СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | СВЕТЛАНА БАБАК
1198 дней назад  Цитата('1522679','1522679','6','1248')">Сообщить о спаме
Младший научный сотрудник Научно-исследовательского института рыболовства, рыбоводства и ирригации, г.Сарваш (Венгрия).
Автор трёх поэтических сборников: «Два вздоха до утра», «Boreas. Северный ветер» и «Отголоски памяти», лауреат премии Бориса Шаховского (2004 г.) и Нинель Мордовиной (2006 г.) Астраханской области.
Публикации в журнале «Введенская сторона» (2006 г.), газетах «Литературная Россия» (№52 – 2007 г.) и «Волга» (2003-2006 гг.).
_____________________________________________
СВЕТЛАНА БАБАК. СТИХИ
Одиночество – битая карта.
Не избыть эту вечность до дна!
Всё сначала. В преддверии марта.
И обида уже не видна.
На ладони по вышивке линий
Я прочту отголоски времён.
Будет вечер, топазово-синий,
Будет месяц в улыбку влюблён.
Возродятся Афины и Спарта
В двуединстве мудрейших из сил.
Одиночество – битая карта,
И мой разум её не просил.
Как расплывчатый контур седой и холодной Авачи,
Растянулись по небу туманные нитки заката.
Только дождь пятый день над притихшими сопками плачет –
Ни навзрыд, ни взахлёб – так, как будто душа виновата
В том, что завтра другой будет день, день, отличный от прочих,
В том, что снова в графе «Безнадёжность» появится прочерк.
Бухта встретила мрак равнодушно и чуточку сонно.
Полчаса по зелёным камням и по кромке прибоя –
Только так можно выкроить сердце, не зная фасона,
Не имея лекал, наизлёт, словно Рим или Трою,
Доверяясь фантазиям дерзкой проныры-удачи…
Пятый день сквозь туман дождь рыдает над стылой Авачей.
Неотвратимость заветных желаний,
Необратимость случайных решений.
Грустная дева с повадками лани
Рыцаря Ночи ведёт по ущелью.
Невыносимость вины безучастной,
Непроходимость сердечных терзаний.
Грустная дева под вечер ненастный
В путь провожала, опасный и дальний.
Всё, что несказано, станет преданием,
Всё, что домыслено, выпорхнет птицей...
Грустная дева с повадками лани
Рыцарю Ночи однажды приснится.
Букет подсолнухов в старинной синей вазе
Мне улыбнулся. Комната полна
Чего-то, не замеченного сразу,
Как будто это даже не вина,
А просто сбой в витиеватой фразе.
Рассеянно листали Хейердала…
Ты всё решил на десять лет вперёд,
Но десять – это, право, очень мало
Для тех, кто ищет в каждом брод
И долго говорит об идеалах.
Ты выбросил букет. Я промолчала.
Истома.
Из дома – в тягучую массу.
Истома.
Излома крутые изгибы.
Что снилось когда-то бесстрашному Крассу:
Победа в бою или скорая гибель?
Навеки.
На реки – поглубже запруды.
Навеки.
На веки упал блик рассвета.
Что зрело когда-то в душе у Иуды?
А может быть, строки Святого Завета?
И только рассудок в истоме навечно.
Изломы судьбы. И сигналящий встречный.
***
Вера в любовь и надежда на веру…
Истину в сердце так трудно найти!
Снова нас всех призывают к барьеру,
Снова безумье на нашем пути.
Шаг или два – упадём от бессилья,
И невозможно былое вернуть.
Я распахну белоснежные крылья,
Я отыщу мой единственный путь.
Веру в любовь и надежду на веру
В сердце своём сохранить я смогу.
Снова нас всех призывают к барьеру –
Мы перед истиной в вечном долгу.
ЦИКЛ «ЧЕШСКИЕ СКАЗКИ»
Тринадцатому ландграфу
1.
Почему-то все улицы словно подёрнуты дымкой –
Может, это обычные слёзы, а может, туман.
В тишине фонарей одиноко танцуют две льдинки –
Ты не видишь их танца, он только для тех, кто едва
Научился внимать красоте мостовых. Балаган
На душе.
Воздух, будто хрусталь.
И звезда.
2.
Сказки не пишутся на пожелтевших страницах изящными строками.
Милый мой сказочник, ты всё нарочно напутал на этот раз, правда ведь?
И получилась чуднáя, особая сказка, где ночь лунноокая
Может до сливовых сумерек из любопытства обычного выгореть,
Где возле Лабы так дивно раскрашены крыши и так милы домики,
А догонять электричку приятно, хотя и немного бессмысленно.
В ней, в это сказке, нашлись все ужасные тайны и старые хроники,
В ней так легко не следить за бегущими прочь календарными числами.
Сказки не пишутся на потемневших соборах витражными красками,
Узкою улочкой вверх от вокзала, осенними жухлыми листьями,
Тенью на фоне дрожащего марева стен и нечаянной ласкою.
Милый мой сказочник, можно я буду считать эту сказку за истину?
3.
Тепло ладони. Падебрады. Вечер.
По ненаписанным стихам я всё пойму.
Спокойствие в душе обид не лечит
И горечь не прощает никому.
Прикосновенье пальцев, стук по крыше,
Почти ожившие скульптуры, холод стен.
Мы всё разделим, если ты услышишь
Дрожанье крыльев – вестник перемен.
А через вечность, в маленьком вагоне,
Твои ночные слёзы выплакать смогу.
Спокойствие в душе. Тепло ладони.
Я улыбнусь и вспыхну на бегу.
Засахаренный ломтик тишины
Мне день кладёт на краешек бокала.
А мы опять покоя лишены,
А нас опять безверие искало.
Я не хочу не видеть, но смотреть,
И нам с тобой души должно быть мало!
Но слышу я и буду слушать впредь,
Как день молчит на краешке бокала.
***
Я тебя не спасу. Прокажённых не лечат словами.
Заколдованный круг, за который мне точно нельзя.
Мне осталось бродить с позабывшими веру волхвами
По границе его, как по контуру мира, скользя.
Я тебе не спою. Об ушедших не плачут годами.
Васильковая ночь, от которой мне звонко в груди.
Я осталась опять любоваться пустыми садами.
Если сможешь, сюда обязательно снова приди.
ВИДЕВШЕМУ ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ
Памяти 26 декабря 2004 г.
А я не рад теплу,
Я разлюбил рассвет…
Ю.Шевчук
Глаза – бокалы с кубиками льда,
И отголоски памяти
Прошьют зигзагом
Боль.
Вода,
Как памятник,
Нависший над оврагом,
Срывающимся в «соль»
Горячечного бреда.
Глаза – оплавленные силуэты свеч
На фоне кружев. Консонансом
Звучат минуты –
В тон.
И с плеч,
Уравнивая шансы,
Стряхнёшь свою вину.
Ты спишь,
Но лишь в спокойствии залатанного пледа
Запомнишь сон
О тех глазах, где с песней о ветрах
В зрачки впечатался оцепенелый страх.
***
Я вслушиваюсь в тишину –
Она вызванивает имя…
Волной. Наискосок. По неба краю.
И долго-долго вниз, до беспредельности.
Я ветер. Я безбрежна. Я играю –
Могу все корабли в душе на мель снести –
Волной. Наискосок. К воротам рая.
Стеной. Наперекор. Без сожаления.
И долго-долго вверх, до безграничности.
Я стужа. Я метель. Из кож оленьих я
Могу создать подобие привычности –
Стеной. Наперекор. Межой, делением.
Но ты послушай эту тишину –
Она вызванивает имя…
Не моё.
Букет воспоминаний, листья клёна…
В предощущенье завтрашнего снега
Узнаются и альфа, и омега.
Казалось, понимала с полутона…
Знакомы нерешительные взгляды,
Два силуэта тушью на странице –
Я помню их! Я знаю эти лица
В кленовом серпантине листопада!
Не надо подбирать слова для встречи –
Я научилась чувствовать молчанье.
Совпали наугад, но не случайно
Букет воспоминаний, клён и вечер.
Белый шарик солнца сквозь туман
Над белковой пустотой аллеи.
Воздух пахнет дымом дальних стран
И немного горечью елея.
Спросишь, как дела. Я промолчу -
Километры накрест через сердце.
Хлопья взбитых сливок льнут к плечу,
Тишиной грохочут мегагерцы.
Хочешь, расскажу, как я живу?
Жизнь как жизнь, не хуже и не лучше.
Ветер с веток снимет тетиву
Паутинных нитей неразлучных.
Здесь иначе - всё, до мелочей,
Каждый вдох напоен чужеземьем.
Только сердце стало чуть прочней,
Чуть пореже брызжет вдохновенье.
Белый шарик солнца, как маяк, -
Сквозь туман мне видится Светило.
Жёлтый лист под ноги - это знак
Обо всём, что будет или было,
Обо всём, что кажется иным,
С чем давно сроднилась - так бывает.
Одинокий тополь часовым
Сторожит спокойствие лужаек.
Белый шарик солнца. Я иду.
Утро неспеша шагает рядом.
Хочешь, поиграем в чехарду?
Или наедимся шоколада?
Жизнь как жизнь - везде свои мечты.
Сберегу кусочек своеволья.
Хлопья взбитых сливок, я и ты,
И страна чужого Лукоморья.
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 2 Просмотров: 1363
Метки: светлана бабак, серебряный стрелец |
