СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ  Привилегированный пользователь | ЕЛЕНА ЗАСЛАВСКАЯ
447 дней назад  Цитата('1522679','1522679','6','2126')">Сообщить о спаме
| |
ЕЛЕНА ЗАСЛАВСКАЯ
СТИХИ
|
   |
| |
СТИХОФРЕНИЯ
Сочиненье стихов – чем ни признак шизофрении,
Когда все знанья твои о мире
Становятся ритмом бренчанья лиры,
Когда выдох теснится в горле,
Когда вдох обжигает грудь,
Когда любовника алкоголика
Хочется в бок пырнуть, -
Это и есть вдохновение,
Мне кажется будто я
Оставлена Богом, Чертом, вами всеми,
Сама не своя…
И тут догадаться мне бы,
Что это не сон и не бред, -
Божественный лепет неба
Стих на моей губе.
ДИВА-ДИВАН
Когда парашют надувается будто бюстгальтер Мэй Вэст
И до земли 2 минуты и все - конец:
Кинематограф в действии — красивый сюжет -
Рядом рыдает подруга, но надеется на хэппи-энд:
Сейчас за кольцо он дернет и запасной раскроется весь.
Так и в жизни, надеешься на запасной вариант,
Что после смерти рай, ну в самом крайнем случае — ад,
Но сейчас нам надо успеть взять карт-бланш:
Голливуд, ганджубас.. - в общем полный фарш!
И может быть твоим именем назовут диван *.
Хотя все что нам нужно - можно легко перечесть:
Звёзды и совесть, если она конечно же есть,
Плюс ещё сердце, рвущееся от любви,
Вот что делает нас людьми -
Улыбка Джоконды и губы Мэй Вест!
*Знаменитый сюрреалистичный диван «Мэй Вест» появился на свет в 1934 году в качестве фрагмента портрета-комнаты кисти Сальвадора Дали, а через два года был выполнен как арт-объект. Произведение эксцентричного гения копирует форму губ скандальной дивы 1930-х годов, американской актрисы Мэй Вест.
КРИО-ПЭРИС
Солнце, горьковатое как пампельмус,
Вечер мохитовый...
Когда тебя разморозят, Пэрис,
Красивую, голую, с табличкою Хилтон,
Каждый андроид отдаст за тебя свою материнскую плату,
Лишь бы ты пела в клетке его золотой,
Голосом нежным, живым, иногда с холодком,
Носила прозрачные платья...
Когда тебя разморозят, Пэрис,
Тебя поцелует в губы влюбленный криолог.
-Скажи, я воскресла?
-Нет, нет, ты немного согрелась!
-Как сон мой был крепок и долог.
И сердце её забьется пронзительно резко,
И на виске затрепещет синяя жилка,
-Мир твой исчез, он забытая песня, Пэрис.
И по щекам потекут голубые снежинки.
*В 2007 году Пэрис Хилтон заявила о том, что хочет быть замороженной после своей смерти. Она перечислила крупную сумму денег в институт Крионики для того, чтобы ученые будущего смогли её воскресить. «Благодаря этому моя жизнь может быть продлена на сотни и тысячи лет», сказала она.
РОККО, ЗАСТРАХУЙ...
Застрахуй свое сердце, Рокко,
А то остановится ненароком.
Много любви, слишком много...
Ты любишь всех и одновременно,
И этим наверное подобен Богу.
Прости за сравнение,
Поэтическая привычка
Выражаться высокопарно,
А правда всегда физиологична,
На то она и правда.
Твой орган мотор —
А моторы могут ломаться,
Твой Орган-оргАн,
Музыка должна продолжаться.
Журналистка спросит: «И сколько?»
Потом уточнит: «И все-таки?»
Если любовь измеряется в долларах, Рокко,
Тогда говори ей: «Дорого!»
И пусть она примет на веру,
В божественном твоем теле,
Сифредди Рокко,
Застрахованное от остановки
Бьется человеческое сердце,
Словно йо-йо
На тонкой аорте.
*Рокко Сиффреди застраховал свой "рабочий инструмент".
Стоимость страховки держится в тайне.
ЛУГАНКА-МУН
Это было давным давно
Он меня пригласил в кино,
На последний сеанс, на последний ряд,
Я помню, губы мои горят,
Где-то рядом хрустит поп-корн,
Шон Коннери мчит на своем авто,
И целая жизнь вмещается в час,
И проносится мимо, потом сквозь нас.
Он как Джеймс Бонд
Меня берет в оборот,
Он как Джеймс Бонд
Меня целует рот в рот.
Я помню нашу фабрику грез,
Но double agent - double crossed...
Завтра всё разлетится к чертовой матери,
Завтра его безголовое тело найдут в вентиляторе
Заброшенной шахты на берегу Луганки
И в ней отразится луна Касабланки.
CRYSTAL SHIP
В нашем промышленном городе, в колыбели Донбасса,
Где, как сказала премьер:
Шахтер – престижная мужская профессия,
Мой отец – философ и флибустьер,
Только такой и может вырастить принцессу.
Стащив у него пол-корабля,
На бревне в подворотне,
Я затягиваюсь, и земля
Раскрывает свои горизонты.
Рядом со мною мой мальчик
Из параллельного класса -
Двоечник, джентльмен удачи,
Юн и особо опасен.
Зовут его Саша Пушкин,
с глазами темными как антрацит,
Мы с ним в одних наушниках,
Наш crystal ship несется на риф!
В пьяной драке в какой то пивнушке
Сашка будет убит...
Не найдут виноватых.
Не будет Дантеса.
И мгновений чудных не будет.
Поплачет его принцесса и позабудет.
МАДОННА-STREET
Уличные художники,
С девушками похожими
На пирожные,
В плеере Продиджи,
Ярким спреем
Улицу превратят в галерею,
Рисуя картины свои придорожные...
Он называл себя ZIK 13,
Он познакомился с ней на танцах,
Он рисовал её и скрывался.
Он рисовал её как Мадонну,
Но на стене её дома
Баллоном.
А дворник закрашивал белым,
Ругался матом в 100 децибеллов,
Потом ему надоело.
Она давно повзрослела, снимается в порно,
Сменила дом,страну, материк и живёт в Торонто.
Она никогда не узнает кто он -
Неизвестный художник,
Увидевший душу её обнаженной.
ДИГИТАЛ РЕМБО
Он часами просиживает у монитора-
Качает порно,
А с нею нежен и робок.
Она большая оригиналка -
Читает Рембо
В оригинале,
Не знает, что же такое торрентс.
Он ей предлагает «Лонгер»,
А ей бы «Абсента»!
Чтобы звенящее от пустоты сердце,
Гибкое от йоги тело
Наполнить словами поэта,
А Он предвкушает постельную сцену…
-Зачем тебе этот Рембо? Он же умер
От сифилиса или от какой-то другой напасти,
И имя у него Артюр,
Как у педераста. -
Он говорит и снимает брюки.
И светится красным
Глаз веб-камеры на его ноут-буке.
ГАЙДН-ОН-ЛАЙН
Он играет ей Гайдна
На длинной флейте,
Она далеко, на другом континенте,
Но слушает его он-лайн, по скайпу,
И если закрыть глаза,
То кажется, что он - рядом.
Сердце, как быстрая стрекоза,
Порхающая над садом.
А музыка, словно воздух,
Прозрачна и невесома.
И звёзды приходят в гости
Из нашего вечного дома.
ПОДСНЕЖНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Мы едем на Запад
Встречать Новый год в Карпатах,
От сильного снегопада
Стало темно,
Снег падал и падал,
Я к тебе прижималась под одеялом,
И вдруг увидала ангела
За окном.
Он словно сошёл с иконы,
В оконной раме вагона
Замер, и губы его монотонно
Шепчут нежное: “Tombe la neige”.
От ясного его взора
Потекли ледяные узоры,
А я ощутила: скорый
Выходит на новый рубеж.
Сейчас с колеи сойдет он,
И телом своим стотонным
прорвавшись сквозь все горизонты,
Взлетит над землей.
Не будет ни хлеба, ни гроба,
А только сны и сугробы,
И мы с тобой вместе, в утробе
Одной.
Так стал ты мне мужем и братом,
Моим последним солдатом,
Как будто один аккаунт
У нас на двоих с тобой был.
Но спас нас наш ангел крылатый,
Поезд пришел, как и надо,
Ну опоздал, это так – ерунда ведь,
Главное – цел-невредим.
С тоБОЙ
Ей говорили: Будущего у вас нет.
Ему говорили: Брось. Это все забава.
Он был её бой-френд,
Она была его бой-баба,
Знаете, как у Некрасова,
Хоть в Сибирь, хоть в огонь и дым.
А он обещал ей на Марсе
Развести сады
И когда в них поспеют яблоки
Принести ей «белый налив».
И она становилась маленькой и слабой
От большой и сильной любви.
Все-таки жизнь полна парадоксов,
Как ни крути,
Они были вместе и самые далекие звезды
Становились ближе - на расстояние вытянутой руки.
ДЖЕК-ПОТ
Он — однорукий бандит,
Он суров и сердит,
Но сердце его болит,
Когда он видит её.
Она его ждет.
Бокал, а в бокале лед,
И пьет
Дом Периньон.
Она — игроманка,
-Эй, жестяная банка,
Со мной сыграй-ка,
Отсыпь монет.
На что он еще пригоден,
Отсыпать ей пару сотен
И всё — свободен,
Но нет,
Он хочет купить ей здоровье,
И ангела в изголовье,
И то, что зовут любовью,
За это он отдает
Все свои шестерёнки,
Весною поющие звонко,
Сердце, как у телёнка...
И ей выпадает Джек-пот.
ТАНГО, ТАНГО-КОКАИН
Минус семнадцать, и ей семнадцать
И год семнадцатый на дворе,
Ей греет пальцы учитель танцев,
Бывший учитель, - наган в кобуре...
Он ей принес подарок в шкатулке,
Белее снега и слаще сна,
И сердца плачущая сосулька
Его рукою защищена,
И остается совсем немножко
Времени прежде чем
Она уйдет навсегда. На дорожку,
Как полагается, с ним присев.
ПРО МАХУ
Это случилось в гражданскую,
А тянется до сих пор.
Ведь у меня такая же
Голубая кровь,
Как у гимназистки Машеньки,
Марии Федоровны Вербовой.
А может быть кровь мая красная
будто
Страсть, превратившая Машкино утро
В позор!
Он ей говорил, что не будет больно,
Он повалил ее на кровать,
Червонозоряний вершник Конон,
Стрелок, не помню какого полка.
И плакала Маха рыданием тихим,
И первая кровь её на простыне,
Была лишь каплей, оброненной вихрем,
Носившимся по стране.
ПРИЗРАК РОДИНЫ
В дни интернета и попкорна
Давно забыты звуки горна,
И революция, и смерть,
Когда хлебнули мы бульона
Из топора, нет в нем был молот
И серп.
Еще в нём плавала корона,
Мария, Таня, Нася, Оля
И цесаревич Алексей.
Теперь о них поплакать модно,
А раньше с жадностью утробной
Хотелось съесть.
Моя несчастная Рассея,
Вся пахнет кровью,
Пахнет серой.
Теперь зовется СССРом -
Хохочет бес.
Как будто это фильм о зомби,
Кудрявый маленький Володя -
Живой мертвец.
Он на звезде, звезда - в ладони,
Смотри мой сын, смотри и помни
Уроки Родины своей,
Пока еще, как раньше бродит
Усталый призрак по Европе
Из века в век.
МОЙ РОДНОЙ ГОРОД
Мой родной город,
В котором
Ангелы эмо бродят
Под трамадолом,
А клуб ночной
Зовется Армагедоном.
Мой родной город,
В котором
Вместо Голгофы террикон
Из пустой породы,
А вместо икон биг-морды,
Мироточащие Луга-новой.
Мой родной город,
В котором
Ловцы человеков — порно-бароны,
Доллар - пропуск во все коридоры,
Где звезды ценят - лишь на погонах,
Быть поэтом здесь хуже, чем вором!
Да будь ты хоть стар, хоть молод,
Хоть суперстар или так, попрыгунчик с поп-корном,
Ты узнаешь, что значит голод,
Будешь ртом хватать кислород, но
Не сможешь дышать свободно.
Потому что он наступает тебе на горло,
Твой родной город.
Мой родной город
Сидит на игле Газпрома
Пропитанный потом, кровью,
Нефтью и спермой,
Мой родной город,
Забытый богом,
Вскормленный смертью,
Мне снилось, скоро
Тебя накроет,
Не так как Содом с Гоморой,
А по другому,
Атомным грибом, как мухомором
Огромным.
И станешь ты дикою степь.
Но пока твои небоскребы,
Как души, тянутся к свету.
Мой родной город,
Скажи, почему ты мне дорог?
Просто другого такого нету.
ЗА МЕТАЛЛ
Возле меткомбината находился пивбар
С поэтическим названием
«За металл».
Какой-нибудь сталевар,
Уставший, голодный,
После свидания с домной
В своей преисподней
Опрокидывал там 100 грамм,
Потом ещё и ещё,
Теряя счёт,
И горячий нектар,
Обжигая гортань
Делал его свободным,
Превращая в поэта...
Душа отслаивается от тела.
Что это – остановка сердца или остановка мгновения?
Или и то и другое одновременно?
СЕАНС ЭКЗОРЦИЗМА
Он бродит между мирами
О чем-то спорит с ментами,
Требует от них доказательств существования Бога,
Цитирует Канта.
И ангелы в чёрных тогах
Хохочут над жалким комедиантом,
И только кровавая Мери
Роняет над ним слезинку.
Сержант-экзорцист говорит:
«Delirium tremens»
И осеняет его дубинкой.
ДЕНЬ, КОГДА ЗАВЯЛА СИРЕНЬ (первый стих об Инге Т.)
Инга, ты помнишь день,
Когда завяла сирень?
Когда Кровавая Мери запуталась в сетке вен?
И как мы бредём через площадь Героев ВОВ
В твой дом, а может в любовь,
А может быть, - вон,
Вон из этой жизни, где правит постылый быт,
Пойдем туда, где нас не найдут, ни родители, ни менты,
Где вечный май, и где не вянут цветы!
КОФЕЙНЫЙ СИНДРОМ
В одно из прекрасных утр,
Проснешься ты стар и мудр,
Встанешь с кровати, устав от ночных Камасутр,
Накинешь халат на плечи,
Возмешь свою джезву,
Заваришь себе по-крепче,
Сядешь в кресло.
Что ещё нужно
Для полноты бытия?
На поверхности кружки
Темная полынья.
Затягиваясь по-глубже,
Как в фильме Джармуша,
Ты падаешь в омут,
Пока за плечо не тронут.
Что гадать на кофейной гуще
Кто виноват? - Пушкин!
Что гадать, почему ты никем не понят!
Потому что ответов нет
Или они банальны,
Потому что счастье -
Это то, что сейчас,
И каждый рассвет,
Заходящий в спальню,
На шаг приближает твоё «Прощай».
ПРОЩАЛЬНОЕ
Такая тоска и отчаяние,
Что слова обретают иное звучание
И значение.
Видимо, лучше было б молчание,
Чем красноречие,
Но не молчится,
Наверное, это нервное,
Сегодня Донец
Стал подобием Стикса.
Не верила,
А знала, плывет не моторная лодка,
А челн Харона
И в чёрное, чёрное, чёрное, чёрное море
Мимо сумрачных терриконов,
А в лодке мой дед,
Я смотрю ему в след и не плачу,
Просто кажется мне,
Он всего лишь плывет порыбачить.
МАМЕ
Наваливается усталость,
Казалось, осталась малость,
Чтоб сердце мучительно сжалось
В железном спазме,
И звонишь маме
И говоришь: «Я ламер,
Лох...
Я не понимаю,
За что мой бог
Не слышит молитв,
Кивает нимбом,
Молчит, глядит-
Мол, иди, но помни, что пути мои неисповедимы.
А мы внизу, мама, будто мимы.
И где оседают слова, на каком из фильтров -
На жестком диске, на нежной лире,
В бутылке спирта?»
А мама в ответ: «Я же говорила,
Мы будто рыбы,
И то могли бы и сё могли бы...,
Но проглатываем наживку
И радуемся, что живы».
Я соглашаюсь и ко мне возвращается сила.
В ПУТИ
Сколько было пройдено блок-постов
В этой войне между смертью и красотой,
Между мною, идущей, и тобой, говорящим: «Стой»,
Сколько было найдено крепких строк,
Что насквозь пробивают висок,
И забываешь, кем был твой бог
И где он есть?
Скрылся или воскрес?
Шел рядом, да вышел весь!
Может это только инстинкт — идти,
Не зная куда, говоря: «Прости»,
Как молитву читая стих,
Зная, - жизнь бессмысленно коротка
И все что есть — красота цветка,
Встреченного на пути.
ВЫМЯ И ХЕРЕС
Где те поэмы, в которых мы жили?
Те что жевали сердца и ломали нам кости?
Мы рвались из всех сухожилий,
Стараясь вырасти в прозе,
Мы их предавали, они забывались и тлели,
Соседи и френды, их растащили на строчки,
«Спрячь свою флейту
И сбереги позвоночник»,
Я плачу от этих советов в своей одиночке.
Неужто мы стали другими?
Мудрея, трезвея,
Сменяли дорогу и крест
На удобное кресло?
Ах, Венечка, Веня,
В хмурое утро похмелья
Вымя опять перевесило херес.
ПОСЛЕДНЯЯ ОБОЙМА РАЗРЫВНЫХ
В твоей комнате, под обоями,
На голой стене,
Последняя обойма
Стихов, посвященных мне.
Когда-нибудь, затеяв ремонт,
Оторвав кусок над диваном,
Жена твоя скажет: «Это же моветон!
Тут наверное жили какие-то наркоманы.
Заштукатурим и будет здорово.
Заклеим постером. Тебе понравится!»
Но ты ведь знаешь, что если хоть один попадёт в сердце или в голову!
Там навсегда и останется!
ПРО УРОДА И ЛЮБОВЬ
Мама, люблю урода,
И не мечтаю о принце.
Горстями пью демидрол
И мечтаю попасть в психбольницу,
Чтобы люди в халатах белых
Вытравили электрошоком
Зов его бедного тела
Переходящий на шепот.
Мама, прошу не надо,
Не требуй благоразумия,
Как мыслящая мода
Я выбираю безумие.
ДОРОГИ, КОТОРЫЕ НАС ВЫБИРАЮТ
Дороги, которые нас выбирают,
Давно пролегают
За пределами рая,
За пределами дома,
За пределами детства,
Где все знакомо.
И с каждым ударом сердца
Мы удаляемся в лес,
Где с кисельными берегами
То ли Стикс, то ли Донец,
То ли река, что зовется Луганью.
И каждый из нас горяч и отчаян.
И мы то брассом, то батерфляем
Плывем, и каждый представляет, что он Чапаев.
Мы станем рыбам
Удобным кормом,
Мы станем илом,
Мы станем торфом,
Мы станем мифом,
И анекдотом...
Но кто-то всё-таки выплывает,
И слава Богу.
И он проложит свою дорогу
|
ЛУГАНСК
УКРАИНА
|
| |
|
Об авторе:
ЕЛЕНА ЗАСЛАВСКАЯ
Заславская Елена Александровна
14.10.1977 г.р.
Род. в г. Лисичанск Луганской области, Украина
По профессии журналист. Сейчас в декретном отпуске по уходу за вторым ребенком. До выхода в декрет работала редактором газеты Луганского национального университета им. Тараса Шевченко «Новий погляд».
Поэтесса, литературная акционистка. Автор трех поэтических книг: «Эпоха моей любви» (1997 г), «Мамині сльози» (1997 г), «Инстинкт свободы» (2005). Произведения Заславской вошли в Антологию-энциклопедию «15 веков русской поэзии», г. Москва (Издательство Международного Сообщества Писательских Союзов «Стилистика», 2004 г.). На Всеукраинском слеме ZEX в Харькове (2006) Заславская получила звание «Председателя земного шара». Она финалистка Канкретного Донецкого слема и Главного Киевского слема (2008 г). Заславская представляла Восток Украины на чтениях Literaturwerkstatt в Берлине.
Страница в укр. Википедии
Стихи.ру (http://www.stihi.ru/avtor/zaslavskaja)
Литературно-философский журнал Топос (http://www.topos.ru/author/695/works)
Поэзия.ру (http://www.poezia.ru/uspenie.php?page=3&by=&am...
Публикатор (http://publikator.org.ua/users/profile/EZ/)
Сайт новостей культуры Давление света (http://tisk.org.ua/?cat=10)
|
---
Администрация конкурса
"СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ"
Комментарии: 1 Просмотров: 1616
Метки: елена заславская |
