Надя ХИЛТОН, Лондон, Великобритания

Время иллюзий –
Прошлый и будущий миг.
Жизнь – в настоящем.

(Надя Хилтон)

Родилась в 1961 году в Якутии, но сейчас проживает в Англии. Парапсихолог по профессии. Автор нескольких серий детских книг - “Невыдуманные истории” , “Чудеса в решете” и “Хочу всё знать”, а также учебника жизни “Диалог в молчании” и повести о трагедии 11 сентября “Право на последний звонок”. Член Международного Союза Писателей “Новый современник”, неоднократный лауреат и дипломант литературных конкурсов.

________________________________________________________________________

СТРАНИЦЫ АВТОРА В СЕТИ:

www.litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=26...

zhurnal.lib.ru/h/hilton_n/

www.litkonkurs.ru/index.php?dr=17&luid=6613

braylland.com/index.php?option=com_comprofiler&tas...
___________________________________________________________________________________

Одарённая

Мне весна подарила встречу -
Отказать бы, да не посмела.
Я на страшном суде отвечу,
Что любила душой и телом.

Лето мне подарило счастье,
Разрешив всё начать сначала,
И своей безграничной властью
Приструнило и обвенчало.

Подарила мне осень краски –
Ошалелое бабье лето.
Но не спрятать под яркой маской
Чёрно-белой зимы приметы.

Вздох длиннее, а дни короче,
Без молитвы утихли страсти,
И раскаянье между строчек,
Словно исповедь без причастья.

Исток

Поверив в вечность бытия
Не менее чем в иллюзорность,
Бунтует разум, и покорность
Уже не жалует меня.

Условных знаний переплёт
Трещит по швам. Терзаясь жаждой,
Войти сумела в реку дважды.
Вот только воды эти – лёд.

На протяженьи долгих лет
В душе, заложнице неверья,
Сквозь пелену высокомерья
Струился искренности свет.

Но сбросив в ледяной поток
Остатки своего сомненья,
Я на пороге просветленья
В себе самой нашла исток.

Альбион

Лети во мрачный Альбион,
Провинциальная девица.
Улыбкой сдерживая стон
И пряча горечь под ресницы,


Предстань пред сытостью чужой,
До неприличья обнажённой,
Любимой Родины лишённой,
Открытой Русскою Душой!

По нервам бьёт адреналин, -
Не устоять пред искушеньем,
И в наглой роскоши витрин
Слегка померкнет отраженье
Твоей славянской красоты.
Но, даже с мужем-иностранцем
Родив себе детей-британцев,
Навеки русской будешь ты!

В высоком лондонском кругу

В высоком лондонском кругу
Давно исчезли эполеты,
Яд, упакованный в куплеты,
Томится в собственном соку.

Бывалой чести костыли,
Как указатели движений,
На перекрёстке отношений
Теперь валяются в пыли.

А многочисленным гостям
В кругу высоком, без зазренья,
Их собственное откровенье
Распродаётся по частям.

Лондон

Capital City,
В свете ночных фонарей
Тень на граните.

В поисках пищи,
Доли своей у людей
Требует нищий.

Скроет смущенье туман.
Вместо ответа,
Глухо в дырявый карман
Ляжет монета.

Осколки

Ладонь на оконном стекле и прижата щека
В дрожащих ресницах вальсирует тень напряженья.
Пустыми глазницами ловишь своё отраженье,
Как проблески несуществующего маяка.

В тончайших вибрациях воздуха жизни глоток.
Подарком судьбы отголоски чужого веселья,
И сердце рванётся навстречу. Всего на мгновенье
Свои приоткроет объятья родной городок.

И снова преграда томящего душу стекла.
Ты ловишь осколки тепла уходящего лета.
Его не вернуть, возвращаться плохая примета,
И след затеряется в памяти, наверняка.

Море

Криком чаек прощальный стон
Отозвался над гаванью.
Рвётся сердце от горя. Он
Не вернулся из плаванья.

Весть тяжёлую вновь принёс
Бумеранг штормовой волны.
Сотни капелек вдовьих слёз
Стали частью морской воды.

Красным заревом всплыл рассвет.
Страх застыл на лихой волне,
Оставляя кровавый след
В чёрно-белой вдовьей судьбе.

Старый бабушкин дом

Старый бабушкин дом...
Заколочены накрест двери,
Ставни окон закрыты навек...
Обделённый теплом,
Но простивший свои потери,
Здесь судьбу коротал человек.

Вдруг узор паутин
Узелками судьбы сплетённый,
Отразил откровения свет
В уголочках картин,
Обозначив всех поимённо
Одиночеством прожитых лет.

Память

Есть кое-что сильней земного притяженья, -
То памяти моей таинственный магнит.
Вся прожитая жизнь в зеркальном отраженье,
И детская мечта надеждою манит.

Ещё неведом страх, предчувствие потери.
Все живы, и слышны родные голоса...
О память, в чудный мир ты открываешь двери,
И по щеке ползёт тоскливая слеза...

День поминовения

Встречаясь лишь на днях поминовенья,
Со светлой грустью пьём за упокой.
Воюет память с плесенью забвенья,
Шлифуя образ, сердцу дорогой.

Как видно из скупого завещанья,
Умел покойный дружбой дорожить:
Единственное, скромное желанье –
Друзей осиротевших подружить.

тополиная любовь

лепестком ромашковым
сброшено сомнение
васильковой нежностью
светятся глаза
звонким колокольчиком
в сердце нетерпение
отголоском ревности
летняя гроза

но лавиной снежною
в голосе тревожный ком
выстрелит предательство
пульсом у виска
чистота наивная
по щеке не дождиком
тополиной вьюгою
душная тоска

Ангел-хранитель

…так было в 2001г...

Старый госпиталь... реанимация...
Приглушённые голоса...
Непредвиденная ситуация –
В жизни чёрная полоса.

Волки – серые, максимум бурые,
Но моя ярко-красная,
С кровожадной, сучьей натурою,
Хворь смертельно опасная.

В изголовие мужем поставлены
Две иконы венчальные...
Взгляды Их на меня направлены,
Только очень печальные.

Делит Влад судьбу нашу поровну,
Слёзы льёт на молитвослов.
Но бегут в обратную сторону
Стрелки настенных часов.

Потеряв маяк, птицей раненой
Я летала «ни там-ни тут».
Нам для жизни сто лет подарено,
А для смерти всего пять минут.

За какой же грех я наказана?
Хлещет кровь изо рта рекой.
Мной так много ещё не сказано...
Неужели последний бой?

Догорит свеча и померкнет свет,
Выдох...вдох...и ещё разок...
Завтра будет день,а меня уж нет...
Разве сорок лет – это срок?

Вдруг палата светом наполнилась,
На плечо легла рука Ангела.
Владик вымолил – и исполнилось
Исцеление по Евангелию.

Слава Господу! Я вернусь домой,
Попрошу у людей прощения.
Я теперь в долгу, ненаглядный мой,
За моё к тебе возвращение.

Погасшие звёзды

Скорбное племя,
Стая отвергнутых псов -
Грешные души.

День на исходе,
Пламя заката, увы,
Душу не греет.

Камнем на чаше весов
Грех не прощенный.
Чёрной вуалью печаль
Вечных скитаний.