СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | АЛЕКСАНДР ДИЧКОВСКИЙ
425 дней назад  Цитата('1522679','1522679','6','2178')">Сообщить о спаме
| |
АЛЕКСАНДР ДИЧКОВСКИЙ
СТИХИ
|
|
| |
Из книги " Априори Грёз "
ПЬДЕСТАЛ ЛЮБВИ
Взойди на пьедестал моих желаний.
Взойди на пьедестал моих страстей!
Уйдём с тобой в путь странствий и мечтаний.
Уйдём в Мир Грёз таинственных гостей.
Прижмись ко мне, и дай свою мне руку.
Открой в распашку свои яркие глаза.
И бес не впустит в сердце наше скуку.
Там виноградная расстелется лоза —
Лоза из ягод лучезарных, сладких.
Они играют в солнечном лесу!
И на щеках твоих атласных мягких
От Солнца луч оставит полосу.
Но ты не щурься, не клонись от Света,
Напротив, ты прими его в себя.
Тогда увидишь - новая комета
Начнёт свой путь в рожденье от тебя!
И замерцает в световом походе
Взойдёт наверх и будет там всегда!
Да будет так, пусть на дневном исходе
Зажжётся в небе новая звезда!..
АДАМОВА ЛЮБОВЬ (поэма, отрывки) I Истоки…
Ты есть моя Ева! Я твой Адам!
Ты ангел, сбежавший из Рая!
Над правой коленкой помню я шрам:
То хватила волчица седая!
Тебя я так долго повсюду искал
В эпохах минувших историй.
И вот, наконец, я тебя разыскал.
Викторий, — победа, — викторий!
Была ты извечно семнадцати лет!
Мои двадцать два над тобою.
Не знала ты слова такого, как — «нет».
Мы были одною судьбою!
Была ты со мною в Эдемских садах,
Где солнце Любви нам сияло.
Мы там не пеклись о бегущих годах,
Нам было друг друга так мало!
Мы мчались навстречу Любви и страстям,
Теряя порою истоки!
И часто мы ангелам — нашим друзьям,
Амуров давали уроки.
Любовь нас вскружила безумством своим,
Мы в ней утопали с тобою.
И сердцем, горящим твоим и моим,
Мосты жгли пред нашей судьбою.
Судьбою нам данной Великим Отцом
За прелесть лишь наших улыбок, —
Великим, прекрасным и добрым Творцом, —
Чей Путь всегда прям и не зыбок!
Он дар нам Любви преподнёс от Небес
По Духу Души своей Святой!
Но в сердце вошёл нам не сад, а наш лес,
Где пахло душицей и мятой.
Где маки сгорали от Счастья Любви,
Где звери игриво ласкались,
Где боги амурных страстей — соловьи
От чувств своих пылких метались.
Где рыбки любовных озёрных глубин
Над галькой подводной резвились.
Их тени мелькающих бархатных спин
Повсюду, как искры носились.
Земли нас вскружила безумная страсть,
Где смерть и Любовь всегда рядом!
Где лебедь с подругой — единая масть,
Раздельно им жизнь станет адом.
Нас тронула боль и блаженство Земли,
— Два чувства, идущие вместе,
Хоть там далеко, где Эдема дали,
Взвёл замок тебе я — невесте!
Взвёл мыслью одной, без труда и борьбы,
Там Бог наградил нас тем даром,
Но здесь на Земле ущемленной судьбы,
Синеющей в космосе шаром,
Таких невозможно чудес сотворить
И ангелам Рая рожденья.
Теперь нам Дух дόлжно сильнее любить,
В Эдем добывая вхожденья.
Но это не близко нам было тогда,
Мы жили Любовью земною!
И мы ощущали — здесь наша звезда,
Особенно пылкой весною.
Весна разжигала в нас трепет Любви.
Мы нежно под солнцем ласкались,
Ты нежила плечи губами мои,
А ножки в цветочках плескались.
Мы вместе свой хлеб, добывая трудом,
Не знали унынья прохлады.
И хижина — полная чаша — наш дом,
Коты где и те себе рады.
Ты гибкою ланью была среди всех.
Как воздух, нежны были ласки.
Звучал бесконечно твой радостный смех,
Из шкурок кроила ты маски.
Ты бегала рядом в дремучих лесах,
В козлиных опрятненьких шкурах.
Охотой мы жили, не ведали страх,
Все ночи резвились в амурах!
Но после случилось несчастье с тобой,
Сорвалась ты в бурную реку!
Остался один на один я с судьбой,
Не дай, Бог, того человеку!
Я прыгнул, не думая, следом в рекý,
О камни весь в кровь разбиваясь,
Поймать же суждёно в том было веку,
Лишь взгляд, что тонул, удаляясь…
Живой, но убитый, я в хижину брёл,
Искать там твой Дух лишь в виденьях.
Кружил надо мною красивый орёл
И люди все вышли в селеньях.
Я рылся в вещах, я искал тебя в них.
Я дышал одною бедою.
И мир вдруг вокруг стал невзрачен и тих,
Я шапкой покрылся седою.
Стал белым, как крылья того мотылька,
Что найден нежданно был мною
Средь масок — игривых лекал — бугорка,
Их ты надевала весною!..
Я выл, как безумный на лунную ночь.
Я выбросил тёплые шкуры.
Я гнал страстных женщин из хижины прочь,
Ни с кем не делил я амуры.
Я был лишь наполнен одною тобой,
Тобою — игривой девчонкой,
С беспечной, красивой, волшебной судьбой,
Игрушкой моею — «волчонкой»!
Тебя оторвали от ребер моих,
Но в сердце моё ты ворвалась!
И мир, что был создан для нас лишь двоих,
Потух, как струна оборвалась…
Бежали годины, менялись века,
Вокруг все в безумстве мелькало!
А я всё хранил твоего мотылька,
Что в руки впорхнул из лекало…
II ВОСХОЖДЕНИЕ…
I
Я в Греции Древней философом слыл,
С Любовью меня все встречали.
И было во мне море творческих сил,
Не знал я унынья печали.
Свет мудрости ясной сходил от меня,
Вокруг меня люди теплились,
Я был для них нужный источник огня,
Сердца от меня веселились.
Ни с кем я не спорил, ничто не судил,
Лишь в мире своём излучаясь,
Но этим, быть может, для всех и будил
Всплеск истины, с кем ни встречаясь.
Любил я по берегу тёплого моря
Прохаживать тихой походкой,
Казалось, не ведал я буйного горя,
Задумчиво вставши над лодкой.
И белые чайки всегда надо мной
Кружились в свободном полёте,
Но каждою! Каждой! Цветущей весной!!
Я прочь бежал в пыли и в поте!!!
Искал я тебя среди горных равнин,
Где жили отшельники-люди!
И там оставался подолгу один,
Лишь Звёзды мне были там судьи.
Там бабочки вились, искал я средь них,
Такую как сникла в шкатулке,
Но горный ручей лишь шептал мне свой стих,
Где кедры росли в закоулке.
Где лунная ночь оживляла вокруг
Камней силуэты статуи,
Где странные линии строили круг
Забавные юные туи!
Я в Небо молился, просил я Творца
Вернуть тебя в жизнь мою снова!
Но, видно, не трогал я боле Отца,
Иль душа была не готова?..
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века,…)
II
Я вёл легионы, как Рима отцы,
Я был там большим господином.
Меня уважали цари и жрецы,
А также я был Алладином.
Волшебная лампа в добрых руках
Тебя мне найти не сумела.
И Дон-Кихот, что повис в ветряках,
Был мною, — то в сердце ты пела!
Но это позднее, а ранее Рим
Чрез Дух в Палестине воскресший!
Внезапно смывает с себя злобы грим
Звездой Вифлеема взошедшей.
То время не просто, ведь смерть и Любовь
Ещё не сходились столь близко,
Где лязги мечей и надежды костров,
То взлёт, то падение низко!
Смешалось вдруг зло и Любовь внутри нас,
Мы словно безумными стали!
Казалось мне, пробил последний, уж, час
И света конца мы все ждали.
Но видно молитвы тех лучших из нас
Спасли этот мир от паденья.
Я слышал, с Небес лился тоненький глас,
Тот глас мне знаком от рожденья,
— Рожденья, что было позднее меня,
Чрез двадцать два года небесных,
— Рожденья, что сердце моё полоня
Восторгом дней вечно воскресных…
Воспринял я силу Любви и Огня,
Что жгли христиане от сердца.
И чувствовал я, как входила в меня
Христова крупиночка тельца.
Менялся мой взор, изменялись мечты
И прочь убегали обиды,
Но только по-прежнему нежная ты
Во мне, как Эдемские виды.
По-прежнему рвалась душа до Небес,
По-прежнему жаждал я Счастья
С тобою одной, где не рыскает бес,
Где нет хлада туч и ненастья.
И вскоре обмяк я, и бросил свой меч,
От крови устав разноверцев.
Хотелось мне просто под облаком лечь
На поле средь злаков и перцев.
На поле, где, словно в пылавшем миру,
Росли рядом радость и горесть,
Как в странном, невнятном от хмеля пиру,
Где зло и забредшая совесть.
Хотелось мне в боли Богов примирить,
Быть может, ценою своею,
Но ведал мне старец — я должен творить,
Пройдя путь с Любовью твоею.
И пыль я стрясая с доспехов своих,
Вновь встал, меч не в счастье поднявши,
Тут в облаке, в небе глаз чистых твоих
Увидел вдруг блики, витавши.
И вверил я старцу, советам его,
Судьбу свою новой эпохе,
Хотя ты по-прежнему так далеко,
Как звук мудреца в смертном вздохе.
Я видел — в шкатулку вонзилась искра
Из облака снежного цвета,
А следующим днём на рассвете с утра
Дал ангел три важных совета.
Советы о Вере, Надежде, Любви,
Как символах смысла земного.
Глаза вновь мелькали на небе твои,
Но как-то серьёзно и ново.
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века,…)
III
В Европе исканий Любви и резни
Я странствовал в латах метала,
Там Звёзды на небе, что Бога огни,
Но было их очень нам мало.
Хотелось нам взлётов, красивых побед
Над разным врагом, кем — не важно.
И мы натворили там множество бед,
Но дрались, как черти, отважно.
Мы замок за замком в сраженьях громив,
Британии мощь порождая,
Метались, как в море отлив и прилив,
Легендами грёз обрастая!
В них Ричард — наш смелый, отважный герой,
Но львиное в нём было сердце.
И войско за войском строилось в строй,
Соседям вновь дать жару перца.
Хоть вилась в движеньях и наша мечта, —
Любви насаждения силой.
Теперь всем понятно — затея пуста,
Но слыла тогда она милой…
В поход я из Англии плыл на Восток,
В шкатулке беря мотылёчка.
Был бой очень трудный, — ударил в висок! —
Араб мне по прозвищу — Ночка.
Там взяли в кольцо нас средь чуждых земель,
Средь духов не нашего мира.
Накрыли нам к ночи из крови постель
В камнях, не звучала где лира.
Мы бились азартно, смертей не страшась,
Мы верили в Промысел Божий!
И в Звёздах, где судьбы людей всех вершась,
Шел бой на наш очень похожий.
Нас рвало на части, как яростных псов,
Волков вкруг бессчётное стадо!
Но рыцари в муках, не дав голосов,
В Христе были, — в этом отрада!
Врагов была тьма, и мой гордый отряд
Исчез средь пустыней Синая.
Из плена в ночь вышло нас трое ребят,
Шкатулка и ты в ней, родная…
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века,…)
VIII
Я в Сказке средь гор, среди тайны Тибета.
В пещерах здесь прячутся слухи,
Возможно в них дверь не из нашего света,
Но люди душой здесь не глухи.
Здесь вдруг запылает в ущельях средь трещин
Шар света невнятного мира.
А в зарослях колких, засушливых лещин —
Вдруг вздохи стороннего пира.
Но ламы здесь мудры и светлы душой,
Их звёзды в горах увлекают.
Отшельником жил я в вершине большой,
Где странные ночи мелькают.
Я жил очень долго в тех дивных краях,
Лет сто, и лишь с Небом общаясь,
С душою и телом на равных паях,
В Вселенную глубь обращаясь,
В ней Звёзды живые смотрели в меня,
Повсюду кометы летали.
В душе восходила там радость Огня,
С тобой мы в виденьях витали.
Мы плавно в ночи над скалистой грядой
Средь льдов и вершин белоснежных
Парили в Любви под лучистой Звездой,
Забывшись в объятиях нежных.
Под нами внизу истекала река
В ущелье извилистом, тёмном.
И мы ускользали в Любви на века
Во взгляде твоём нежно-томном,
Во взгляде, где пряталась горная ночь,
Во взгляде Любви тайн Вселенной,
Во взгляде, где беды исчезли все прочь, —
Цветы где планеты всей бренной!
Тебя я держал за живую ладонь.
Ты мне отвечала глазами.
И барс, что в ночи стал огромным, как конь,
Приветы кивал нам усами.
Мы жили там в космосе мира из Грёз,
Себя Любви Грёз предавали,
А днём в виноградах, средь вьющихся лоз,
Мы спали, но нас не видали.
Сбежала ко мне ты на несколько дней,
Чтоб силы мои укрепились,
Затем вдруг комета — умчалась ты с ней
Вглубь Неба, где судьбы вершились.
Лишь бабочка в хижине целых три дня
Ещё пролетала живая,
Затем опустилась в пленении сна
На грудь мою, сладко зевая.
Я встал и отнёс два сомлевших крыла,
В шкатулке уютно устроив.
Я чувствовал, ты ещё рядом была,
Любовь мою этим утроив…
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века,…)
XI
Я пел серенады в Италии знойной
Под окнами юных пьянящих синьор,
Красивых, и пылких, и сердцем достойных
Рожденья дуэльных баталий и сор.
Искал в их глазах я осколки души, —
Души лучезарной, игривой;
Но не в знатных домах, ни в горной глуши,
Нигде не нашёл тебя, милой.
Пальмира поэзий, витавшая здесь,
Меня по дорогам водила,
И звёздная ночь, словно южная лесть,
На берег морской выводила.
Где волны плескаясь, Луною светясь,
В скалистые камни ложились,
Где небо ожило, всё тайно искрясь,
Где в гроте русалки резвились.
Здесь Вечность, маняще, входила в меня.
В единстве с тобой ощущаюсь.
Душа твоя пела, меня полоня.
Шкатулку открыть я решаюсь…
О, чудо! От Неба искрящая нить
Мерцающим светом пролилась.
Не мог я об этом и даже просить, —
Ты рядом прозрачно светилась…
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века…)
XX
В холодном, голодном бреду Ленинград,
В тумане духовном молчанья.
Свинца две зимы поглощает он град, —
Бесовского зла обаянья.
Здесь люди, душой отлетев в мир иной,
Тела на дорогах кидали.
Я в драме той был в небесах — стороной.
Глаза всё то видеть устали.
Отряды крылатых, воздушных бойцов
«Дорогою жизни» здесь стали.
Терял я так часто таких молодцов,
Каких на земле не видали…
Несётся по небу и мой «ястребок»,
Немецкие асы прижали.
По рации слышу про «Синий платок»,
Но немцы мне очень мешали…
В туман ухожу через белую мглу,
С землёю страшась столкновенья,
И сзади зашедши, метнул, в них иглу, —
Свинца своего снаряженья…
Горят два костра, да простите меня,
Мои неразумные дети.
Не бойтесь теперь Вы паляще огня, —
На том его нет больше Свете…
По радио песню про синий платок
Вновь слышу, уже не тревожно.
Над павшими сделав прощальный виток,
Шкатулку открыл осторожно.
В ней бабочка нежно смотрела в меня,
Теплом своих глаз согревая.
Как будто нет в мире смертей и огня, —
А ты, лишь в кабине, зевая…
* *
Повтор четверостишья (Бежали годины, менялись века…)
XXI
И вот двадцать первый пришёл уже век,
Ты в храме средь крепости пела.
Наровы реки здесь величествен бег,
Вдруг ты, — неизменное тело.
Узнал я нежданно здесь нашу реку,
Узнал водопад, где расстались
И место, где хижина в том бугорку,
И дворик, где с Богом общались.
Там сосенка юна и старше дубок
Обнялись в мечте виновато,
Что младой голубке седой голубок
Ей песню поёт сипловато.
Ты видишь, как нежно он кружится с ней
И как она жмётся к седому,
Как будто не травка прохладна под ней,
А тёплый ковёр по их дому…
ОНА! (Ода, отрывок.)
Далёких стран глуши безбрежной,
Быть может, там, где океан,
Она девчонкой юной, нежной
Во глади вод свой зрела стан.
Она рукой по бёдрам плавно
Вела, лаская их изгиб,
И бабочки над нею тайно,
Как шляпку, в танце вили гриб.
Она и бабочки бежали,
Как зонтик белый, по брегам,
И листья белые к ним пали,
И птички птичий пели гам.
Она — принцесса стран планетных,
Тех, что кружатся стайкой звёзд,
Их, словно шариков несметных,
Вокруг себя присеял Мост. —
Мост белых арок восходящих,
Взошедших в космосе ином,
Где нет ракет, огнём дымящих,
Где спит она лилейным сном.
Она девчонкой Звёзд бежала,
Вокруг рождая огоньки,
И в каждый след свой нежно клала
Их словно кружево венки.
Она резвилась девой тонкой,
Витая в белых тех огнях,
И ножкой-стрункой, скорой, звонкой,
Рождала музыку во днях.
Она смеялась звонким гласом,
И по воде бежал тот смех,
И белый ворон добрым глазом
Ей улыбался в Сказках тех.
Она — принцесса Мира детства,
Его витающих годин,
В котором нет ещё кокетства,
А лишь восторг души один.
Она принцесса, вскоре девой
Взрастёт, лаская грудь свою,
И ножкой стройной, в танце левой,
Начертит фразу: "Я люблю!"
Ей сердце кажет тайный посул,
Оно зажжёт её звезду,
И в белой лодке белых вёсел
Она в путь тронет по Мосту.
Да, да, Мосту, в котором речки
Извечно в космосе текут,
И блёстки — яркие колечки —
Над ними вьются, Сказку ткут.
Она средь них, встав в гибкой лодке,
Их ласку чувствуя в груди,
Весь Дух сложив в своей пилотке,
Сказала тихо: «Принц, войди…»
И дальше сердцем лишь гласила,
На ротик свой надев замок,
Поскольку малой ещё слыла,
Но слов сочился бурный сок…
— Теперь я — дева, в путь с тобою
Хочу отправиться в Любви.
И пусть в походе том гурьбою
Лишь белы мчатся соловьи!
Я — твой двойник, как ангел белый,
Я знала, буду я с тобой.
Мой принц прекрасный, принц мой смелый,
Вдыхаюсь я твоей судьбой.
Я знаю, — сердце мне пропело, —
Нас обручили Небеса.
Теперь с тобой пойду я смело:
Во мне Любви лишь голоса.
Я слышу песню их в кометах,
Она тревожит мою кровь.
Я в бесконечных звёздных летах
Любить готова вновь и вновь!
Как мальчик паж, как дева фея,
Я окружу твой Дух теплом,
В котором ты, меня лелея,
Вдохнёшь от сердца чистым сном.
Ведь я твоя теперь вовеки,
И я твоей была всегда,
Как тайна Духа камня в Мекке,
Меня волнует твоё "Да!"…
Скажи, скажи вновь бесконечно
Слова, в которых звук лишь "Да!"
О, как кружится сердце вечно!
Как кровь бурлит во мне всегда!
Я дева, дева твоей страсти!
Будь мой пленённый господин,
Но только белой, белой масти!
Твой туз мне должен пасть один.
***
Не уходи, – моё потухнет сердце!
Побудь со мной ещё совсем чуть-чуть.
Не оброни случайно пыльцу перца
На душу мне, пожалуйста, ничуть…
Тебя не видел я безумно долго,
Не видел пять ужасно длинных дней!
Теперь ты в храме самого порога,
И мне сильнее прежнего больней.
Не уходи, – моё потухнет сердце!
Побудь со мной ещё совсем чуть-чуть.
Не оброни случайно пыльцу перца
На душу мне, пожалуйста, ничуть…
Сегодня ты особенно прекрасна.
В твоих глазах становится теплей.
Я жду тебя, возможно, не напрасно.
Улыбка раз от разу всё светлей.
Ты помнишь, наша первая здесь встреча
Произошла при солнце, в летний день.
Прошли виденья копий, мечей сеча
И чувств моих Любви коснулась тень.
Не уходи, – моё потухнет сердце!
Побудь со мной ещё совсем чуть-чуть.
Не оброни случайно пыльцу перца
На душу мне, пожалуйста, ничуть…
Я буду ждать тебя, любимая, беспечно!
Не устрашусь внутри себя сгореть.
Ты будешь для меня как небо вечна,
И в миг, когда суждёно, умереть.
Не уходи, останься на мгновенье!
С тобой тепло, и свет внутри меня.
Я чувствую икон всех дуновенье,
Я чувствую свечей Любовь огня...
ГРЁЗЫ ВЛЮБЛЁННОГО МОНАХА
Река, где солнце в шутку, в перебранку
Свои лучи легко кидало по воде,
Нас двое утром рано, спозаранку
Душой летали над рекой везде.
То вдоль русла, средь бликов оживленья,
То поперёк, где дымка тает в берегах.
Там травка юная и девственно весенняя,
Скользим над ней, сердца держа в руках
Затем, вспорхнув, как бабочка-ромашка,
Прикладываясь к каждому вокруг цветку,
Я — в зрелости монах, ты — юная монашка
Несёмся плавно ввысь к Небес всех потолку.
И там, кружась средь облаков молочно белых,
Подобно аистам — творцам объятия Любви, —
Вся в поцелуях страстных, безудержно смелых,
Там крики слушать станешь ты
безумные мои!..
ВОЛЧЬЯ ПЕСНЯ… (отрывок)
Звезда сошла по небосклону,
Лучом, сверкнув во тьме ночной,
И волк в лесу, предавшись стону,
Вдруг зарыдал, как то больной.
Он выл на месяц отрешённо,
Стонал на весь земной удел,
Душой своей опустошённо,
Как уголёк хладевший тлел.
Он так стенал на долю волчью
И так по-волчьи тьму молил,
И клялся он, что этой ночью,
Ещё ни разу не убил.
Он шёл один тропой плутавшей,
В проклятьях волчью жизнь клеймя,
И над судьбой своей уставшей
Он, сокрушаясь, выл три дня.
Зачем, зачем ему упала
Масть карты чёрного вольта?
И эта звёздочка не знала,
Что этот лес — его беда.
Зачем она спустилась с неба,
Пленившись ёлочкой в снегу?
Ведь не её судьбы потреба
Мерцать здесь в хладную пургу.
Зачем её гласам игривым,
Звучащим в дальних небесах,
Петь басни голосом сонливым
Без крова и тепла в лесах?
Выл волк на месяц неразумный,
Что отпустил он дщерь свою,
Пытаясь план Его заумный,
Понять пред полем на краю.
БЕСЕДА (отрывок)
Зачем ты в жёны дочь шамана, —
Зачем ты взял её, поэт?!
И вот теперь во сердце рана
В твоём саднит, крадя в нём Свет!
Ты колдуну подставил душу, —
Её лилейный нежный Дух.
Ты не тому, не Бога мужу
Её без веса кинул пух!
Ты посмотри, как он глумится,
Всмотрись в буравчики-глаза,
Ведь он нисколько не стыдится,
Что в нём тщедушная лиса.
Она его объяла душу,
Сосёт его пленённый Дух.
Тебе ль, некрепко вставши мужу,
Взломать Любовью всех, кто глух?
Да, да, конечно, ты отчаянный.
Ты безудержно храбрый сын.
Ты был всегда, чудак мой, странный,
Как в Сказке южной Аладдин.
Ну, что ж, дерзай, тебе в подмогу
Я слать гонцов всегда готов.
Молись, молись, сынок мой, Богу
И жди грядущих вещих снов!
Бытие…
Устал солдат, поник главою,
Измотан Дух его в ночи.
Лишь больно гаснущей Звездою
Мерцают слабо в нём лучи.
Он пролетал в веках Вселенных.
Он не хотел поникнуть в тьму.
Он в сердце дум своих нетленных
Вбирал, не поддаваясь сну!
Эх, что же стало вдруг с тобою?
Когда искра прервала нить?
Быть, демон сбил тебя судьбою,
Не дав источника испить?!
Давно не пил духовной неги
Ты в изворотах трудных троп.
В них хладны, мёртвы горы снега
Твой крыли путь, где он утоп.
Не стой в мерцанье перепутья!
Твоя Звезда взойдёт в нови!
Ведь Дух её — не тонки прутья,
В ней тайной скрыты соловьи.
Они в весне, рождённой, новой
Свои гласа сорвут в Любви.
То крик Звезды — судьбы верстовой,
Что соком бьёт в твоей крови.
Она источника живого
Вберёт природою своей
И вновь свечения родного
Над Вечностью прольёт твоей.
Вставай, солдат, из тьмы могильной,
Стряхни с себя пыль праха сна,
Почувствуй вновь, как стала сильной
Любовь твоя, взойдя от дна.
Взгляни, как вновь Звездою в Небе
Сияет Дух искрящий твой.
Он тайной пребывает в хлебе,
Где злак истёртый спёкся Мой.
В том Бытия сокрыта Благость,
Где зёрна тайны приняв Дух,
Свою живую, нежно младость
Во терне измололи в пух.
Но пух тот, влагой обновлённый,
Предстал в огонь — злу ложна лесть.
В том новый мир, в ином рождённый,
Привносит нам Благую весть.
Вбери в себя причастья хлеба,
Росы прохлады влей в себя.
И вновь ты станешь сыном Неба,
И вновь на крест взойдёшь, любя.
Ведь нет иной судьбы у сына,
Иной тропы солдату нет,
Пока в земле сырая глина
Не вся ожжёна в сходе лет...
БРАТ
Зачем тропу покинул воин,
Идущий в сумраке ночей?
Он был себя в Любви достоин,
Её пока не внял очей.
Она пленила сердце брата,
Её он падший господин.
Он не прошел, представши врата,
Остался он теперь один.
Отряд его средь звёзд умчался,
С тоскою думая о нём.
Он с ними гордо попрощался,
Из сердца вынув свой огонь.
Теперь он пленник девы красной,
Её ласкает телеса,
И ночью бурной, ночью страстной
Она с ним вьётся, как лиса.
Он ставит свечку в изголовье, —
В огне вдруг видит он себя,
Как в бурных водах, в половодье
Он тонет в них, её любя.
Она коварною сиреной
Гласила песни, полоня,
И вмиг прожорливой муреной
В грудь впилась, Дух его клеймя.
Брат видит сердце в пасти страшной
И рану чувствует свою,
Она ж с улыбкою миражной
Уходит в мрака полынью.
Он, покачнувшись, взгляд свой кинул
На звёзды млечного пути,
И, пав в пучину бездны, сгинул,
Сказав лишь тихо: "Брат, прости…"
ГОЛОС ХОЛОДА…
Куда ушла твоя берёза?
Когда покинула мой дом?
Твоих ветвей волшебна Грёза
Окутала печальным сном.
Ты наважденье мнимого виденья.
Ты не смогла сказать ни разу да.
Судьбы твоей, моей переплетенья
Не произойдет, уж видно, никогда.
Я ухожу в туманов грустных виды,
На сердце нежно лёг берёзовый листок.
Он чуть притушит горечи обиды,
А также чувств моих хладеющий исток.
Куда ушла твоя берёза?
Когда покинула мой дом?
Твоих ветвей волшебна Грёза,
Окутала печальным сном.
Ты сохранись, ты будь такой, как есть.
Я, вспоминая образ твой, пьянею.
Уходит в прошлое любовной страсти лесть.
Я остываю.
Я очень больно леденею…
Куда ушла твоя берёза?
Когда покинула мой дом?
Твоих ветвей волшебна Грёза,
Окутала печальным сном.
Зачем уходит образ глаз твоих?
Зачем с березы листья спали?
Не льется дождь для нас двоих.
Снежинки хладные упали…
ПОДВАЛ…
Нет Бога! Нет Бога в моей подворотне!
Кричал обезумевший, спившийся бомж,
Когда в им найдённой в фальшь новенькой сотне
Дождь вымыл все краски, оставив в ней грош.
Он в боли мученья взглянул вверх колодца
В одной из трущоб великой страны.
Тут Ангел его — бедолаги, уродца —
Слезами полил на него свои сны.
В тех снах он, мальчонкой лежа в колыбельной,
Пивал слёзы мамы, увидевшей сон,
Как он на подъеме, — на жизненном гребне,
Внезапно сорвался, издав жуткий стон.
Она, содрогаясь, слезами мочила
Рубашку младенца, в которой он был.
Она одного лишь у Бога молила:
Чтоб сын на Него не роптал и не взвыл.
Пусть путь, что для сына ей в боли открылся,
Не сломит его испытуемый Дух.
Пусть дождь тот, который во сне ей приснился
От Ангела слёз ниспадёт ему в слух…
Услышал нежданно бродяга вдруг голос, —
Услышал он в сердце рождение слов.
И каждый, и каждый белёсый в нём волос
Темнел на глазах, вобрав младости зов.
Упал на колени внезапно бродяга,
Вверх руки развёл, принимая сей дар.
И тёмная ночь, как то мутная брага,
Растаяла в нём, породив в сердце жар.
Вернулся в подвал окрылённый бродяга,
Взирая на всё обновлённым лицом.
Там старая крыса, — хвостатая скряга,
Увидит, как веян он Белым Венцом!
Не знает старуха, что стало с соседом,
Лишь дрожью зубастой стучит на него.
Он ж, тихо укутавшись выцветшим пледом,
В себя погружался, идя далеко…
Прошёл он все годы, — свои и чужие,
И взял в сердце боль ушедших эпох.
Несчастья свои не казались большие.
И всюду ему теперь виделся Бог!
Он в стопку налил воды лишь лучистой
И выпил её, как причастия кровь.
Воздалось по Вере ему его чистой.
Он прибыл в мир Детства, — он стал собой вновь!
Затем осторожно клал стопку на камень,
На своды подвала, что Храма, глядя.
Он тихо уснул в младость шедший тот парень,
Во смерти на Небо собою сойдя…
ПОЭТ, ВЕСНА, РОССИЯ!
Ушёл Российский Дух побитый.
Ушла и слава, и Любовь.
И только ты один забытый
Зовёшь и манишь Его вновь!
Хотя, наверно, не один ты.
И, верно, много ещё Вас.
Но Вы подобье хрупкой ленты,
Несётесь в небо, клича нас.
Но, уж, могилы наши срыты,
Давно поровнены с землей.
И, может быть, таки один ты
Рвёшь сердце новою весной?
Весной иллюзий восхищений,
Весной лишь серых голубей,
Весной иудских ухищрений,
Где лишь погоны всех видней!
Нет, не весна пришла в Россию!
Нет лёгкости, и нет Любви.
И, видно, ждать ещё мессию,
О ком закличут соловьи.
Те птицы лишь поют от сердца,
Взвивая в Небо голоса.
И нет им никакого дельца
До ворона, где шла лиса.
В тех сыр подобен речи лестной,
Чьей лжи лишь молятся они.
Их мир в паучьей банке тесной.
В ней нет ни вздоха от Весны!
Для них подпевки воробьины
Витают в красных этажах,
Где лиц лощеные маслины,
Что мальчики сидят в пажах.
О, что, Россия, ты имеешь
Здесь общего с твоей Судьбой?!
Ведь ты мудра, ещё ты смеешь
Смести их всех одной гурьбой!
Открой свою в надрыве Душу,
Открой её ты белизну
И присягни небесну Мужу.
Он в сердце даст тебе Весну, —
Весну всходящих озарений,
Весну лилейной чистоты,
Весну неслыханных прозрений,
Где с Неба падают цветы.
Возьми, возьми цветы те в Сердце
И в Небо взор свой обрати,
Но не пускай в крик злого перца
Вновь в душу, Бог её прости!
ВДОХНОВЕНИЕ ВЕСТНИКА…(отрывок)
Зачем прошёл по склону вестник?
Зачем он думою пленён?
Он сам себе отроду крестник,
И много в нём Небес имён.
Теперь покой свой утерявший,
Пленившись девой под Луной,
Он, путь по-прежнему верставший,
Был в мыслях лишь о ней одной.
Он знал, что дева - знак Небесный,
Он сердцем всю её ласкал,
Он, обойдя обрыв отвесный,
Цветы на грудь ей нежно клал.
Она смотрела удивлённо,
Улыбкой сладостной маня,
Он, с ней летая отрешённо,
Просил её: "Целуй меня.
Целуй, прекрасная, лаская
Мою младую седину,
Я много вёрст прошёл, листая,
Но не был я в таком плену.
О, как же сладостно ты вьёшься!
О, гибкий стан и вздох любви!
Тебя держу, ты не сорвёшься,
Но ты меня сама лови!
Смотри, лучистая, по кругу:
Весь мир прильнул к твоим ногам,
И скоро девочку-подругу
Нам аист в травах дарит там.
Я Вас возьму с собой на Небо,
Я покажу Вам Звёздный Путь,
И Вы поймёте, что потреба
Моя и Ваша – тайны суть.
НЕПРАВЫЙ СУД!..
Не стони моё сердце,
Я ещё не упал.
Не клади на Дух перца
И бездушный опал!
Нет на свете брильянтов.
Нет в мирах жемчугóв
И алмазных каратов,
И ушедших Богов.
Нет тех мер во Вселенных,
Чтобы можно принять
Тягот Духа тюремных,
Где седая вмиг мать
В них витает душою
Над ребёнком своим,
Тот, что жизнью большою
Стал ей в веки грудным.
Для неё он извечно
Будет юной весной.
Пусть судьба зло беспечно
Хладно вьёт сатаной.
Ни за что мать на свете
Не поверит в закон,
Тот, что в лживом ответе
Бросил Дух её в стон!
Нет на свете светлее
Их Любви меж собой,
Как нигде ни знать злее
Дня тюремного вой.
Оберни моё сердце
В белоснежный хитон,
Где в Вселенной та дверца,
Где не слышен их стон?
Отпусти мою душу,
Князь пагубных темниц.
Я хочу в злую стужу
Не открыть уж ресниц.
Пусть меня запорошит
Хладно колющий снег,
Ибо сердце не может
Продолжать больше бег.
Отпусти меня в Звёзды,
Мой небесный Отец,
Ибо сердца борозды
Мне вещают конец.
ВСАДНИК
Пройди, пройди, мой милый странник,
Пройди по берегу морей.
Ведь ты упавший Белый Всадник,
Не падай Духом, встань скорей!
Встань, отряхни песок с коленьев,
Пусти свой взор по морю вверх.
Пусть миллиарды злых каменьев
Летят в тебя, рождая смех.
Не стой, не стой пред кромкой моря!
И не пленяйся синевой.
Не слушай, как вода в нём, споря,
О берег Дух разбила свой…
Ты не поэт унынья мёртвых.
Твой Дух цветёт цветком в лугах.
И соловьёв, поющих, вёртких,
Не хоронить тебе в снегах.
Ты соловьёв в берёзы сманишь,
Где лист средь ветви гложет Дух,
И никогда ты в них не станешь,
Поэтом, чей порыв потух.
А как бы раз иной хотелось,
Блеснуть тебе истомой в лесть,
Как Гумилёву в боли пелось:
Что в щель лещины с розой влезть.
И там в потёмках, в мраке тайном,
Блуждать, лишь сердцем путь светя.
И на обрыве самом крайнем
Сорваться, бабочкой летя.
Но крылья в ней железом хладным,
Как крыты тяжестью веков,
И духом бабьим, злобно-смрадным,
И нитью старых пауков.
Нет, нет! Твой Дух неутомимо
Несёт тебя к ветрам на смерть.
И там, где жизнь и тьма делима,
Ты саги должен людям петь.
Ты шьёшь лоскут миров противных,
Пытаясь нитью их стянуть,
Тем ведьм и дев красивых, видных
Отправить вместе в дружный путь.
Пусть над тобой судьба смеётся.
Святоша пусть язвит в словах.
Пусть с неба белый дождь прольётся,
В том мёртвых упокоя прах.
Вставай с колен, упавший Всадник!
И подними свой взор наверх.
Ты никогда не примешь праздник,
В котором поп зло веет смех.
Иди, не стой у брега моря,
Иди, он ждёт тебя давно —
Твой Дух — крушитель зла и горя.
Будь с ним вовеки заодно!
Ты никогда не станешь кислым.
Тебе, друг, то не суждено
И животом тебе отвислым
Пылить в пути, верь, не должно.
*
Не стой, не стой пред кромкой моря!
И не пленяйся синевой.
Не слушай, как вода в нём, споря,
О берег Дух разбила свой…
Зажги огонь в лучине малой
И вознеси его наверх,
Пусть глыбы льда водицей талой
В земле разбудят мёртвых всех…
|
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
РОССИЯ
|
| |
|
Автор о себе:
Дичковский Александр Евгеньевич
Родился 20 сентября 1961года на юге Казахстана в городе с
нынешним названием Тараз (бывш. Джамбул) Юность прошла в пространстве городов
от Кингисеппа до Нарва-Йыэсу. С 1980 годапереезжает в Ленинград,
Санкт-Петербург.
В 1986г.закончил ЛГУ (философский факультет).
Предприниматель.
Мечтатель. Сказочник.
Публикации:
сборники стихов «Стихи о любви», «Философская лирика», электронное издание
«Странники Духа!..»
Интернет-страница:
www.strannikidyxa.ru
|
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 0 Просмотров: 933
|
