Anonymous

Мне слово не даёт покоя…
Не скрою…
Этот смуглый дар - переполнять ладонь…
Сухим и жарким цветом растительной фактуры бытия…

Так много это…

Снова погружать раскрытые ладони удивлённо
В бордовые и рыжие цвета
Точёных лепестков, пронзительно-опавших…

Как иглы дикобразов в одной фразе
Которым холодно и хочется тепла
Но ближе будет больно…

Я дважды перечеркиваю текст
Моей великой вечной жажды
Ромашково - вишнёвой, терпкой

Мне слишком мало…
 

Сайт автора: homo-domesticus.mylivepage.ru

СЕРГЕЙ ДОБРОНРАВОВ. СТИХИ

Иллюстрация к стихотворению "ОСЕНЬ РАЙСКАЯ" - графика С. Добронравова 

________________________________________________________________

ПЕСЕНКА О ВОЕННЫХ ЛЁТЧИКАХ

И мёртвые летчики смотрят в небо (катаясь по небу на облаках)
Их волосы белы, их речи немы
Их души в обугленных цинковых швах

А пепел нездешний все вьюжит по полю (в застывших зрачках отражается май)
И мёртвые летчики прыгают в небо
На сбитых машинах с Земли прямо в Рай

СОЛНЦЕ-МУЗЫКА

Жёлтый луч на моем окне. Солнце играет с тучками
Солнце-музыка на моем окне вытворяет всякие штучки

Ваза… в вазе сухие цветы василькового цвета неба,
Когда вымыты стёкла и пол ярко жёлтый
И серые бледно, когда тучки играют в футбол

То темно, то светлеет в углу, с занавеской играя в пятнашки
Ветер клонит цветы на лугу. Васильки
И смешные ромашки

ОСЕНЬ ВОСЕМЬ

Среди новых времен и сезонов только осень - моя пора
Больше всех мне любима осень - только осенью мне пора

Белый лист индевелым утром до окна моего долетит
И к окошку прилипнет ветер и прогонит мой сон-аппетит

А над крышами плачет осень, и забросив дела на-потом
Я не буду осенью дома, мне не нужен осенью дом

Слышу поступь зимы новогодней и прошедшего лета звон
Дышит ветер в Лицо твоё ровно, проступает забытый фон

Мне назначено сроков восемь и лицо мне твоё не забыть
Мы увидимся снова, Осень. Только Зиму бы – пережить…

КОВИНАНТА

Встретились двое, один и другой и один был другому Чужой
И возник договор - поделить остальных. На Своих и Чужих.
На Чужих и Своих. И попятились двое… Один и Другой.

И руки пожали не правой рукой (а правой тянулись к мечу)
Ничьих прикрепив, договор закрепив табличкой на лбу
Что-читай-не-хочу…

И скалы над Каждым, и пропасть без дна
Одна лишь помета осталась, одна.
Печать что на лбу (и почти не видна)

Лишь малая мера - Орёл да Реша. Кто рыж, а кто чёрен
Кто бьёт не спеша. Кто пьёт торопливо, чья омут душа…
Кто тать, а кто светел. Кто прав, кто левша

ПОКУШЕНИЕ НА ВОДЕ

Я помню тот год, когда надо мной клинок занесли
Настоящий. Стальной. Нестрашный, десертный
Чтоб стал я ничьим…
Незаметно
В том зеркале стали пригоршня блеснёт
Кто возьмёт?

Ту планку на уровне За–Под-Небесном, задрав подбородок
Я вижу, что весь я распался на части
И кто соберёт?

И год, что ушёл. И другой, что ушёл. Не шибко, не валко…
Лишь несколько фото. Нестарых… цветных…
Ослепительных
В полдень

МАРС – ПЛАНЕТА ЛЮБВИ (Триптих г-ну Волошину, слева…)

От красных вдали плоскогорий, вдали от прекрасной Земли
Миры меж собой хороводят. Невидимы и вдали

Планета планете вторит, в долинах светло от любви
В цветном марсианском море земные плывут корабли

Ошибок чужих не повторим, кострами себя оградим
За сбитого нами пришельца двух наших не-сбитых дадим

КАК Я ПЛАКАЛ, РОДИВШИСЬ НА СРЕТЕНКЕ

- B.C. - Аист мой промахнулся эпохой,
(всю жизнь мне теперь что ли охать?)
Но злится в душе обидка, что вышла, дескать, ошибка…

Что буду рожден я в поле, и буду расти в неволе
И слушать устану придирки, и буду убит я в цирке
На красно-песочной арене я в дикого бога поверю
И публика будет реветь и зрелищу гимны петь

Я буду разорван на части и тем успокою страсти..

А век нынче только третий рождается летом этим
И кануло в Лету Слово до Рождества Христова

- A.C. - И я проскользну незамеченным в атомный век помеченный
И буду зачислен в Роддом и на Цветном – мой дом

И мама меня успокоит… но ревом душа заходит
Как слышу, что рядом с нами (в соседнем известном здании)
На той же самой арене все те же дикие звери
И нету и них поста, и нету на них креста

И век нынче снова третий рождается летом этим
И трижды считать до ста до первого Рождества

КОРАБЛЬ-ПЛАХА
(порт приписки: Треблинка)
Всегда в бортах есть микро-течь
И невозможно уберечь шпангоуты, борта и души
И тихо вроде… но сочится…
И набегает и больно ранит…
Беды улыбка, почти ухмылка… И все вдруг вздрогнут!

Наветы взвоют, почти советы, ответы…
Места заполнят. И крики, крики. Что в уши вбиты…
Не глохнут уши…
Корабль-плаха плывет по морю. Плывет по суше

Не сохнут руки. Опять умыты?
Всё не отсохнут? Не все убиты?

Как страшно в трюмах… Не рассветает. И слышно вновь…
Как вновь сочится… Переполняет… Литье из кожи
И не водица… Сочится кровь…

Как душно в трюмах… как сверлит щели та злая сочь…
Перед рассветом… в любое время
На море ночь

ВРЕМЯ ФИЛИППИК

Расскажи о забытых победах, о потерянных снах. Развяжи!
Нить… Тропой Ариадны выйди на Берег
Толпу рассмеши…

Рваной походкой, плечом
От меча рваным, речью косноязычной
Личной обидой, как личной победой

Плавной походкой и ритмом привычным. Видишь?
И стихли смешки. В задних рядах перестали толкаться. На галерах
Перестали смеяться. Слышишь?

Уши открыты и дышит толпа (и дыханье её горячо)
Ты стоишь. Твои икры толкает волна
И изранено медью плечо

ЛЕТО МИЛЛЕНИУМ

Не от твоих ли слёз закат на море
Такой солёный?

Не от твоих ли рук так мягок пух
И тополиный ветер так тёпл и светел?

Не от твоих ли глаз в последний раз
Зажгутся звезды и рухнут в травы?

Не та ли осень те травы скосит?
Зовёт морозы. Что белят косы…

КОГДА Я БЫЛ МАЛЫШОМ

Когда я был малышом и ходил нагишом
Без одежд и надежд

Никаких барышей. Рейтингов, кутежей. Голосов, передач на завтра
Всех серьёзных вещей. Нерешённых задач. И отложенных встреч

Как всамделишно всё вокруг было раньше
Только дальше. Всё дальше и дальше. Круг уходит из маминых рук

И не вдруг почему, что за чем и почём? Видишь меч над плечом?
Между плеч видишь меч? Над плечом, над нагим, над другим?

Не бывать мне уже малышом. Не таращиться пристально в темень.
В черноту, где песок мой отмерен

Где встречаются наши надежды. Где неслышно мне снимут одежды
И оставят меня нагишом

СЕНТИМЕНТАЛЬНАЯ ПРОГУЛКА ПО ЦАРИЦЫНО

Вроде бы тучки собираются (закрыл ли я окна?)
Оглядываюсь наверх и поверх голов
Вроде бы дождик вверху намечается
А может всемирный потоп начинается?

Иду по дороге. Воздушна тревога и страшно немного
На небо взираю с опаской. Эта сторона неба при обстреле опасна

В этих местах души боятся суши
В этом краю ангелы вместо персонала
Толпятся у края, стайкой у бездны
Плачут, перелетая с места на место

Тяжёлы те капли, похожи на ускорение. Камнями летят.
Камнями и падают. На удивление точно. На долю височную

И камнепадом дождик льётся, в висок попав
О кисти бьётся… пройдёт, не глядя усмехнётся…
Обстрел закончен, только криво сползают капли по лицу
По моему

ВИЗИТ
Забыто что-то… Мне не вспомнить!
Все время сзади… Не догнать!
Не обернуться, не узнать, не подойти…

И тот же облик за окном задернут марли занавеской
И в комнате темным-темно… и аргументы вески, вески…

И контур тот не шевелясь… всё ближе, ближе… не таясь
На ухо мне секреты мира
Все шепчет… И я весь дрожу…

Я знаю, что не обернуться. Чуть оглянусь…
И он уйдёт!

Лишь ветер марлю отогнёт. И куцо отзовутся ставни
Окно светлеет. Миг упущен. И только воздух
Гуще, гуще…

НЕНАПИСАННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

Я не хочу предлагать никому мой последний этаж
Если б можно было понять… надо же так
Что ж… Видно жить буду, откуда видно
И слышно, как обжигает нагретое сердце

Выбирая крышу повыше и без антенн
Чтоб не проткнуться, а опереться
Чтоб прокатиться и не разбиться
И ниже…

Не слышит никто, как мяч золотой мягко катит по крышам
Самый-Круглый-На-Свете (в фольге раскалённой шипит в облаках)
И на круги возвращается Ветер
А ниже…
Дети в колготах, тёти в заботах и дяди в штанах

Я читаю в газетах осторожные фразы
С просьбой – "последний не предлагать"
Просьбы, которые мне не понять
Я смеюсь, читая их к разу от раза

ВЕРА В КРАСНОЙ ОБЛОЖКЕ

Я верю в тебя, как в истину прописную
Как в записную красную книгу
На глазах у всех я подойду к Тебе, чтобы сказать
Тебе
Что верю в тебя, как в воду с небес
Как верят в свободу, как она есть
Как верят собственной коже, промокшим ногам и слезам
Как верят в огонь на ладони, подаренный диким богам
До того, как они одичали

В печали и радости
Я верю в тебя, как в Начало, как верят в Последний Парад
Как верят босыми ногами в раскалённый песок
В дырявый висок в мелодраме
Как верят в дары и потери…

КОРЯВАЯ ЛЮБОВЬ

Знаешь, как я тебя люблю? Нет! Не знаешь. И не узнаешь…

Я топлю свои чувства и мысли (которые рвутся наружу)
Я хочу, что бы не было хуже. Ежедневно топлюсь, зная брод

Я ловлю побежавшие мысли (задышавшие, словно куницы в загоне)
Тороплюсь, тороплюсь, тороплюсь
Запыхавшись, стоит на перроне
Кто-то в маске…

В ночном мегафоне… прибывает под вечер вагон
И меня изнутри прибивают! Клети, двери…
И масляной краской кто-то водит снаружи (и в маске)

По дверям, по бойницам, по щелям… превращая секунды в недели
Поперёк угловатых уступов превратив известняк в перламутр
Вновь выводит декады в минуты

И корявые светятся буквы
Как любовь…

ИЗ ТЕРМИНАРИЯ

Нос замёрз от открытой форточки
(всему остальному под одеялом уютно)
Но больно чудно все это…
Наверное, сон… только смутный…

Я шел по какому-то краю (наверное, мира) тянуло попрыгать с обрыва…
По краю какого-то гребня. Мимо спальни с открытой форточкой
В исповедальню. Просить отсрочки

Мимо стука ножей и вилок (наверное, в райской столовой)
Тропа превратилась в тропинку. Ограды - в заборы…
Я шел мимо старых ошибок. Наверное, к новым

ОСЕНЬ N

Эту осень жгут дымом от листьев. И делят запах от дыма
Каждому по кусочку… Каждому с отдельным наброском
Ярко-жёлтому. Или красному. Или с оранжевой корочкой
И мне достался кусочек…

А костры тем временем превращаются в точки
Сначала горячие. Потом вечереет. Потом незрячие…
Ещё холоднее… Вплоть до заморозков…

И наконец-то! Ночью! Костры!
Стелят! Ледяные!
Борозды!

И заморозив траву до хруста
Воспламеняют рябину и поджигают
Звёзды

О МАССОВОМ НЕДОВОЛЬСТВЕ В МОХНАТЫХ РЯДАХ

Всё чаще в звериной чаще Зверьё ощущает неловкость…
Смущает создавшаяся обстановка. А именно
Остановка смущает в развитии. Отряда… такого родного!
(Но, возможно, с явлением этим надо бороться в масштабах вида?)

Зверьё чувствует нарастающую обиду…
Альтернатива в общем то ясная. А именно

Почти все в отряде согласны, что, шагая из века в век
По треку естественного развития и борьбы
Отряд достиг совершенства, то есть зашёл в тупик
(Не бежать же в сторону человеков)

Недовольство зреет в мохнатых рядах…
Неустроенность в жизненных планах…

Так в какую же сторону двигаться? С какой целью отряду плодиться?
Размножаться или топиться? Быть? Или прыгнуть с обрыва…
и Удивиться!

Как же многого в жизни можно было успеть…
Как же долго можно было лететь…
Если бы отряд двинулся…

В сторону Птицы

ИССЛЕДОВАНИЯ НА ГЛУБИНЕ

Глубже самого большого числа. Так глубоко
Что мысли становятся облаками. И если задрать подбородок
То можно увидеть, сидя на облаке лёгком, как под ногами
Проплывают тени от помыслов…

И рядом со Смыслом. В центре Громадного Шара
Необъятно-Оранжево-Тёплого
Мерцает Душа

Где-то между левым сердцем и правым лёгким…

ПРИСТУП

Что такое? Шизофрения? Ну вот опять… Достал билет
В середину первого ряда… И вечером тёплым после работы
Спешу в варьете… И там попадаю…
На плаху!

Со всего размаху меня впечатывают
В чужую засохшую кровь… и где-то в углу,
Перекошенным взглядом я ещё вижу…

Как в последних рядах кто-то просит пройти
На свободное место… в серёдку…
Поближе…

ЭТА ПРЕКРАСНАЯ ОСЕНЬ

После тёплого лета и перед холодной зимой
Кончается эта прекрасная осень
Затихают сонеты в пустеющих парках
Но мы по-прежнему просим у Бога, чтобы нас не забыли
Мы жаждем подарков. Ежедневных и ежегодных
От родных и любимых. От еле знакомых

Эта прекрасная осень никогда не закончится…
Уже носится снежная пыль по ночам
И зеленеет трава на элитных газонах. Вечный Fresh
Полыхает рябина, предлагая себя, весь свой 100% рябиновый сок
Но народ не клюёт. Он устал от рока и рэпа, на дворе XXI-ый

Новый сейшн и только за сash
Настигает реклама в самых спальных районах
И народ по слогам читает слоганы, подпевая IT
Crazy TиVи - Старые ноты - Сообщение ТАСС
"Наш прекрасный осенний призыв выбрал новые роты…
Пушкам, знаете ли, по-прежнему, не хватает мяса…"

ТЁМНО-СВЕТЛАЯ ВЕРСИЯ ЛЮБВИ

На тёмной стороне любви лязгают ножницы гусеницами
Вырезанные из бумаги овраги выглядят продуманным пазлом
Бумага хорошая и мелованная (финская, наверное…)
В бездне этих оврагов – свёртки, обёрнутые в парусину
В свёртках – железо. Мне надо понять, как это устроено…

Мне надо знать это! До зарезу!

На светлой стороне любви в формате А4 – законченные портреты
На них – отпечатки ладоней. Тёплые. На ладонях – перчатки
Эта защита скорее уютна, чем хоть как-то реальна…
(Достижение убивает смысл, но защита – всегда моральна)

На портретах, на фоне местности - хворост оврагов
В декоре оврагов - предметы и лики
Знание по-прежнему умножает скорбь…
Я заглядываю мельком в бездну

И захлёбываюсь в немом крике

ВОСТОРЖЕНИЕ

Синие рыбы плывут мимо двери. Мимо ковра. Маленькой стайкой
Мимо металлических водорослей
(мелодично поющих что-то из Моцарта)

Прямо по воздуху, без доказательств
По течению легкого бриза уплывая в прихожую. Вниз
По причине инстинкта. По-хорошему, по-домашнему
По стечению обстоятельств

И тогда, в нечётные будние ночи
Мне снятся те звуки

И это похоже на… Коло-ко-ла!
(из далекой прихожей)

На капли из серебра. На морщинки из лака на старом клавире
Пятилетними пальчиками прикоснувшись к нему
Наверное, именно так
Услышал – Впервые – Волшебную – Флейту – Крошечный - Моцарт

С самой первой секунды, почувствовав в Такт

НОСТАЛЬГИЯ (Триптих г-ну Волошину, прямо…)

Зимой комары не спятЪ, но здесь не бывает зим
А летом они здесь не водятся. Благословенное место. Холмы…

Укатали за тысячу лет горки крутые…
Ускакали сивки, осела пыль. И забыто право войны
Окруженные тайной забыли, о чём эта тайна… как это было…

И в чаще вепри больше не водятся
И на старой дороге повывелась конница…

На протёртых ступеньках Дома времён сарацин
Кто-то сидел напротив дороги… оставил очки против солнца…
Забыл…

На скамейке в грушёвом саду – раскрытая книжка (ненужная вещь?)
Безделушка в форме раскрытых ладоней, а в гостиной – камин
То есть признак того, что надбровные дуги больше не развиты

Как это много! До завтрака
Искупаться в бассейне (за Домом)

После Костров. После Снов (пусть нелепых немного)
В первой стране, где Вечером-Нет-Комаров

GIF-INTERLACING-MAY

Гроза. Первомайская. Вымыла окна. Спасибо. Очень приятно…
Как-то самому не очень хотелось. Ждал помощи. Со стороны
(Метод Атоса, то есть само как-нибудь…)

Как-то невнятно в начале… И вдруг
Забушевала! Кроме окон моих… заодно и соседей!
И слева! И справа! По следам, по вчерашним…

Ни-ка-ких исключений! Ни-для-кого! РасТотальная Пляска Воды
Пробушевала. Приключение. Видео. Маленькое. Домашнее…
Эпизод. Сувенир. Гидро – Встряска…

Будка. Синема. Я стою у окна и кручу ручку тугую…
Старый проектор. Как будто Ректор-Ворчун Порядок решил навести
Как будто Мир этот… похлопали по плечу

ВЕЧЕРНИЙ ЭТЮД В ВЕЧЕРНИХ ТОНАХ

На горизонте тучи. Сивые, синие и чёрно-серые
С багряной опушкой. Как будто город стоит на подошве.
Как будто город упёрся в подножие

Не обязан как будто… но всё-таки должен…
Хранить под палубой жерла и прятать в ладонях нож
И горны на башнях. И стражу на марше

А ночью заступит ветер. И погонит по палубе чёрной сивые клочья
А утром приступит дождь переменный
И затушит на башнях огни от Эльма Святого

И в луже утопит оброненный нож…

Я ЗАБЫЛ РАЗМЕРНОСТИ ПЛОЩАДИ

Господи, я искал… Пощади!
Оставь позади мои сложности
Наверное, в этой задаче… речь идёт… о ключах к задаче?

Из тысячи виноватых улыбок рождается наша нежность
Виноватые мы. Без вины. Пощади нас, Господи!
Не давай нам сдачи!

КРИЗИС СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА

Ночью (в прозрачный октябрь) я слышал, как ветер
Называл меня по имени-отчеству. Вот почему не спалось…
Хотя по усталости, помню, вплотную меня подвели
К рекордной черте…
В условиях чистых (и близких к домашним) услышав часы…

…грузили песок, мешок за мешком. И тонна за тонной. И прорву за прорвой.
Подавали за вагоном вагон. За составом состав. И милю за милей давили…
Наполняя песком… И всё по виску носком сапога
Норовили…

…Я помню, у них очень сильные локти, смолистая шерсть
И отличные когти (и пелось им здорово)
…помню, дали свисток, лязгнул буфер
И скрипнули доски, что-то ёкнуло, что-то такое… чего так хотелось

…пели всадники сильно и мощно на осеннем ветру
И последние горсти торочили к седлам…

…за оконным стеклом стыла просинь, светлело
И Хитрый Фонарик, зажжённый до нас, гасил по обочинам отблески ночи
По дороге в лощину, ставшей на ночь короче

КРАСОТА ПО-МОСКОВСКИ

У дома поодаль клети и окна на стенах отвесных
Напротив окон, Прямо–Передо-Мною, бетонной колонкой
Счастливый фонарь. Он то рыжий, то белый
И как небо, он тонок и светел. Позади его ветер

Очень ловко он пригласил на тур вальса стайку древесную
Я отчаянно как-то заметил, как трепетно
Кладут ему в стайке ветви на талию…
(а он такой ветреный)

Как же охота заранее выучить эти ноты
Вслушаться в эти звуки, в стуки по подоконнику
Чей-то шёпот…

По окну ровным строем бегут титры и взмахи
И тени от взмахов на оранжевых стенах
Лоск и копоть в полоску. Красота по-московски

ПОВЕСТЬ О ДЕВОЧКЕ АНЕ И МАЛЬЧИКЕ ВАНЕ

Пролог. Сегодня не Праздник Победы
(замолённая кровь отмененных фамилий)
Сегодня прохладно и тихо. Пахнет снег, остывает земля…

Над листьями мокрыми, ночью политыми
Вечно синее небо, "хороший денёк…"
И как-то не верится, что подарили
Что этот денёк подарен другими - которых нет с нами - которых убили

Анечка. Её любили. Берегли, как могли. Её было шестнадцать…
По возрасту в дочки и внучки. В дивизии только наш Ваня был младше её
А война стала няней

Она сбежала с уроков прямо на курсы
Маленькая сестричка с огромной брезентовой сумкой
С ярко-синим распахнутым взглядом. И косой смоляной

На детском лбу чёлка, девичьи думки…
Она слышала боль солдат. Она чувствовала её вдвойне, как будто свою
Она видела, как кричат на этой войне. Сквозь грохот и дым она слышала их.
Она работала медсестрой. Она вытаскивала своих…

Из-под гусениц. И под бомбами. И под пулями…
Всем казалось – "она в броне"
Она же просто пила эту чашу наравне с остальными

Что эти девочки делали на войне?

Её убили в Июле, вблизи от Великой Реки, денёк был отменный…
Её не просто убили, ей раздавили ноги. Маленькие и стройные
Немецким Стандартным Танком. Самым обыкновенным…

Аня лежала на иссечённой, сожжённой степи. И умерла
Чуть дрогнув ресницами. Мохнатыми. В пол-лица.
Обгорелыми. До корней. Вместе с кожей…

Слова улетели: “Домой не пишите, не огорчайте маму мою…”
Три синих неба встретились и застыли. Одно вечное.
Два маленьких. И невечных. В похоронном строю застыл мальчик
Их последняя встреча…

Ваня. Город должен быть взят. Такая задача
Как положено в планах, назначили дату. Был отдан карт-бланш.
И море ресурсов в придачу

Но Город нельзя было сдать. Город был НАШ, как Последний Глоток
А ему лишь четырнадцать. Невысокий солдат
Ему бы на санках, ему б на каток… Он не смог
Он сбежал на войну

В тот отменный денёк никто не купался
Все притоки и пляжи забило железом
Там горела земля вперемешку с людьми и проспектами

Был растерзан расчёт, ставший сажей и копотью
Его стёрли, вдавили в полумягкий асфальт
Замолчало орудие, он остался. Небольшой и Последний солдат
Не дававший пройти ни пехоте, ни танкам
У обрыва, над Тракторным…

Взрывом осколочным кисти, как бритвой… но осталась граната
Что ж… обрубками… и с обидой невольной, ведь трудно…
“Ладно, сволочи…” – спёкшимся ртом… закрепил на груди
Оставались секунды

Город должен быть взят. Вопрос жизни и смерти
И мальчишка шагнул в бессмертие
Под Стандартный Немецкий Танк

Эпилог. Это случилось в Июле, в Сорок Втором,
За три дня до Великой Битвы за Страну и за Город

Дети, сбежавшие на войну, которая им не нравилась
Заменив ею жизнь. Как смогли, как сумели…
Как справились…

ПРОМЕТЕЙ ПОД УГЛОМ ВОРОВСТВА

День ото дня наблюдая десерт среди скал, понял я
Осознал и заметил - всё не просто… как раньше казалось…
Этот вдумчивый киллер, кто же он?

Кто так может кружиться, сужая круги? Птица эта, кто она?
Сетью, тенью, прозрачною плёнкой, ненавидя врага
Кто же может так ловко
Взгромоздиться на вражье бедро? Кто любитель Его печёнки?

С подозреньем врождённым с возможностью
Вертикально взлететь…
С клювом острым, как зрение…

Как вообще это можно? На уступок так плотно припасть
Прирастать тёплой плотью над костью бедра
Так над пропастью влезть? А затем рвать и рвать вместе с кожей
Хрипло, сочно и точно…

Что ж за птица такая, эта совесть?

Может брать-то не стоило? Так… Без спросу
Припадая к земле тихим шагом и голосом…
Так ли нужно уж было часовых рвать за волосы
Резать горло хорошим ножом, запрокинув им головы
Не умея читать объявлений о property

Нам действительно жаль, но всё это – Чужое! НЕ ВАШЕ!
И руками не трогать! Тайком не желать!
Грех тяжёлый… Короче… Don’t Тouch!

Нет, попробуй, дотронься (притворно неловко) до ноши чужой
Этот жёлтый огонь… он же лёгкий… как кожа и
Не оберёшься! И день ото дня так и будешь таскать
По дорогам просёлочным этот грех

Всему мир замеченный. С закопченным лицом.
С полу-вырванной печенью

САМАЯ СВОБОДНАЯ ЛЮБОВЬ

Буду краток!
В нехватке времени запомнить тексты трёх тысяч правил
Потом заполнить и сохранить их шифры
Ключи их выучить. И осознать, что значат…
Составить списки не хватит памяти. Для тьмы зарубок
Не хватит места. Носов не хватит! Я ставлю крест
И вместо этого

Иду я в гости к своим знакомым… сажусь там в кресло… или за парту…
Листаю лоции, скольжу по картам, смотрю на виды, читаю выводы

…"Обида и строгость в неравных пропорциях. Ненависть – на потом"
Обиды больше всего! Самая главная в том, что обвинить просто некого
В социально – неравной борьбе с неудачным явлением сердца
(разве что общество в целом…)

Всё под контролем, кроме Любви. Государево Слово и Дело…

…Можно ли Ей управлять? Никак нет! Никак невозможно…
Хотя хочется… хотя очень нужно…

Непобедимая. И ничья. Дико доступная, с бровями пушистыми
Скулы крупные, слезы быстрые… Без косметики, небогатая…
В платье горничной. Виноватая…

В границах комнаты. В ограде улицы. В масштабе города…
Ни днём, ни ночью… Ей деться некуда
В системе солнечной

ДОБРОВОЛЬНОЕ ПИСЬМЕННОЕ ПРИЗНАНИЕ

Я учился напевать, убивая при этом. Я научился убивать
И стал поэтом
Я в ответе за всех, кто убиты по мерке вещей в мире моём
И насколько все они
Живы ещё…

ФЕЙЕРВЕРК, НАРИСОВАННЫЙ ТРЕТЬИМИ

Они поделились на Ушлых, Наивных и Дальновидных
Они поделили сине-рыжее небо и облачность переменную
И временами осадки на части, участки и на участие

Ушлые говорят слова, а они ничего не значат, сами слова
А не те, которые их говорят. Их, которые ничего не значат
Внутри тех, которые их говорят.
И на время которых хоть что-то значат (и только поэтому они не молчат)
В настояще–будуще–прошлом просто Ушлые, Сложно-Ложные…

Дальновидные видят дальше других, они чаще молчат
На участках, для них отведённых больше искренней страсти
Есть что украсть (на эти участки сложнее попасть)
Звёзды весят караты и боле, попадается радость
Без утрат не обходится после набегов… за околицей…
Растворимой молочной пыльцой, как позёмкой
Заметает следы от копыт звёздной конницы…

Наивные, словно рыжие, фейерверки рисуют на небе на синем
Ливни их гасят, попеременно, но они только морщат носы (по–смешному)
Везде их улыбки… Свеже-выжаты кисти в вертикальной воде
Быть беде – не для них, они счастливы
Их заботит почти ничего, всего несколько слов
Их участие - мерка вещей…

Их лихая активность, обязанность – чистыми кистями
Вдоль тугих облаков… там, где кобальтом меркнет
Вдоль теченья реки - рисовать фейерверк
Разрывающий сумерки

КОММЕНТАРИИ К ПЯТОЙ ЛЮБВИ
“Ну, это там… из романов…”
Идиот. Достоевский Ф.М.
Заколдованная принцесса прекрасная. Там
Где 31-ое отменили, не страшно… Там можно рассчитывать на 30-ое
Может накрыть на узком карнизе… конечно…
Но! Всё же…

Любили, споткнувшись… штопали паруса… Не реже, чем раз в семилетку
Не чаще, чем пять раз за жизнь. В лёгком голоде Её вкус
В капризах Её дороговизна

Из бумаги делают деньги (форма лизинга), а потом
Обратно, в инфляцию… Но! Замечено! Он!
Превратить - Может - Воду - в – Вино! (с Его-то квалификацией…)

Но! Задумавшись в середине, получает он нечто разбавленное…
Многократно… Хорошо ещё, если придётся… окунуться не в кровь
Оно и понятно! Ничто же ни вечно, даже летний сезон!
Даже - Лунная – Ночь – на – Взморье – Всё!!!
Могло обернуться иначе! Но!

Замечено, что всегда выбирают из снов тот, где главное, "чтоб проснуться…"
Узким лаз оказался (обещали тоннель…) Не сложилось…
С Другою, с Другим… Но не с Нею, не с Ним…
Без прямых доказательств. Повторно, по–новой. На Льдине Другой… Но!

Ведь Чудо возможно, Божественное Вмешательство… Он!
Превратит - Коку – в – Пепси… И даже…
Если возможно… даже такое! Если Тревога ЛожнА… если Он будет прав

От Чуда к Неверию. Посередине! От Впадины к Мели
От Потери к Доверию. Всё - равно - будет – Кола!
Человеческий Нрав…

Если успели Вы… Засеките Время! Хотите?
Координаты проверьте… Место! Где изобрели фонограф… Перекресток
Где тенора обрели Бессмертие…

РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ

Проведи со мной час. Пусть потом… не сейчас…
Всё равно замутило все былые следы. Я не помню, что было
Когда не было нас

Проведи со мной ночь. Чтобы было точь-в-точь
Как дрожанье весов у запретной черты. Когда пир на весь мир
Мы наги и босы, когда римская ночь нам считала часы

Проведи со мной жизнь. Пусть потом и не вдруг
Как дрожанье весов - быстротечен наш круг. Мне не важно, как мы
Раньше жили до нас…

Проведи со мной жизнь. Только здесь и сейчас

ВСЕ ДОРОГИ ВЕНЕЦИИ

На её площадях играют сонеты по-прежнему. В дни карнавалов…
Также осталось доверие к лоциям у потомков венетов. И к маякам
Пусть нас не было никогда. Раньше…

И больше не будет… Мы остались… Нам некуда деться
Все дороги плывут в Венецию

Здесь дрались со всеми и вся со времени Рима
Здесь строили маяки, вдаль смотрящие сталью зеркальной…

…Хроника держит в памяти годы, ставшие тенью
Смертной долиной тянулись каналы
Карнавалы сменялись чумою, умеющей плавать

Игроки имя ставили на кон, кому умирать…
…Ночь отражалась бликами на клинках
Шпаг… Факелами питалась ночь, саванами…

Жались гондолы друг к другу испуганно мёртвою публикой
Ламинатами в свете пожарищ… И чтобы помочь Республике
Патрицианки полуодетые (по последней моде)

Серебро отдавали последнее, родовое
До последней капли рубиновой крови
Венецианки

ВЕТЕР С ВОСТОКА

Сердце на Север, Солнышку в Спину
Византия, скифами изнасилованная (по-простому, не покидая стремени)

Постоянно со времени Оно
Легкие и макушки стынут под переменным током

Как зайчишкины ушки - на волчьей опушке
Как в монгольском разрезе – государево око
Как в охоте на лис – смысл жизни собачьей

И как Сила, неравная Противо-Силе, в гнёздах сотен кукушек
Человечьи веснушки… Так играет в снежки под несущими балками
Городская статистика по коммуналкам

Этот лёд такой зыбкий, но зато сколько грёз! И какие улыбки!
Стройные, белые! Как берёзки налИтые соком после летней грозы
Тёплые! Как последнее лето перед войной

Рок-прогнозы и беллетристика побоку. Вето на метео, на любое
Когда ветер с Востока

ОФЕЛИЯ, НАПОЛНЕНЫ МОЛЧАНЬЕМ МОИ УСТА
"Мой Гамлет! Подарите мне левкои на белом мраморе груди…"

Безумье тихое неслышно правит миром. Офелия, мне страшно, знаю я…
О том, что было. И не знаю то…
Во что, родившись поколеньем позже, иные верят исходя
Из права молодости зыбкой. И так из века в век…
Незнанье – Вера – Знание - Незнанье

И свитер, мне обещанный не связан
Руками милой. Что-то помешало…
Двух лет Ей не хватило
Подарок сделать мне, быть может
Та шерсть подорожала, что в Данию завозят из Джерси
Налоги, квоты, пошлины… Возможно…
Клубок запутала, терпение иссякло, такт замер полунотой

Как странно всё… какая эта боль!
Как дико холоден рисунок уходящий моих стремлений быть стеной
От северных ветров… щитом… преградою отважной…
Форпостом от невзгод, лишений… я устал
Любовь моя, мне холодно, Офелия…
Без свитера… Его же нет…

Но там, куда Ты хочешь – Также! С одним лишь исключеньем - Там!
Меня-Не-Будет!

Тебя мне не сдержать. Тебе–Твоя-Свобода!
Но если хочешь Ты услышать вслух мои слова об этом
Я-Не–Скажу! Тебе самой придётся
Оковы рвать. Чтобы держать ответ
Потом перед Собой. Ответственность-Равна-Свободе

Ей быть или не быть! Таков закон для Дании и вне её границ
В краях иных подлунных…
Падите, люди, ниц! Все на колени
Безумна королева!

Офелия! Молчанием согреты
Левкои мира зримого - Твои!

ZOO (ИЛИ ЛЮДИ НЕ ПАХНУТ)

В парке ZOO звери психически ненормальные (а значит – невиноватые)
Но всё равно – арестованные. А за то, что – НЕЛЮДИ.
Авторы ZOO заперли двери им. Покрыли кровом их в обмен на норов.
По лазаретам чахнут, сошли с инстинктов, мычат и стонут…

Когти, когда-то цепкие, гладят проволоку. Мутный взгляд, ртутная поволока
Редкие виды из книжки красной жрут беляши и горелым жиром
Забило им ноздри. Глотку им забило мороженным
Малыши больные, больные взрослые

А вне решётки – гиды с трещотками. Сидят на кочках, дружат с милицией
Капитаны доводят о видах в лицах. Дрессировщики занимаются
Диагностикой, верой в мышцы, плёточкой
Осторожно так деткам передают традиции

Прививают манеры стопочкой. Остальное доделали прочие
Сиренам выдали Улисса. Оленям – жухлое сено. Тюленям – мёртвую рыбу
Мартышкам – гнилые брусья. Гиенам – мясо мороженное
Вожакам – савану в открытках. Им же…

Бетонное ложе. Приснившиеся года. Жён вольерных. Мёртвые города.

ОСЕНЬ РАЙСКАЯ - 2

Тайное стало явным, неспелое – алым, жёлтым и красным
Она собрала их в хвостики (в память о крыльях малых)
Шею открыла, приподняла вуаль. Она почувствовала себя прекрасной

От живота до самого лона зазмеилось древесной вязью
Её жизненное пространство

Левой рукой она слушала сердце (ей почему-то было смешно)
Правой сжала змеиное горло

Он повернулся к ней профилем. Он был испуган и горд (то есть грешен)
Шею вмазало в крону, торсом в ствол,
Рот разбило, шею свело обвитой змеёй,
Испуганной ланью бухало сердце

И болела нещадно ступня истекающая, левая и проколотая
Он рванулся несмело (и безуспешно)
Кровь стекала на яблоко. И багрила его.

Делая его
Спелым

Сергей Добронравов _ОСЕНЬ РАЙСКАЯ_ - иллюстрация.jpg Увеличить изображение

ЗИМА МИЛЛЕНИУМ

…Спасибо за поступки - личные. Испуганных стихов - таянье
Спасибо за дожди - ливнями. Мы вместе, если даже - нет меня

За рдеющих закатов - рвение. За время ноября - малое
За стылого песка - пение. Мы вместе, если даже - нет тебя

Рисует морозь окна – кистями. Картинками любви скрепочной
И даже если порознь мы…

…Тем взрывом неземной Нежности
В Рождественость Зимы
Тысячной…

Той Подписью в Заснеженной Местности
"Ваш Вечно", как потом
Выяснилось

ЗАЛ ЧИТАЛЬНЫЙ

Не ариец, не принц. Люблю плотничать. И внебрачный…
(этим сходство заканчивается, так мне видится…)
Я, в отличие от Него, научился писать
Он, в отличие от меня - самоубийца

Его чаша – невежды и гнев, зёрна тонкие, как отчаянье…
Моя чаша – с чаем зелёным
(где кончается вера, начинается мера, так наверное…)

Я стоял на балконе и думал (глядя вниз) о природе Иуды
Научившись читать, я хотел написать
Про его венчание с терном, про любовь и печаль
…Я хотел…

Но услышал бродячих (там, внизу…)
Виртуозов, без спроса пришедших и играющих в каждую дверь

Кто их пустит в читальный? Их, похожих на нищих…
Кто их пустит? Бродячих… в тепло…
В зал, где сухо и свет

Где цитируют Канта дословно (так похоже на Канта)
Где условные зрячие
Проверяют билет

_____________________________________________________________________________

ВНИМАНИЕ! РУКОПИСЬ ПРЕДОСТАВЛЕНА "СЕРЕБРЯНОМУ СТРЕЛЬЦУ" - БЕЗ ПРАВА ИЗДАНИЯ НА ЛЮБЫХ ДРУГИХ ИНТЕРЕНЕТ-РЕСУРСАХ

Тексты

Интересные тексты.

Только Кузьме

Кузьма, Вы взяли мужское имя? Я угадал? :)

Кузьме

Драматург :))) Рефлекс на вокабуляр..

Кирунке

Не уместились.. :( Суров Аргентум, но справедлив :) Welcome to Homo, разберёмся ..

Пьесочку!

А мне???????????? :))))

Кузьме

А волшебное словочко? :)))