала на сайте stihi.ru. Стихи публиковались в сборниках фонда «Светоч», в международном интернет-журнале «Русский глобус» http://www.russian-globe.com/, в периодической печати. Участница Поэтического Марафона-2008 (Екатеринбург). Пишу на русском и украинском языках.
Моя страница на Стихи.ру http://www.stihi.ru/avtor/jkmxbr
Моя страница на сайте Клуб Поезії http://www.poetryclub.com.ua/author.php?id=6317
ОЛЬГА БЕЛЫХ. СТИХИ
___________________________
ДА, НЕТ, НЕ ЗНАЮ
короткое и ясное
закат, а не рассвет
басово-контрабасное
простое слово «нет»
короткое, кратчайшее
так падает звезда
сладкущее, сладчайшее
простое слово «да»
нет радости, нет горести
надежды тоже нет
пусть будет всё по совести:
«не знаю» - твой ответ
ЧЁРНО-БЕЛОЕ
кто-то выключил день
и включил фонари
до зари
заморозил окно
чтоб не видеть пурги
и ни зги
только «чёрный квадрат»
в галерее ночей
он ничей
по ту сторону мрак
чернотою скрипит
и не спит
одиночества сон
не запомнить никак
это знак
колыбельной летит
завывания звук
белых вьюг
и уносится жизнь
на неё оглянусь
улыбнусь
полупризрачный дым -
это жизнь, ну а твердь -
это смерть
ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА
Мой город похож на десятки других
Таких,
Что облик меняют по сто раз на дню,
И ню
За каждой витриной и в каждом окне.
Но мне
Тепло: мы с ним после его наготы
На «ты».
Он за руку держит, целуя меня,
И дня
Нам мало, мы вместе все ночи весны.
А сны
В копилочку падают по одному.
Ему
Захочется после их все посчитать
И стать
Хранителем женских секретов и слёз
Всерьёз,
Когда я оставлю совсем одного
Его.
ЦВЕТАЕВОЙ
свет белый – расцвечен!
конечен был? вечен?
звездою отмечен
её белый свет.
тире – её вздохи,
как всполохи-крохи
меня согревают.
её же – нет…
сквозь пальцы – ночь!
сквозь ресницы – свет!
мне смогла помочь,
а себе – нет.
гляжу - рука, в руке – строка
на все века
сквозь лихолетья
цветёт огнём.
я греюсь в нём:
попробуй же, давай – ответь ей!
светает…
мгла уйти смогла,
закрылись веки, выпал томик
из рук. скажи,
те миражи
что в нём кружили, были в доме
моём? или во снах
лишь теплились, вокруг летая…
уходит боль,
уходит страх
и – я живу, её читая!
на веки вечные
отныне
поклон –
Марине.
СНИМИТЕ С МЕНЯ ДЕКАБРЬ!
Мне душно,
снимите с меня
декабрь!
Смените тело -
его мне
мало!
Опять нырнула
за де-
баркадер –
Меня не стало,
почти
не стало!
Я задыхаюсь –
плеврит,
наверно…
Откройте окна,
впустите
ветер!
Поставьте штамп
на мечту
«проверено»,
Семь раз отрежьте,
один –
отмерьте!
Не порвалось
чтобы там,
где тонко,
Возьмите лупу,
сто раз
проверьте!
В игольном ушке
живу
девчонкой,
На шаг от жизни,
на два –
от смерти.
ДВЕРЬ. ВЫХОД? ВХОД?
Дверь.
Выход? Вход?
И кто там ждёт?
С букетом, плетью, револьвером?
Окно.
День? Ночь?
Сомненья прочь!
Будь своей жизни модельером.
Зола.
Дотла
Сгорели все.
Иль кто-то может ещё выжить?
Дела.
Смогла
Своё эссе
В его постели гладью вышить.
Жизнь.
Месяц? Год?
И чей черёд
Её покинуть? Буду первой!
Смерть.
Радость? Грусть?
Да ну и пусть
Останусь я навечно стервой!
ОДИН ИЗ ДЕТСТВА ЭПИЗОД
Посвящается моим любимым родителям.
Идём вперёд – гляжу назад с отцовского плеча.
Печален папа, грустен взгляд: болею я. Врача
В деревне нашей – днём с огнём! Идём к нему пешком…
Но я не думаю о нём, я занята снежком,
Что бодро так скрипит во тьму под папиной ногой,
Мне интересно, почему снег белый, не другой?
Снежинки медленно летят и тают на носу,
И кажется, что это я папулю вдаль несу…
«Как, деточка, тебя зовут?» Проснулась. Взмах ресниц.
Вся в белом тётя. Ангел тут? Нет. Запахом больниц
Пронизан кабинет насквозь, а болью – каждый вдох.
«Она сильна. Пройдёт, авось! К чему переполох?»
И вот мы дома, я сползла с уютного плеча.
И чтобы свет не бил в глаза – на тумбочке свеча
В причудливом стакане. Кот залез ко мне на грудь,
А мне, как, мам? бронхит? ну вот! никак не даст вдохнуть.
Колдует мама с молоком и мёдом: «Детка, пей!
Пусть будет кашель не знаком тебе, Оль. Не болей!»
Лежу. В извёстке потолок. Там трещиной легла
Просёлочная сеть дорог в сугробах добела.
Другая трещина – река, по ней мне плыть и плыть…
А третья – мамина рука с прожилками. И жить
Нам бесконечных сотню лет. И детству нет конца…
ИЮНЬСКОЕ ВОСКРЕСНОЕ
Я бегала, помню, босою с утра,
С горбушкой, слегка посолённою, хлеба.
Вовсю кукарекал петух со двора,
И было бескрайним уральское небо.
За речкой коровы лениво паслись,
Горячая пыль обжигала подошвы.
У лужицы бабочки дружно спаслись
От жажды («Меня не боитесь? Ну, что ж вы!»)
Из этой же лужи попить и бежать
В луга разнотравья – меня там не видно!
С крыльца (далеко уже!) крикнула мать:
«А ну, марш домой! Стынет суп! Как не стыдно!»
А я на лугу (четверть часа ходьбы
До дома, где пышные стынут ватрушки)
На пыльной ладошке дорогу судьбы
Черчу от поляны к своей деревушке…
И вот прибежала… А что все молчат?
«Смотрите скорее, какие каменья
Нашла я! Наверно, открыла я клад?»
Но в ходиках словно застыли мгновенья.
Разбитая чашка. И руки дрожат
У мамы. Отец непривычно серьёзен.
Кулак побелел его – так он был сжат.
И будто не лето на улице – осень…
И врезалось в память на все времена:
Июнь, воскресенье, война.
НА ПЕРЕПРАВЕ
Свободы маленький глоток,
Как дань задуманному чуду.
По прошлому носить платок
Из чёрного сатина буду.
Пройду без ноши, налегке,
По трём дощечкам над рекою,
С зажатой памятью в руке,
Как доказательством покоя.
Бурлящих бесноватых волн
Так близко языки, так близко!
Жаль, три дощечки те – не чёлн,
А позади – лишь обелиски.
А что на этом берегу?
Цветёт ли сад? Растут ли дети?
И что имею – сберегу,
Пока ещё на этом свете?
ВАРИАЦИИ НА ГЛАВНУЮ ТЕМУ В «РЕ МАЖОР»
Ходить по краешку мечты,
Вперёд-назад…
Задёрнуть зимние холсты,
Сменить фасад.
И вместо шерстяных колгот
Надеть капрон –
Сверкать коленками. А вот –
Аккордеон:
Разжать меха и взять аккорд
От ноты «ре».
Покрасить волосы в бордо,
Подстричь «каре».
И улизнуть в заветный рай:
Жизнь удалась.
Мечте не нужен больше край –
Она сбылась!
КОГДА ЗАКОНЧАТСЯ СЛОВА…
Такой же март увидит свет,
Такую же весну,
Когда себе по венам лет
Бесстрашно полосну
Отточенной, как первый лёд,
Как первый поцелуй,
Беззвучной бритвой: стихоплёт
Проплыл последний буй.
Сознание перечертить -
Пусть ось координат
Побудет пресной, не перчить!
Не сыпать глютамат!
Там, в точке мягкости и сна
Течёт уже апрель.
Такая же идёт весна -
Моя 3D модель…
ВРЕМЯ
Как сложно ждать!
Хоть пять минут, хоть жизнь – различий нет!
Считать песчинки, что текут из темноты на свет -
Переворачивать сосуд и видеть, как река
Песчаная и там, и тут… и эти берега,
В которые заключено от сих пор и до сих
То время, что нам всем дано, и мой печальный стих,
И молчаливое «когда?», и первый жёлтый лист,
И нерешительное «да», и иволговый свист -
Всё кубарем летит, вверх дном!.. Но сожаленья нет.
Все мысли только об одном: из темноты на свет
Текут минуты и часы из вечного песка.
…И снова старые часы перевернёт рука.
В ДОМЕ НА ПОСЛЕДНЕМ ЭТАЖЕ
в доме на последнем этаже
в чёрно-белой маленькой квартире
пахнет поцелуями уже,
пенкой кофе, дырками от сыра.
аромат ложится на постель
сливочно-тягучий, бутербродный.
новый день, невиданный досель,
тянется, такой же сумасбродный.
тюлем занавешен и сокрыт
целый мир от посторонних взглядов.
цокотом подкованных копыт
время отмеряет листопады:
листопадом до – душа поёт,
листопадом после – горько плачет.
и никак не взять душе в расчёт,
что любить, увы, нельзя иначе.
Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ
Я прощаю тебя, как прощаю потерянный день,
Без оглядки назад, без боязни проснуться забытой.
Я прощаю тебя, несмотря на хандру и мигрень,
Светотени игру на осколках мечты, мной разбитой.
Возвращайся скорей из забытого богом вчера,
Из молчанья и дум о зиме, и по-зимнему стылых.
Возвращайся скорей, и мы будем с тобой до утра,
Как и прежде, пока нам не скажет «пора»
Первый снег, прилетающий в виде лохмотьев унылых.
«OBLIVION»*
«Поставить» Пьяццолло и плакать
О том, что болело давно.
На улице осень и слякоть,
А мне всё равно, всё равно!
В моём нарисованном мире
Тепло. Догорает свеча…
И я снова в той же квартире
И в мыслях – щекой у плеча
Родного (родней не бывает).
Как пахнет рассветом плечо!
Забвеньем свечу задувает -
Щеке от слезы горячо.
- «Oblivion» - танго Астора Пьяццоллы
(оblivion – забвение)
РЕИНКАРНАЦИЯ
Меня так всё змеит!
И я шиплю так гневно!
Укус мой ядовит –
Попробуй непременно
К губам моим припасть,
Ты сразу захмелеешь,
И мне не дашь пропасть –
Тигрею я, ты – львеешь.
Ты надо мной орлишь,
Конечно, я ведь fishка.
Ну что же ты молчишь?
Давай, лови! Я – мышка!
Неужто не волчит
Тебя мой запах вкусный?
Инстинкт твой где? молчит?
Смакует лист капустный?
А колкость фраз ежит,
Прямой твой взгляд – совеет.
По спинке дрожь бежит:
Нет, мышка не успеет…
Уже не стрекозит
Воздушное пространство,
А в норке – не сквозит,
И греет постоянство.
Мне больше не мышить,
Уже не позайчеять,
Зачем тебя смешить?
Ещё игру затеять?
Я лучше позмеюсь -
Быть ядовитой слаще.
Последней посмеюсь
Собою настоящей.
СИРЕНЕВАЯ ПЕЧАЛЬ
Лето. Утро. Сиреневой дымкой
Уплывают надежды в июль.
Я, босая, с грибною корзинкой…
Ну а ты - сквозь реснитчатый тюль
Наблюдаешь, как я за ограду
Ухожу. По грибы? Навсегда?
Милый мой, как я всё-таки рада,
Что сказала вчера тебе «да»!
ФОНАРИ
Ах, какие цвели в полумраке осеннем
фонари за окном! Хризантемам под стать!
Одиноко слонялся по берегу Сены
дождь босой. У камина ты сел полистать
свой любимый (тебе его я подарила
в прошлой жизни), зачитанный томик Буше,
сознавая, как сердце ногтём из акрила
я царапнула больно. Теперь ты «шерше
ля…» меня. Но не там, не тогда, не оттуда:
я давно – просто дождь. И не более, чем.
А на полке каминной - с щербинкой посуда,
как с щербинкой – душа на фонарном луче.
ЭСКИЗ
там, в москве твоей, сном запорошенной
мой эскиз карандашный заброшенный
в закоулках желаний нечаянных,
в аромате кофеен и чайных…
среди улиц, машинами сдавленных,
весь минор моих мыслей оставленных.
в том эскизе жара стервой мечется,
но уже есть хандра, что не лечится.
арки старых домов улыбаются
вверх ногами. а лужи сбываются
в снах озёрами южноуральскими,
мне мигая огнями бенгальскими
фонарей запылённых, растерянных,
на тропинках, не мною промерянных…
«до» и «после» - сонатою «лунною».
ожиданье натянуто-струнное,
только тронь – завибрирует шёпотом
в тишине, где ни шага, ни топота,
где ни слова, ни ропота. звуками
воздух сыт. сердце ждёт перестуками.
подоконник в щербинах и трещинах,
как в эссе о мужчинах и женщинах.
пыль веков на ладони по линиям
грустно-серая и странно-синяя.
на эскизе моём след протектора.
твоего или нет? мысли вектором
до москвы и обратно нон-стопами,
закоулками, весями, тропами…
Я
теку-утекаю рекою куда-то,
туда, где нет времени, месяца, даты,
безвременье где и где вечности – море,
где все мы друг с другом встретимся вскоре.
теку-утекаю, стихами стекаю
по каплям по камушкам, не затихаю.
волнуюсь и волны свои разгоняю,
на берег с любовью и лаской роняю.
мой берег родной – всё берёзы да сосны,
рассветы на нём так туманны и росны.
мой берег - пологий, с бегущей тропинкой.
и я знаю, это – моя «половинка».
но я ведь – река! есть ещё один берег,
крутой и обрывистый, но – без истерик.
и я бьюсь о скалы волнующим словом,
волною лаская его снова, снова.
но берег крутой и волне не даётся,
и водам моим одиноко поётся…
река я одна, но – с двумя берегами,
с зелёными травами или снегами…
теку-утекаю меж ними куда-то,
туда, где нет времени, месяца, даты.
В ГОРОДЕ N
Больше тысячи вёрст. Или я не собака,
И прививка от бешенства мне не нужна?
Я прошла напролом - лобовая атака
Для меня, как свобода, была так важна!
В этом городе N в самом центре России
Одиночество тихо скулит у ноги
И виляет хвостом. Не скулить попроси и,
Натянув поводок, замолчать помоги.
Лучше пусть влажным носом уткнётся в ладошку,
В ней отчаянье спрятав. Я, взгляд опустив,
Соглашусь, что я здесь для него – понарошку.
И в сторонку уйду, лишь губу закусив.
Этот город с теплом и зимой вперемежку
Водит за нос меня по проспектам, мостам.
Он устроил за мной настоящую слежку,
И упрямо таскается днём по пятам.
По ночам же в окно фонарями мне светит
И обрезком стучит водосточной трубы.
Завтра утром уеду, и он не заметит
На запястьях моих свежих шрамов судьбы.
АМБИЦИИ
Жизнь проиграю фальшивыми нотами,
Всю оплачу я - рублями, копейками!
Выжмусь, как пчёлка, последними сотами –
Жить мне осталось одними римейками.
Трубы органные стройно красуются,
Там, кроме звуков, моё одиночество
Тягой печной не особо любуется,
Ввысь торопясь улететь, как пророчество…
По полу смело рассыплю звенящие
Я чёрно-белые зебры-ступенечки:
Нет здесь фальшивых – одни настоящие
Бусинки, бантики, фантики, фенечки…
Жизнь проиграла я правой рукою, а
Левой – ещё впереди репетиции.
Фельдшер опять ставит ловко уколы мне –
Я БУДУ ЖИТЬ – вот такие амбиции!..
МОЙ БЛЮЗ
Пауза молчанья всуе
Затянулась на два такта.
Снова я тебя рисую,
Робко начиная как то.
Ритм рваный получился,
Но характер узнаётся:
Мотылёк о лампу бился –
Уголёк мне достается.
Для тебя табулатурой
Расставляю я акценты.
Пусть кажусь кому-то дурой –
Я любви плачу проценты.
Чёрно-белые сороки
Тут и там на нотном стане
Растрещались, спутав строки,
Ждут, когда же я устану
Разтрезвучивать разлуку
В примы, терции и квинты,
Обращая радость в скуку,
А печали – в радость. Квиты
Композиторы-поэты.
Чёрно-белых фраков серость
Терпит блюз мой лишь за это –
За безумие и смелость.
НАЛЮБЛЮСЬ ТОБОЮ ДОСЫТА
Налюблюсь тобою досыта,
Залюблю тебя до сна -
Не всегда вне зоны доступа
Прошлогодняя весна.
Переписанная набело,
Перепаханная вновь,
Стриженая, стерва, наголо,
Возвращается любовь.
Осторожно и с опаскою
Пробирается в постель,
Чтоб своею сладкой ласкою
Отогнать от нас метель.
Отшлифую память дочиста,
Разогрею докрасна,
Налюблюсь тобою досыта,
Залюблю тебя до сна.
ВКУСНОЕ ИМЯ
Я ласкаю твоё имя языком,
Наслаждаясь им, как горькой шоколадкою.
Полагаю, тебе вкус её знаком?
Твоё имя для меня – такое ж сладкое.
Я по букве растворяю за щекой.
Уменьшительно-ласкательные суффиксы
На кусочки я уверенной рукой
Разделяю, ударением закусываю.
Звуки твёрдые и мягкие сплелись
В твоём имени кедровыми орешками.
Оно словно говорит мне: «Насладись
Всеми формами моими, ну-ка, съешь-ка их!»
И я вновь и вновь готова повторять
Звуки имени любимого украдкою.
И в разлуке имя сладкое глотать,
Наслаждаясь им, как горькой шоколадко
КАПЕЛЬ
Снова, как в августе прошлом, бегут облака.
Снова дождями размыта тоски акварель.
Мне бы сейчас в май вернуться (хотя бы в апрель)!
Но не волшебница я, к сожаленью, пока…
Вот и уносит ко льдам моей жизни река,
Вновь позабыты на время ручьи и капель.
Слышится где-то поблизости вьюги свирель,
Там, за углом, притаилась зима для рывка.
Где же мне взять, чтобы выжить, немного тепла?
Капельку яркой и светлой, как Солнце, любви?
Чтоб раскалить своё сердце опять добела,
Чтобы сказать себе снова: «Не мёрзни, живи!»
Чтобы строкою с души моей нежность текла,
Капала звонко «люб-лю-се-ля-ви-се-ля-ви»!
ЗАРЯ
Я просто прозрачный рассвет -
В тумане я, как в молоке,
Купаюсь. И дела мне нет,
Что в этой безбрежной реке
За давностью прожитых лет
Не видно ни зги. Налегке
Иду, оставляя свой след
В судьбе твоей, как на песке.
Зарделся восток, я – заря!
Скажи мне, что грею не зря,
Что видишь в лучах моих толк.
На запад пойду за тобой,
Под твой небосвод голубой,
В закатного зарева шёлк!
СТИХ ЗА СЕКУНДУ ДО СНА
И сыр, и сер, и даже сюр,
Мой вечер, вышедший из комы -
Намокший под дождём велюр,
Такой холодный, незнакомый…
И в фиолетовых драже
Теней, рассыпанных по полкам,
Не вижу смысла я уже.
Закрыты шторы. По осколкам
(От лампочки настольной свет
Ложится остро на предметы)
Блуждает взгляд и больше нет
Других вопросов, кроме «где ты?»
Как обручем, сжимает грудь
Сырая мгла (дожди достали) –
Не выдохнуть и не вдохнуть!
Как будто лёгкие устали
Дышать другим, совсем другим
Составом воздуха, не тем же,
Что ты вдохнул в меня одним
Тем поцелуем. Стало реже
И реже биться там, в груди,
То, что любить не перестало…
Какой-то город… крик «иди!»…
Бреду по улице… устала…
Прохожие таращат взгляд -
В пижаме я и ноги босы.
Льют электрический свой яд
И задают опять вопросы
Фонарные столбы, мол, где
Оставила я в спешке сердце?
А я в ответ тону в воде,
Пульс с частотою в мегагерцы.
Но мне не страшно утонуть –
Я знаю, впереди истома:
Как на плече твоём заснуть…
Когда проснусь, ты будешь дома!
УСПЕТЬ
Уже чего-то не успеть,
Не сделать, не сказать.
Мне колыбельную не спеть,
Пинеток не связать.
Не стать актрисою кино,
Не полететь к Луне.
Но что-то ж, всё равно, дано
Успеть на свете мне?
Плетёт паук под потолком
Надежд последних нить.
И – откровеньем в горле ком:
Могу успеть простить.
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 0 Просмотров: 1137
Метки: серебряный стрелец |
