Санкт-Петербург, РОССИЯ

ОКСАНА ШТАЙН

ШТАЙН

Её кофе пах сожжённым молоком.
Еретической улыбкой сахаря,
Сапоги цвета гортензий каблуком
Растоптали стекла окон, где тебя

Ждали десять грампластинок на столе
И подкладку от кармана распоров,
Имена зашили волосом в игле,
Показав, что в наших судьбах нету швов.

Лед со сливками намазав на губу,
Ты вытягиваешь ноты высоко,
Повторяя: Я приду, приду, приду.
Её кофе пах сожжённым молоком.

***
Где-то в корпусе Бенуа
Пишет танец моя рука.
Пахнет перьями, но не сном,
Улетевшими птицами в нем.

Ни Матиса и ни Дега
Не коснулась моя рука,
Кисти пудрою обслюнив
Птицей из мифических Фив

Ворвалась в сомненье она,
Письмам и дневникам врала,
И заклеив оракулу глаз
К Иокасте в зал поднялась.

Лентой розу в подол вплела,
Охрой кудри присыпала
И до часа прихода стыда
Перламутром на шею легла.

Та веревка дырявым зонтом
Пропустила все слезы в сон.
Машет криком моя рука
Где-то в корпусе Бенуа.

***
Сжимается ладонь, да паста не течет,
Чернила высохли в глазах твоих.
Гербарий обречен и травы не цветут,
В пустых конвертах только запах ив.
Плакучих как смола моих тяжелых снов
Завязло в них и имя, и лицо.
Я написал эскиз подвески в янтаре
Да слезы высохли в моем пере.
***
Инеем пошатнулось небо,
Растворилось в блёклой палитре,
Кисточку обмакнули в слёзы,
Выпив чай со вкусом селитры.
Профиль  твой золотого  неба,
А в глазах гул меди звенящей,
Жаль, что ты никогда не слышал,
Как ревёт тот кимвал звучащий.
Галстук твой как у Байрона слово,
То алтарь, то апрель летящий.
Жаль, что ты не видел узора
Керамической арки молящей!
Голос твой как у чайки крылья,
Только галочки ставишь в причастии.
Жаль, что ты никогда не слушал,
Что кричат они о настоящем.

***
Я стану ленью, тебя касаясь,
Как дождь в ложбинке листа катаясь,
Шершавый бархат – язык кошачий,
Сошьет корсет со слухом собачьим.
Зашью все стуки, не выдам сдачи,
Отправлю  почтой до передачи.
Ты видишь лица в пределах стаи,
Я вижу стаю, не-раз-личая.
Когда ж мы стали ключом и тайной,
Кроссворд гадая сквозь код случайный.
Ты видишь август в начале  мая,
Я вижу май, не-раз-личая.

***
Открылись ставни в обход исхода.
Вдохнули ясность, на выдох – соль.
Как погребенье зеркал с восходом
С упавшей ткани слетела моль.

Никто не плакал, разлили уксус
По мягким губкам и по губам.
Тех рыбок в банках залили в мускус
И выпив залпом, ушли в обман.

Коралл не стал ни бледней, ни ярче,
Он от стыда не меняет цвет.
Закрытых писем мы ищем адрес
И не вписать спустя много лет.



***
Не читаешь моих переплётов,
Не летаешь со мною к Иосифу,
Я осталась в мае до взлёта,
Ты срываешь ландыши осенью.

Ты не смотришь мои картины,
Третий с Францией зал пробегаешь,
Поднимись на этаж, подвинусь
На скамейке в Неву упираясь.

Ты не слушаешь ритм дороги,
Дальних фар на ближний включаешь,
Я читаю газеты в трамвае
Светом встречным меня ослепляешь.

***
Татуировка с руки твоей
Тенью спорхнула в мое сожаленье.
Запах ириса тянулся за ней,
Цвет запредельной листвы осенней.
Смех твой цукатом закапал в стекло.
Он для кого-то цикутой испьётся.
Царапают иглы имя твое.
Чернилам в папирус не уместиться.

***
Точка как выбор ведет к прямой,
Я не следствие, я причина.
Ассимптома сомнений с тоской
Смотрит, как я строгаю лучину.

Страх консолью лёг в потолок,
Бюст портретный топлю в пучине,
Рододрины растут у колонн,
Эпитафии всем сочинили.

Как зернистый мрамор лицо,
Нет улыбки, одни морщины.
Камень высечен острием,
Я не следствие, я причина.

Санкт-Петербург
Россия

Об авторе: