СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | ТАТЬЯНА АРХАНГЕЛЬСКАЯ
1084 дня назад  Цитата('1522679','1522679','6','1245')">Сообщить о спаме
..затертый в сутолоке бытия
причудливый алхимик без диплома...
(Т.Архангельская, из стихов)
ТАТЬЯНА АРХАНГЕЛЬСКАЯ
Родилась в Петербурге, живёт в Нью-Йорке.
____________________________________________
ТАТЬЯНА АРХАНГЕЛЬСКАЯ. СТИХИ
РУССКИЕ
Птица в ночи пронеслась неопознанной,
криком взорвав ностальгию осеннюю.
Коли судьба заявилась непозванной,
будешь гадать: с топором иль спасением.
Мы - фаталисты, все истинно русские.
Пан иль пропал! - это клич наш излюбленный.
Но, как щенки, подчиняться науськаны,
а потому - поколенья загублены.
Если встаём, грозно бьёмся за истину.
А уж ложимся – всё стерпим, как водится.
Но и последний скотинище искренно
плачет пред ликом святой Богородицы...
ДВЕ СТОРОНЫ СВЕТА
Незрячему как ты расскажешь о свете?
Так ангел сказал бы, присев на карнизе:
"В нём тайное явным становится, дети.
В нём учится каждый о "верхе" и "низе".
В нём знаешь, кто рядом, и выбрать так просто,
к чему потянуться рукою иль сердцем.
Свет - вечный источник движенья и роста..."
Тут чёрт постучал бы в каминную дверцу:
"Из личного опыта я тут замечу,
что хоть и люблю драматизм и потёмки,
обманывать днём мне значительно легче.
Дебаты в ночи длинны и трудоёмки.
A утром в толпе очень лёгкой добычей
становится каждый снедаемый жаждой
любви, понимания, денег, величья...-
личину за правду сочтёт почти каждый. "
БЕСКРЫЛЫЕ
Описывать красиво этот мир
я не умею ни стихом, ни кистью.
Но света бог - давнишний мой кумир,
а также ритм, стремительный и чистый.
Частенько над собою я шучу,
и первым встречным сердце открываю.
Не славы я - соратников ищу,
которые, движенью звёзд внимая,
простой, неспешной жизнью здесь живут.
Они преграды силой духа рушат.
Вверх на узде мятущиеся души
свои бескрылые тела ведут.
ЗАЧЕМ ТЕБЕ ПРАВДА, ДРУЖЕ?
Зачем тебе правда, друже?
Тебе и без правды туго.
Ты - в центре вселенской стужи,
тебя ослепляет вьюга,
твой конь ускакал в испуге,
а битва - в самом разгаре
(опять подвела подпруга,
ах, черти б её побрали!).
И вот ты, на вид скучая,
всю жизнь свою судишь строго,
сквозь ситечко, что для чая,
просеивая понемногу.
Но где пыльца золотая?
Тут старая лишь заварка!
Тоска тебе шепчет злая,
что всё у тебя насмарку;
что небо твоё - с просвирку,
с полушку - твоё богатство,
и что тебе только дырка
от сушки смогла достаться.
Ты просишь одной лишь правды,
но ждёшь же совсем иного.
Не важно, в чём прав - не прав ты,
ведь завтра всё будет ново:
твой конь и твоя подпруга,
и даже твоя удача.
Так что обопрись на друга,
ни страха, ни слёз не пряча.
Нам только ночь продержаться
сквозь рёв драконий и стужу.
Ты можешь ко мне прижаться.
Так будет теплее, друже.
БУДНИЧНАЯ НЕЖНОСТЬ
В нашей будничной нежности серости нет.
В ней сокрыт непрерывный ласкающий свет,
не нуждающийся в очень громких словах,
доказательствах и баснословных дарах.
Мы - как в русле одном две свободных реки,
мы играем крещендо в четыре руки,
мы пронизаны нашим неброским родством -
незатейливой смесью любви с волшебством.
Душа стремилась к высоте,
рвалась на привязи и билась.
Ей жизнь земная снилась, снилась...
Во всей своей непростоте.
Творится в полудрёме стих -
вязь звуков, магии и точек.
Но после пробужденья, впрочем,
припомнить разум не захочет,
каких открытий дух достиг.
У КАЖДОГО - СВОЯ СУДЬБА
У каждого - своя судьба.
У каждого - своя мольба.
Cвой сокровенный сад чудес,
где страх и боль теряют вес.
Своя заветная струна,
своя китайская стена.
Свой, возведённый на крови,
Спас - средоточие любви.
Я перед всеми неправа
и перед всеми виновата,
в глуши заброшенного сада
взошла, как сорная трава.
Но если б где-нибудь вдали,
в краю ухоженных газонов,
среди нарцисов и пионов
садовники меня нашли,
тогда, на странный сей росток
нимало подивившись, сразу
меня поставили бы в вазу
как экзотический цветок!
НЕ ГОВОРИ МНЕ "НУ, ПОКА"
Не говори мне: "Ну, пока!"
Так просто кануть в бесконечность!
Твоя беспечная рука,
на миг опережая вечность,
так странно держит на весу
турбину яростного света,
что я в своей груди несу.
Без сожалений, без ответа.
Вне времени и пространства
с пронзительной простотою
в едином обьятьи двое
тела и души смешали
и стали одной душою,
а может быть светом, водою.
Кто знает, чем они стали
вне времени и пространства...
Когда-то любимый, когда-то родной,
придёшь, пред собою самим виноватый,
застынешь в молчании передо мной,
готовый прощённым быть или распятым.
Седой, одинокий, усталый. Чужой.
Приюта нигде для себя не искавший.
Придёшь. С наконец-то открытой душой.
Единственный и навсегда опоздавший.
Пристанище нам ненависть дает,
когда любовь безжалостно обманет.
Она нас жаждой мести одурманит,
тропой адреналина поведет,
и, позитив сменив на негатив,
построит антимир с антилюбовью.
И небо вздрогнет, ангел сплюнет кровью,
вновь Сатаны рожденье ощутив.
Глаз покаянно не опускаю,
не пытаюсь умыться слезами.
Я на то, что свершила, взираю
до бесстыдства сухими глазами.
Все приму, что заслуженно мною,
до последнего взгляда впитаю.
А потом со своею виною
бесконечную ночь скоротаю.
Я Вас прошу - смутите мой покой
случайною улыбкою иль взглядом,
мгновение со мной побудьте рядом,
нечаянный, негаданный, родной.
Я Вас прошу: спокойствия печать
с души моей снимите. Появитесь,
ко мне рукою светлой прикоснитесь
и не успейте ничего сказать.
О, Вам так просто, просто мне помочь!-
Возникните, нежданный и непрошенный,
поймайте взгляд, на Вас случайно брошенный,
рукой коснитесь и уйдите прочь.
МОЛИТВА О МАМЕ
Она умерла от грусти.
Судите ее не строго.
Столь пыльной была дорога,
душа же - столь одинокой.
И бремя всего земного
вдруг стало чрезмерно тяжким.
Пустите ее на небо,
простите ее, бедняжку.
ЗА ГОРИЗОНТОМ
За горизонтом,
в дальности дальней,
в замке чудесном,
в башне из света,
время течёт
беспечально для мамы -
вечный покой,
бесконечное лето.
Сняты обузы,
смыты морщины,
вся она - дух,
озарённый любовью.
Нет у неё там
для грусти причины,
мудростью стало
всё, что было болью.
В отдохновеньи
от опыта жизни
силы для нового
опыта полнит
в башне из света
сейчас моя мама.
Только меня она там
не припомнит.
КОНЕЦ ЛЕТА
Одним неуловимым жестом,
произведённым тёмной ночью,
остатки летнего блаженства
изъял из мира кто-то. Впрочем,
оставлен нам в напоминанье
один зелёный лист престранный
(ещё не сосланный в изгнанье)
средь прочих, жёлтых как бананы.
Немного грустно. На моих глазах
уносит ветер по кусочкам лето.
Звучит серьёзность в птичьих голосах,
и с каждым днём все позже час рассвета,
но ближе, ближе осень. По ночам,
желтеют, словно созревают листья,
и грусть вступает в наши сны и мысли.
А ветер дует, гладит по плечам,
мне сострадая как ребенок, льнёт,
не виноватый в том, что время года
меняет так безжалостно природа.
И убеждает в том, что все пройдёт.
БЕССОННИЦА
Бессонница приходит нам на благо.
Ночь коротка, и на столе бумага
невспаханною белизной листов
зовет к труду. И вереницы слов,
собою наполняя тишину,
не позволяют отойти ко сну.
Морфей бежал. И снова, до утра,
суть бытия на кончике пера.
НАЗОВИ МЕНЯ..
Назови меня
незабудкою -
никогда тебя
не забуду я.
Назови меня
розой красною -
буду ярко рдеть,
не погасну я.
Назови меня
зорькой вешнею -
буду ласковой,
буду нежною.
Ну, а если, друг,
со мной будешь груб,
стану я ничьей,
как лесной ручей -
сетью не поймать,
словом не связать.
Расколдуюсь я
от твоей любви.
Не вернусь назад,
как ни назови.
МЫ УЖЕ ЗДЕСЬ РОЖДАЛИСЬ
Мы уже здесь рождались,
но не помним деталей,
только смутное чувство
нас на поиск ведёт.
Мы не юные души,
мы везде побывали,
но попались как белки
в этот круговорот.
Мы не раз уходили,
но всегда возвращались,
то ли по принужденью,
то ль по воле своей.
Вспомнить бы, кем мы были,
для чего мы рождались
из космических высей
елисейских полей.
ШАГ НАВСТРЕЧУ НЕБУ
Скорей. Шагнуть навстречу небу.
Шагнуть мучительно и страстно.
Из этой тесной были - в небыль.
Из этой плоскости - в пространство.
Шагнуть, нутром, как зверь, тоскуя.
И вспыхнуть сутью сокровенной.
И, содрогаясь и ликуя,
прожечь собою ткань вселенной.
ПОЗОВИ МЕНЯ
Позови меня, любый,
я пойду за тобою,
будут сонные травы
в пояс кланяться нам.
А когда твои губы
обдадут меня зноем,
стану пить я запоем
мёд и хмель пополам.
Может ты и обманешь,
чужаком утром станешь,
не повесишь мне гривну
золотую на грудь.
Я стерплю, не заплачу,
судьбу переиначу,
проживу без тебя я,
проживу как-нибудь.
Дождевой стану тучей,
стану ивой плакучей,
стану жалобной песней
на устах у людей.
Что ж ты, глупый, наделал,
был же свет, только где он?!
А сошёлся он клином
на тебе, лиходей!
НИТЬ СЕРЕБРЯНАЯ В ГРИВЕ
Нить серебряная в гриве -
я помечена луною.
Тривиально это в мире
называют сединою.
И когда мое дневное
золото пойдет на убыль,
позовут меня в ночное
вдаль серебряные трубы.
С каждой ночью буду дальше
уходить в другое поле,
где намного меньше фальши,
и намного больше воли.
Стану чаще, чаще, чаще
уходить и возвращаться,
от земной любви и счастья
постепенно отучаться.
Золотые эти путы,
эти нежные швартовы,
все слабее меня будут
здесь удерживать у дома.
А когда, еще не скоро,
в гриве серебра достанет,
я окно открою ночью,
и луна меня притянет.
Ах, надеюсь, что мне хватит
времени, чтоб стать мудрее.
Так крепки мои объятья,
так еще любовь сильнее.
НАС ЖДУТ ИНЫЕ НЕБЕСА
Нас ждут иные небеса...
Мы замираем по привычке,
когда нам снова чудеса
пророк в последней электричке
пообещает в трех словах,
пройдёт с протянутой ладонью,
немытостью на миг обдав
и - так немыслимо - любовью!
НАРИСУЮ
Нарисую дверь
в мир иного солнца.
Там могучий зверь
об ноги потрётся,
и по глади вод
в полночь, в полнолунье
медленно пройдёт
мудрая колдунья.
Впрыгнуть ли в челнок,
следуя за нею,
иль в туман дорог
отпустить, робея?
Ласково урчит,
небо подминая,
дивный зверь и мчит,
а куда - не знаю.
Паутина звёзд
дремлет в ожиданьи
магии и грёз,
песен и сказаний.
В мир волхвов и фей
нарисую дверцу,
чтоб впустить в «теперь»
то, что ищет сердце.
ГЛАЗАМИ РЕБЁНКА
Она рисует мир
и миру просто верит.
Ей ведомо, что жизнь
на диво хороша.
В её ручонках кисть
не может лицемерить,
её творенья нам
не эталоном мерить.
Как песню оценить,
когда поёт душа?
БАБУШКА-ВЕДУНЬЯ
Ах, бродила я по лесу,
замороченная бесом,
столько времени плутала,
вдруг как вкопанная встала.
Здравствуй, бабушка-ведунья,
толь знахарка, толь колдунья!
Пропусти в свою избушку,
одари хлеба горбушкой,
завари стаканчик чаю,
от которого крепчают,
уложи поспать на лавке,
брось в огонь щепотку травки...
Развиднелася дорога,
снов наснилось много-много:
где намёки, где подсказки,
где мазки волшебной краски.
А проснулась в чистом поле,
выпущенная на волю,
и уж не видать избушки
и затейливой старушки.
Улетела на метле
в нежном лунном серебре?
Или увела избушку
на далёкую опушку?
Не дано про то знать мне.
РЕЦЕПТ
Смешать кусочек тишины
с прохладным серебром луны,
залить обильною росой,
по коей бегал эльф босой,
для вкусовой изящности
добавить Млечного Пути,
лапландский ветер по весне
и маленький полет во сне.
Mешать наружу изнутри,
шепнуть три раза до-ре-ми
и восхищенно осушить.
А после - чудеса вершить!
СЕСТРЕ
Мне грустно от того,
что ты уже уходишь,
вымеривая путь
билетом в самолёт.
Ещё пока ты здесь
по дому сонно бродишь,
но чемодана зев
забыться не даёт.
Я знаю наизусть,
так должно и должно быть,
и в паре тысяч миль
нет повода для слёз.
Но ты сейчас уйдёшь
и мне придётся штопать
отсутствие твоё
как дырочку.
Всерьёз.
ПУТЬ В ОБХОД С ДОН КИХОТОМ
Постой, так тонок нынче лёд.
Нельзя тут ни по льду ни вброд.
Нам выпадает долгий путь,
но вспять судьбу не повернуть.
Пойдем же, гордый Дон Кихот,
я поведу тебя в обход
сквозь плотную завесу тьмы
и всё, чего боимся мы.
Нам будут сниться миражи,
их там - как воробьёв во ржи,
мы будем с ними воевать
почти что насмерть. Но опять
к утру все раны заживут,
а трубы снова позовут,
и будет тощий конь готов
в путь тронуться без лишних слов.
Потом сотрётся глянец с лат,
тоска усилится в стократ
и дунет ветер перемен.
Мы славу отдадим взамен
кратчайшего пути домой,
чтобы застать ещё живой
не Дульцинею из мечты, -
а ту, что символ теплоты
и дома, где тебя всегда
ждут хлеб и чистая вода.
И где, коль жизнь прожить СВОЮ,
не меньше славы, чем в бою.
БЕРЕТ
Мне сестра говорит:
"Вот, дурацкий берет!
Ты его не снимала,
похоже, пять лет.
Он на гриб-альбинос
очень сильно похож,
и когда ты подальше
его уберёшь?"
Ну, а я пожимаю плечами,
смеюсь,
своей младшей сестрёнки
почти не боюсь,
но при этом никак
не могу объяснить,
что возможно
предмет этот глупый любить.
Он - природной рассеянности
атрибут,
над которым беззлобно
подшучивают.
В нём - права на неспешность,
столь нужные мне,
а ещё -
хрипловатый седой шансонье.
Я его не сумею
другим заменить,
он самою собой
помогает мне быть,
он мне голову греет
уже столько лет!
А она говорит, мол, дурацкий берет...
Я, может, недостаточно умна
и не безоговорочно красива.
Я чуточку ленива и спесива.
Но в сердце есть заветная струна
(запрятанная очень глубоко),
и иногда с неё слетает нота.
Мне в этот миг так дышится легко!
И в этот миг я здесь не просто кто-то;
затёртый в сутолоке бытия
причудливый алхимик без диплома.
Нет, в этот миг я - истинная я.
И у меня - на этот миг - все дома!
НАЕДИНЕ
Наедине со всем. Куда могу я деться
от вечности души, от бренной жажды сердца,
от жаркости крови, от буйности ума?..
Нет посоха в руке, пуста моя сума:
наедине со всем, наедине с собою.
Пред сущностью проблем, пред жизнью, пред судьбою
стою окаменев. Уже едва дыша.
Но слышу голос свой: "Пусть победит душа!"
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 4 Просмотров: 1632
Метки: серебряный стрелец, литературная премия, татьяна архангельская |
