Соснина Зоя Ивановна

Род. в селе Покровка Иссык-кульской области Киргизской ССР, СССР
Образование высшее педагогическое и высшее политическое Университет МЛУ «Этика иэстетика».
Член Союза Российских писателей СРП с 2008 г
Автор книг: «Физика в природе»”, поэтические сборники: «Зори», «Стихотворения»”, «Горечь ягод калины», «Свет и тени», «Живая вода», в рукописях – пять томов стихотворений, рассказов, пьеса, басни, песни.
Ветеран труда. Учитель физики и математики
Награждена Медалью ветерана труда, Медалью Януша Корчака за рукопись «Физика в природе», Серебряной медалью «За веру и добро», Дипломом 1 степени за поэтический сборник «Живая вода» РАН Москвы в конкурсе педагогических инноваций, Благодарственным письмом «За большой вклад в развитие культуры в Кузбассе» , многочисленными дипломами, грамотами администрации Кемеровской области, Союза Женщин России и пр.

_________________________________________________________________


ЗОЯ СОСНИНА

***

Отрадно мне, покинув душный город,
Уйти под сень прохладную тайги,
Где неба свод вершинами распорот,
Где тишь лесную не спугнут шаги.
По мшистой тропке подойду к речушке,
Где рыбьим телом плещется вода.
А на песчаной отмели – ракушки.
Их в детстве мы искали иногда.
Вода струится, как песок сквозь пальцы,
Мне снова годы детства возвратив.
Отрадно мне здесь с юностью встречаться
Под речки ненавязчивый мотив.
В другом краю, далёком, сердцу милом,
(Чужою стала родина моя…)
Я помню речку. Там меня поила
Холодная, кипящая струя.
Вершины гор в серебряных уборах,
Вишнёвых вёсен свадебный наряд.
Тюльпаны на пологих косогорах
Как солнечные капельки горят.
Как хорошо под изумрудной крышей
Вновь побывать в далёком милом сне.
А голос детства мне поныне слышен
В черёмуховом снеге по весне,
В журчанье струй речных на перекатах,
В немыслимых восходах и закатах,
В зеркальном блеске наклоненных ив,
Ищу я юность, сердце затаив.





ПРОСТИ, МОЙ КРАЙ.

В Сибирь меня романтика позвала.
И вот, закончив институт,
(Дипломом я свободным обладала)
Приехала и поселилась тут.
Какой же ты, мой край, теперь?
Весь мир так сильно изменился.
У нас с тобою множество потерь
В чем я, и в чем ты провинился?
Уж нет страны, «где волею единой
Народы все слились в один народ».
Рассыпался наш «нерушимый».
А кто подумал, что произойдёт,
Когда на родину свою приеду?
Неужто больше никогда
Сосед не будет признавать соседа
И разошлись дороги наши навсегда?
Теперь меж нами пролегли границы
И путь стал более далёк.
А в том краю, где довелось родиться,
Найдётся ль хоть на день мне уголок?
Прими меня, мой отчий край,
И дай мне с мыслями собраться.
Приеду скоро, ты встречай.
Мне надо как Антею, сил набраться.
Я в ледяной воде омою руки.
Прости меня, как мать прощала,
За то, что долго мы в разлуке,
За то, что редко посещала
Места, где в обрамленье гор
Наш Иссык-Куль, как голубая чаша.
Как он мне дорог до сих пор…
Как детство и как юность наша.
Там памятник с орлом на берегу,
Где мы студентами встречали
Весну и молодость. Я память берегу
И в радости великой и в печали.
Ты помнишь:
Облака ласкали ноги.
А мы стояли выше облаков.
Забыты все и беды, и тревоги.
А мы всё там - у самых ледников.
С тобой, мой край, мы встретимся у гор,
Где речки быстрой пенится хрусталь
А сверху открывается простор,
Где безгранично величава даль.
И может быть, в последний раз
(Ведь мы не вечны в мире этом),
Прими меня, мой Пржевальск,
Уж не студенткою. Поэтом.




К ЧЕМУ?

«Иди один и исцеляй слепых,
Чтобы узнать в тяжелый час сомненья
Учеников злорадное глумленье
И равнодушие толпы». /А. Ахматова/.

Мне стало казаться нередко:
Уже не увидеть дождей,
Как сыплются капельки с ветки,
Бежит из-под снега ручей….
Наверное, очень влюблённой
Была я всегда в этот свет,
Прекраснее почки зелёной
Сокровища не было, нет.
В невзрачной серёжке осины,
Что так невесома в руке,
Взгляните поближе - рубины!
А блики в спокойной реке?
Читала поэту однажды
Я стих про берёзовый шелк
Он глянул презрительно – важно.
Потом ненадолго умолк.
И мне заявил, что немало
Берёз повстречалось ему.
Но шелка на них не бывало.
Я не возражала. К чему?




***

За окном в полумрак густо-синий
Проплывают деревья, столбы.
Еду я по холодной России.
И хочу убежать от судьбы.
За окном то пунктиры, то точки,
То моря электрических звёзд.
Мысль тревожная просится в строчки:
Вот и новый российский захлёст.
Проплывает светящийся город,
Деревенских дворов городьба.
Полог ночи огнями распорот,
Как российская наша судьба.




***

Издалека как будто лес подстрижен,
Как по линейке кто-то подровнял.
И вроде бы никто в нем не унижен,
И нет в нем тех, кто ближнего подмял.
Но эта одинаковость обманна.
У каждого судьба своя и крест.
И, тем не менее, - и это странно -
Что и высоких тоже нет окрест.
Лишь только чудо-дерево сумеет
Подняться хоть чуть-чуть повыше всех,
Его иль ветер буйный одолеет,
Иль молния сразит за этот грех.
Так и в России повелось издревле:
Будь скромницей, и будь таким, как все.
Талантливые, так же, как деревья,
Сгорают, иль ломаются совсем.




ТРЕЗВОСТЬ

Мне хотелось бы утром ранним
Когда вечер туманен и тих,
На компьютерном чутком экране
Напечатать весёлый стих,
Как весенними тайно ночами
Я бежала к нему, затаясь.
А луна, колдовскими лучами
Пронизав тополиную вязь,
Так предательски все освещала,
Любопытство своё не тая,
Словно строгий судья не прощала;
Словно злая ухмылка твоя.
Не жалела за то, что немилый
Упрекал и корил не любя.
Что жила я берёзой застылой
По высокому чувству скорбя.
Только даже святому искусству,
И в угоду соседской молве,
Не рождалось мятежное чувство
В слишком трезвой моей голове.






***

Помолчим под берёзовой сенью
В стоголосой лесной тишине,
Где в истоме полуденной тенью
В гости муза приходит ко мне.
Напоила я гостью прохладной,
Родниковой живою водой.
Напоённая влагой отрадной,
Стала с музой на миг молодой,
Вспомнив жаркую дрожь поцелуя,
Безрассудства отчаянный зной…
Жаль, что в грёзах на юном балу я.
Ох, и трудно же музе со мной.




***

Когда угарною волной
Охватит нас любви теченье,
Всесильной жаждой единенья
Двоих уносит в мир иной
Безумной страсти утоленье.
Дано всем сущим на земле
Познать минуты наслажденья
И мимолётное забвенье
Затем, чтоб во Вселенской мгле
Не гасло жизни продолженье.



***

Ты и мёртвый в покое меня,
Знаю я, никогда не оставишь.
Ты во сне приходил и, надеждой маня,
Ты не трогал отзывчивых клавиш.
И в открытую дверь ты устало входил,
И навстречу мне шел молчаливо.
Это души наверно из дальних могил
Ночью к нам прилетают пугливо.
Я своей головой прикасалась к лицу.
И – ни слова. Достаточно взгляда.
Этой малости – вдох на смертельном плацу –
Я была, словно девочка, рада




Е В Ы Д О Ч Ь

Что подумают – неважно.
Или ты не Евы дочь?
Приходил он – и отважно
Проводила с милым ночь.
Ранним утром, чуть светало,
От тебя он уходил.
Ну и времечко настало!
Кто из нас с ума сходил?
Что ж, дни памяти листая,
Вспоминаешь жизнь ты вновь?
Может, самая святая –
Та, запретная, любовь?



ОГОНЬ И ВЕТКА

Горел костер.
Огонь умелый
Так горячо,
Но нежно-нежно
Ласкал
полено за поленом.
Шутя губил их так,
небрежно.
Он и осиновую Ветку,
Что под дождём
Лежала, мокла,
Влюбился тоже
Крепко-крепко.
Она в костре
Лежала долго.
Но не горела
Не горела…
Погас Огонь.
И Ветка почернела.
И нет любви.
Кто виноват?
Огонь иль Ветка?
Вода ль у Ветки
лишняя
в крови?
В Огне ли мало
пламени Любви?




БАБЬЕ ЛЕТО

Зарумянился лес,
Словно яблоко спелое.
О, мгновение – жизнь,
Подожди.
Еще песню свою
Не допела я.
Льют и льют
Проливные дожди.
Погоди, погоди,
Бабье лето короткое
Подари
На прощание мне.
Чтобы с милым
Осеннею тропкою
Погрустить
О минувшей весне.




СЛАВА

Мне порою казалось, у славы
Легкий шаг, крыльев Ники размах.
…Кубок пенный обманной отравы
Дарит Моцарту зависти страх.
Паганини бессмертную славу
Не прощает священный канон.
И Джордано церковник лукаво
Заклеймил. Есть для славы закон?
Мне казалось порой, у признанья
Добрый лик, бескорыстие дел.
…Грибоедова тяжесть изгнанья.
Умным – горе, их тяжкий удел.
Не прощается ближнему слава.
Гений Пушкина гибнет за то,
Чтоб иметь на достоинство право.
Торжествует в итоге ничто.
Описать ли, как гнули Марину;
Пастернака штыковый конвой,
Гумилёва в изгнанье кончину
Под метели кладбищенской вой?
Слава плечи Ахматовой Анны
Клеветой оплела, словно шаль.
Modus vivendi славы коварна.
Ей детей своих вовсе не жаль.





***

Люблю я слушать музыку дождя,
Когда он шелестит слегка о зонтик,
По шёлковому пологу скользя.
И отзвуки грозы на горизонте.
Особый запах вымытой листвы
И теплое дыханье дуновенья
Во мне рождают память и мечты.
И я брожу, остановив мгновенья




Д А Н А Я

Трусливому пращуру дивной Данаи
От внука
оракул предрек
умереть.
Отец заточил свою жертву, не зная,
Что дочь в подземелье нельзя запереть,
Что Зевс – громовержец, Бог грозный Олимпа,
Сумеет пробраться сквозь стены и свод.
Дождём (лучом) золотым он в покои проникнет,
И песней победной в Данаю войдёт.
…Сюжет древнегреческий, старый, но вечный.
Он - жажда любви, он - зачатия зов.
И жизни поток потому бесконечный,
Что зов этот каждому сущему нов.
…Шестнадцатый век. Тициана Даная.
Рембрандт её пишет столетье спустя..
Рождения женщины – тема святая.
Мгновенье, замри! Зачиная дитя.






***

Пляшет дождь камаринскую в луже.
Много дней он льёт, не отдыхая.
Жаждет близкой долгожданной стужи
Слякоть придорожная глухая.
Дождь смывает листьев разноцветье,
Спрятав солнце тусклое туманом.
Вдоволь насладиться бабьим летом
Не даёт в веселии обманном.
Красит долго серою расцветкой
Он леса, поля и неба просинь.
И стучится тополиной веткой
Мне в окно непрошеная осень.




***

Полночь. Тьма. Тишина.
Лира дремлет у Феба.
В царство сладкое сна
С ней отправиться мне бы.
Тихо меряют время
В ритме жизни часы.
Звёзды ссыпались с неба.
Светят в каплях росы.
Отдыхает планета.
Птичий гомон утих.
Сладким сном до рассвета
Засыпает мой стих.
Полночь. Тьма. Тишина.
Ни покоя, ни сна.





В О Л Н А

Ветром гонима,
На камень волна
С шумом вбегает,
Смела и вольна.
Берег утёсом
Стоит на пути.
Ей никуда
От него не уйти.
Что же становится
С этой волной?
То же, что в жизни
Случилось со мной.
Ветер утих.
И спокойна волна.
Южною ласкою,
Светом полна.
Нет, не дробится
Она о гранит.
И тишину
У утёса хранит.
Мне б уподобиться
Тихой волне…
Может, судьба
Улыбнулась бы мне?





ЗЕРКАЛЬНУЮ НЕ СКЛЕИТЬ ГЛАДЬ.

О, как хрупки мы, как ранимы…
Того, что есть, не сохраним мы.
Опасно нам с судьбой играть.
Зеркальную не склеить гладь.
Едва рассвет забрезжит бледный,
Начни свой день, как день последний,
Как будто завтра – умирать.
И всех забот исчезнет рать.
Уймутся Слава, месть и зависть,
Зачем же нам такая малость?
И если прожит день не зря,
Подарком - новая заря.
И звёздная бескрайность ночи
Торжествовать опять захочет
Над суетой людских тревог.
Поймем, что Доброта – есть бог.


***

Легко ли мне стихи свои писать?
Меня спросили. И в ответ спрошу я:
Легко ли жить, легко ли нам дышать,
Легко ль сберечь любовь к земле большую?
Родится стих в мгновение одно,
И рифма льется, как вода из крана,
Когда душе мятущейся дано
Залиться кровью, как большая рана.
Когда же я пленяюсь красотой,
И нет границ восторгу и волненью,
Польётся рифма речкою лесной.
И на бумаге – след её творенья.
Но если разум с чувствами молчит,
Писать стихи душа мне не велит.



М У З Е

Разлучили нынче нас, родная.
Только бы – молю – не насовсем…
Беззащитна пред толпой одна я.
И чего от нас им надо всем?
Ты – мой свет, надежда и отрада.
Оглянись: на иве первый лист.
Не грусти, желанная, не надо.
И услышишь птиц призывный свист.
Вдоль дорог, где камни и порода,
Где земли порою крохи нет,
Вышивает бережно природа
Мать-и-мачехи янтарный цвет.
Разве ей легко – на голом щебне?
А вдыхать автомобилей газ?
Ничего свободы нет волшебней.
А она с тобою есть у нас.
Возвращайся, приходи скорее.
Люди – что ж? Всевышний им судья.
Я тебя дыханием согрею.
Отгоню неправедный суд я.
Мы вдвоём с тобой залечим раны.
Исцелит нас истиной простой
Мать-и-мачех венчик золотой,
Неприкаянный отшельник странный.




Л А Н Д Ы Ш И

Подари мне ландыши, мой друг,
Крохотный букетик белоснежный
И невзгоды я забуду вдруг,
Наслаждаясь ароматом нежным.
Ландыши возьму в ладони я,
Ряд жемчужин в изумрудной связке.
Шапочек узорные края
Ждут своих дюймовочек из сказки.
Подари мне ландыши, мой друг,
Хрупкие, как будто бы из снега.
Разольётся с запахом вокруг
Дней счастливых памятная нега.






***

Дождь унылую песню
Напевал до утра,
А с зарёю развесил
Огоньки серебра.
Не берёзовой синью ль
Ты, мой друг, опьянен?
Не с того ли так сильно
Ты в девчонку влюблён?
Устояла берёзка
Под дождём на ветру.
Разноцветные блёстки
Улыбнулись утру.




***

Дождик трогал
Клавиши листвы.
Грустно пели
Струны дождевые.
Ах, зачем ко мне
Жестоки вы?
Так ко мне
Жестоки вы впервые.
Монотонно дождь
Стучал в окно.
И сверкал на стеклах,
Как на лике.
Вновь – удар.
Привыкнуть бы давно.
Жизненные кадры
Многолики.





***

На проспекте, где снуют машины,
Удушая газом и пыля,
Где стоят без веток, без вершины,
Как в строю солдаты, тополя,
Там берёзка, юная Джульетта,
Как подарок голубого дня.
Вся в вуаль весеннюю одета.
И серёжки нежные звенят.
Я стою, не в силах наглядеться.
Господи, ну как же хороша!
Рядом с ней оттаивает сердце,
И стремится к творчеству душа.
….
Я берёзку назвала Джульеттой.
Я не знала, что дано судьбой
Деревцу погибнуть прошлым летом
И девчонку заслонить собой.





К А Л И Н А

Отзвенев торжественным хоралом,
Смолкло птичье пение в лесу.
Я калины горькие кораллы
На ладонях бережно несу.
Отголосок солнечного лета,
Запах перелесков и полей,
Капли влаги, ветры и рассветы
На ладони светятся моей.





Р У С С К И Е Б Е Р Ё З Ы

Выросли из снега
Русские берёзы
Не в тепле и неге-
В лютые морозы.
Оттого наполнены
Силой молодою,
Потому что вспоены
Снежною водою
Мне в краю далёком,
Где тепло и розы,
Снится шёлк берёзы
На снегу глубоком.





Я ЛЮБЛЮ ЭТОТ МИР

Я люблю этот мир за восходы,
За рисунки на мёрзлом окне,
За полей изумрудные всходы,
За дожди, что подарены мне.
Отодвину оконную штору,
Занавешу вуалью из звёзд,
Из листвы, из невидимых взору
Меж ветвей прилепившихся гнёзд.
А вдали за темнеющей елью
Мне на шёлковой раме небес
Как художником, нежной пастелью
Обозначится дымчатый лес.
Я люблю горький привкус калины
И упрямую нежность ростков,
И дурманящий запах полыни,
И хрустальную стынь родников.
Жизнь люблю я за детскую шалость,
И за вечное слово «ЛЮБЛЮ».
Я хочу, чтоб свободно дышалось.
Пульс прекрасных мгновений ловлю.




***

Рифмуются строки, я верю, затем,
Чтоб в песню вливались и в память надолго,
Чтоб жить помогали обилием тем
Любви, вдохновения, чести и долга.

Рифмуются строки, я верю, затем,
Чтоб мир увидали мы взором горячим.
Чтоб Землю родную, как райский Эдем
Увидели люди. А как же иначе?





ВОРОБЬИ

Там, где крыши, щетинясь антеннами,
Набекренили шапки свои,
В тополях, за бетонными стенами
Славят зимнюю стынь воробьи.
Много лет их искала напрасно я.
А сегодня, о, солнце, свети!
Воробьиная стайка горластая
На моем повстречалась пути.
Я на них обратила внимание:
Словно в Думе, не слыша других,
Воробьи собрались на горлание.
Даже ветер смиренно затих.
И любуются ими прохожие:
- Никому вы не сделали зла.
Ах, какие вы, крохи, похожие.
Что случилось, и что за дела?
…И опять они гнёзда покинули.
Слышен ветра колючего свист.
Улетели…. А может быть, сгинули?
Одинокий колышется лист.




С О Л Ь З Е М Л И

Присяду к роднику
И зачерпну рукой.
Холодному глотку
Спасибо за покой.
Здесь соль земли родной
Питает ум и стих.
Отрадно мне одной
Где синий сумрак тих.
Как изумрудна тень!
Как воздух свеж и чист…
Но в заводи весь день
Один кружится лист.





***

Ты знаешь, мне становится всё ближе
Земля моя, когда смолкает люд,
Когда диск солнца клонится все ниже
И птицы колыбельную поют.
А тропка, вниз спускаясь круто – круто,
Меня ведёт к озёрной тишине:
Где в родниковой стыни перламутра
Деревья преломляются в волне.
И я, забыв свои тревоги, беды
Здесь нахожу забвенье и покой.
Что жажда власти, почести, победы?
Дороже что идиллии такой?




СЕРДЦЕ

Видишь, над тополиною рощей
Месяц в звёздной сияет купели?
Сердце, сердце, куда же ты рвёшься?
К песне светлой, весенней капели?
Город синей укрыт тишиною
Редко – окна бессонные светят.
Что ты делаешь, сердце, со мною?
Неспокойно нам вместе на свете.
Что ты тянешься в звёздные дали?
Слышишь, музыкой стих очарован?
Сердце, мы с тобой много страдали.
Мир любви нам за это дарован?




***

На широком лугу, где кукушкины слёзки,
Где по трассе машины
Спешат в никуда,
Как невесты, стояли три юных берёзки,
И монетами листьев платили годам.
Птицы летней порой заселяли их крону,
Находили прохладу мы в жаркие дни.
А теперь, приходя с сожалением, трону
У грустящей берёзки короткие пни
Нет, берёз не вернуть, но весной на поляне
Поднялось меж травы и замшелых камней,
От воды снеговой иль от юности пьяно,
Племя новых берёз, душу радуя мне.


Б А Ш М А Ч О К

Рвутся деревья в небесные дали.
Тянется к солнцу в степи колосок.
Сквозь холода, сквозь ветра и печали
Верю, что принц мой найдет башмачок.
Принц мой увидит души моей пламя…
Господи, ты мне даруешь мечту,
Чтоб, как Икару, набрать высоту
И опалённые крылья расплавить?
Иль метеором сгореть на лету…





Т Р И М У З Ы

Возьму я альбом,
Акварельные кисти.
Но как нарисую
Сомненья и мысли?
И как написать
Небосвод этот синий?
Как сыплется с веток
Блёстками иней?
Вместить в полотно
Тихий рыбины всплеск,
На окнах рассветных –
Сиянье и блеск?
И как передать
Певчих птиц перекличку?
Мазком удержать ли
В полёте синичку?
А как рисовать
Ароматы соцветий,
Как втиснуть в мгновенья
Событья столетий?
Как кистью поведать
Восторженность чувств,
Сияние взгляда
И трепетность уст?
Бессильная кисть
Опустилась устало.
Сегодня перу
Вдохновенье настало.
А если и слово
Не сможет родиться,
В душе моей музыка
Будет царицей.



***

Тоненькая, юная, прямая,
Водопад коричневых ветвей.
Как девчонка их начала мая,
Где еще не властен Гименей.
Утопила тоненькую ножку
По колено в тающем снегу.
Треплет ветер кожицу – одёжку.
Отвести я взгляда не могу.
Из щемящей юности начала
Сердце песней детства изошло.
Прелестью березки зазвучало
Радостно, возвышенно, светло.





К Е Д Р

Стоит один на косогоре,
Черпая силу стылых недр,
Как Истина в неравном споре,
Как крепкий чёлн в бурлящем море,
Как миг восторга или горя,
Как однолюб - могучий кедр.
Растёт он ввысь, листая годы,
Ровесник века - в новый век.
Сплетая ветви с небосводом,
Как изваяние Свободы,
Встречая грудью непогоду,
Даруя тучам свой ночлег.
В ночи как страж, один во мраке,
Во весь свой богатырский рост.
Как Правда, прям, могуч и прост,
Касается вершиной звёзд,
Неугасимый жизни факел.





Р О Д Н А Я С Т О Р О Н А

Где в ясный синий день
Берёзовая роща
Сиреневую тень
Меж снежных звёзд
Полощет,
Скольжу я по лыжне.
А по холмистым склонам
Спешат навстречу мне
Берёзы, ели, клены.
А на корявый пень,
Что шапку Мономаха
Напялил набекрень,
Уселась важно птаха.
На птице - чёрный фрак,
Крахмальная сорочка.
Спускается в овраг
От лыж двойная строчка.
Мне любо: на лыжне
Сегодня не одна я.
И душу лечит мне
Сторонушка родная.




Д В А К А М Н Я

Два камня – разные на вид: -
Один – гранат,
Другой – гранит,
Поспорили:
Кто всех нужнее?
Гранат сказал:
-Я всех важнее!
Я краше утренней зари.
Не зря гордились мной цари.
Из-за меня была война.
Так велика моя цена.
Гранит сказал:
-Ты мне внемли.
Я стал основою Земли.
И создан я не для ларцов,
А для фундаментов дворцов.
И память вечную хранит
На пьедесталах лишь гранит.
Я - сын Земли своей и гор.
О чем у нас, приятель, спор?
К моим ногам ластятся волны.
Из-за меня не вспыхнут войны.
Ни для кого из нас не тайна,
Что
Yеdes, yedes hat nur seine. *


*(Каждому, каждому своё. Нем)