"...Свобода - подарок для всех, кто знает, как с ней обращаться,
И глупая роскошь для всех не смыслящих в ней ни черта..."

(Рахман КУСИМОВ)




...иной не ведая судьбы,
избрав единственный маршрут,
запрограммированны быть,
планеты вертятся и ждут,
когда верховный сисадмин
прикосновением одним
к заветной клавише delete
возьмёт всё это удалит...

(Рахман Кусимов)


Родился в 1983 г. Пермь. Жил в Перми, Алма-Ате, Москве. Сейчас учится на отделении китайского языка в одном из петербургских вузов. Серьёзно пишет стихи с 2000 г. В 2004 г. вышла небольшая подборка стихов в новом питерском литературном альманахе "Мера всех вещей". Любимые авторы - Пушкин, Хлебников, Бродский.
Автор книги - "Приветы времени"



Интернет-страницы автора:

koukurme.livejournal.com/profile - ЖЖ
lito.ru//avtor.php/koukurme?uname=koukurme - Точка Зрения
newlit.ru/~kusimov/index.htm- Новая литература
45parallel.net/rakhman_kusimov/ - 45 параллель
www.ijp.ru/show/at.php?failn=00383- "Пролог"
magazines.russ.ru/authors/k/kusimov/ - Журнальный зал
rifma.ru/rifma.php?curr_node=6&user=533 - Рифма.ру
__________________________________________________________

РАХМАН КУСИМОВ

magnum

I

Мало радости ждать трамвая в одиночестве на кольце.
Всё, что медленно забываешь - отпечаталось на лице.
Связь пропала - смени тарифы, абонентам иным под стать.
Наплевать на стихи и рифмы. И на прочее наплевать.
Дни туманны, и воздух горек. Нет бы всё по-другому, но -
перед взором всё тот же город, с той же улицей, где темно.
И когда б соблюдать обычай, то, чем жил, в дневнике храня,
вряд ли много б нашлось отличий одного от другого дня.
И уже не понять, где правда невзначай переходит в ложь,
и от жизни в режиме «авто» до смертельного устаёшь.

II

Мало радости быть заплатой на отрепье дурных времён.
Не труби о беде, глашатай, - будешь проклят и заклеймён.
Век суров: мы живём и дышим, а другие, презрев табу,
променадом по скользким крышам искушают свою судьбу.
Но покуда на дне колодца видно небо, что над тобой -
сердце бьётся, как прежде, бьётся, а, верней, продолжает бой.
Это значит, что я не сгину, как бы ни был резон высок -
оттого ли, что выстрел в спину предпочтительней, чем в висок;
оттого ли, что жизнь прекрасной предстаёт ещё вопреки
прозорливцам, которым ясно, что случится в конце строки.


ПРОСТО ЖИТЬ

…просто жить, просто жить, покуда
мир с собою не стал войной,
в заведении «Барракуда»
пить эспрессо, причём двойной,
не судить ни живых, ни мёртвых,
ибо сам-то не свят пока,
и отсчитывать дни, и мёд их
собирать как нектар с цветка.
и надеясь, что «время лечит»,
на каком-нибудь рубеже,
ожидая, что станет легче,
вдруг понять, что легко – уже.
и однажды, со всеми квит, ты
пробудишься, и вот она -
вожделенная dolce vita,
заслужил, получай сполна.
и пока что здоров и в силе,
и всё та же осталась прыть,
да и все, кто тебя любили,
продолжают тебя любить.

ПАССАЖИР

…и когда ни забав, ни затей, жизнь – по швам, и друзья ненадёжные, человек из возможных путей выбирает железнодорожные – и в задаче предельно просты и условия все, и решение: вот твой поезд, вот, собственно, ты, ощущающий вкус поражения. потому что давно не герой ни другого, ни этого времени, уезжай – предночною порой в семафорно-шлагбаумной темени… на столе абрикосовый сок, за окном - снегопадное крошево, стук колёс ударяет в висок, вышибая из памяти прошлое. сочетание рельсов и шпал – судьбоносное, хоть и неброское. забывай, в чьих ты жизнях играл роли, не получившие «Оскара». забывай, забывай навсегда то, что больше уже не получится, ты ещё возвратишься сюда - и никто не успеет соскучиться. и ещё, по прошествии лет,
у моста, в темноте, поздним вечером, бросишь в Чижика горстку монет -
а загадывать, в общем-то, нечего…

петербургский набросок

Глухими пройти коридорами,
И выйти на улицы, где,
Под консервато’рское «до’-ре-ми»,
Мосты застывают в воде.

И видно вдали Академию,
И было бы небо темно,
Но по петербургскому времени -
Без четверти белая ночь.

И ходят трамваи, да где уж там -
Пешком выбирает пойти
Слегка старомодная девушка,
Наверное, лет двадцати.

Красивы, невзрачны пейзажи ли,
Но кажется, сквозь огоньки,
Что жизнью отдельною зажили
В витринах её двойники.

И снова, в вечернюю пору - ту,
Когда торжествует неон,
Она улыбается городу.
Она его любит. А он…

Но нет кавалера галантнее,
Что спрячет от всех непогод;
И небо над Новой Голландией
Летучим Голландцем плывёт.

ОБЛАКА

И как высоко ни парить, а хочется выше и выше,
И вот человек, увидав, как в небе плывут облака,
Поняв, что неправильно жил, собрался, оделся и вышел,
Но путь в неизвестную даль всего лишь довёл до ларька;
А дети в осеннем дворе бубнили своё "шишел-мышел",
И воздух осенний горчил, и участь казалась горька.

Давно наплевав на Минздрав, смолил человек папироски,
Потрёпывал ветер слегка рубашку его [чистый шёлк];
Дворняга спала на траве, на крыше сидели подростки,
Звонил в домофон почтальон, когда не открыли - ушёл,
И грезились в этом во всём минувших времён отголоски, -
И чувства, что хочешь вдохнуть и вымолвить: "Как хорошо!".

Родители звали домой на ужин своих домочадцев,
И где-то играла вдали постылая "Феличита";
Стоял человек и, куря, жалел об упущенном счастье,
О незавершённой любви и книгах, что не прочитал.

Свобода - подарок для всех, кто знает, как с ней обращаться,
И глупая роскошь для всех не смыслящих в ней ни черта.


зимнее письмо наташе

Если холодно, мрак, зимний вечер, и ни чай не спасёт, ни шабли, если Невский в снегу и Кузнечный - значит, здравствуй, моя Натали. Подобрав подходящее слово для приветствия / солнце - ? малыш - ?/, я письмо напишу тебе снова; ты в ответ, как всегда, промолчишь. Что молчание? Как ни гордись им, на тебя - и обидеться грех. Но из всех, кто не пишет мне писем, ты не пишешь всегда лучше всех. Жизнь идёт в направлении "мимо", и, попасть не стараясь в мишень, измеряю количеством дыма то, насколько паршиво в душе. И - на юность не рано ль молиться? - но, хотя ещё молод /скажи!/, в шуме радиоволн из столицы я всё чаще ловлю "Ностальжи". Всё смешалось. На свете, похоже, не бывает прекрасных времён. Рубикон должен быть уничтожен. Карфаген должен быть перейдён. Ах, Наташа, оставь шуры-муры, я теперь понимаю в тоске: мы с тобою всего лишь фигуры на большой чёрно-белой доске. Вечна партия в шахматы эта /замечаешь иронию, ы?/, где с одной стороны - силы света, а с другой - соответственно, тьмы. Но и пешкой немало протопав, я не шёл на поклон королю - просто я не люблю мизантропов. Я вообще никого не люблю. Что из нового? Вроде всё так же. Дом культуры снесли, говорят. Ах, Наташа, Наташа, Наташа, зря ты всё же уехала, зря, этот город "над вольной Невою" променяв на другой, с буквы "М." - так с Parlament'а lights поневоле переходят на синий L&M... Я надеюсь, письмо завершая, что мы встретимся вновь бла-бла-бла - да, Земля, может быть и большая, но она, как известно, кругла.


ГОРОД, ОТКУДА

На что ты надеялся? Видно, на чудо,
Когда, нагулявшись, пришёл.
Но «город, в котором» стал «город, откуда»,
И это не есть хорошо.
На улицах прежних, где буквы не любят
Кириллицу, выбрав латынь,
Знакомых не встретишь, но кто эти люди,
Что помнят тебя молодым?

Теперь тут пейзаж поменялся привычный,
И нового нынче сполна –
Есть даже кофейня, где кофе приличный,
Не то, что в твои времена,
Но, чтоб не попасть в криминальные сводки,
Лишь днём наблюдай, как народ
Живёт не спеша. Умирает от водки,
И всё же по-прежнему пьёт.

Покуда ничто не должно приключиться,
Покуда один, сам с собой,
Смотри же, дивясь, как меняются лица
От противоречий с судьбой…
Смотри же, как дождь льёт на город и область,
Стучит – и сказать бы, что в такт…
Но дождь в данном случае – это не образ,
Нет. Дождь в данном случае – факт.


ДОЖДЬ

и вновь - без зонта, в центре города, на перекрёстке,
когда на часах - ровно двадцать один с половиной,
когда светофор, заболевший желтухой, не хочет
лечиться зелёнкой, собратьев вокруг заразив;
и плети дождя бьют хотя и нечасто, но хлёстко,
и в баре сомнительном путь завершается длинный,
и кажется, будто из всех степеней одиночеств -
такая достойна вполне возведения в миф...

и в городе этом, которому нынче за триста,
осталось идти через белые ночи бессонно,
поскольку мосты, что внушали доверие прежде,
пускай не сгорели - но каждый из них разведён;
и вот уже больше не хочется быть оптимистом,
но, только раздастся негромкий звонок телефона -
внутри что-то съёжится от полумёртвой надежды,
что будет мертва - стоит только взглянуть на АОН.

дать полную волю желанию жить по-другому;
назвать это tabula rasa, не зная латыни;
в своём дневнике обозначив короткою фразой:
"отныне и вечно всё будет иначе. аминь" -
но день завершится под грохот июньского грома,
расставив не точки - скорее, одни запятые,
и только, слегка опьянив неустойчивый разум,
всю ночь во дворе будет пахнуть, качаясь, полынь...

tabula rasa

Если с белого жить начинаешь листа, врёшь себе самому, будто совесть чиста, переменам большим подвергаешь места, и в игре новый уровень начат; если прежние дни ты бесстыдно прожёг, и задумчиво топчешь вокзальный снежок, это значит, тебе надо ехать, дружок, ничего, это, впрочем, не значит. Что ж, на молодость вряд ли наложишь табу - ты вручаешь свою отпускную судьбу горизонту вдали, верстовому столбу, резюмируя "Все мы под Богом...". Так смотри за окно, сигаретой смоли. Если тянет ко дну или ты на мели, поезда помогают сжигать корабли /поезда помогают во многом/... И, как будто с собою слегка не в ладу, персонаж беспардонно несёт ерунду, явно что-то другое имея в виду - это странно, но это бывает. Напоследок он пьёт что-нибудь с кем-нибудь, собирает багаж, отправляется в путь, и герой говорит сам себе "Позабудь", и, конечно, герой забывает.