|
Я УВИДЕЛА ВСЁ ПО-ДРУГОМУ...
Я увидела всё по-другому,
слишком рано сегодня проснувшись.
Крылья нашего старого дома
не успели сложиться в крышу,
и тропа через сад уходила
вовсе не к гаражу, а в воздух,
и клочки облаков прицепились
к завитушкам в перилах крыльца.
Где нас носит большая птица,
когда мы засыпаем ночью?
Звёзд каких золотые блики
проникают сквозь очи-окна
и блуждают по нашим лицам,
и вплетаются в наши судьбы?
Почему мы так мало знаем,
и не помним почти ничего?..
МЫ ВЫРАСТЕМ СНОВА, КАК РОЗЫ...
Мы вырастем снова, как розы, мы где-нибудь будем.
В другом измереньи, пространстве и форме, но всё же...
Надеюсь, печалиться свойственно только лишь людям.
Надеюсь, бескрылость излечивается - там, позже...
Но как мы друг друга узнаем? - Мы будем иными:
без еле заметного шрама над самою бровью,
без родинки малой, согретой губами твоими,
без сотен примет, занесённых в реестры любовью...
И всё же... И всё же, когда нам удастся родиться
в одном сабпространстве чуднОй и бескрайней вселенной,
мы сможем, я верю, проникнуть под чуждые лица.
Ведь облик души не меняется - светлый, нетленный.
В одной распустившейся розе двумя лепестками,
пушинками в белом крыле вдаль несущейся птицы,
соседями-каплями в чистом потоке мы станем.
А может быть, снова людьми - всё ведь может случиться...
Не вычерпать смертью любовь, не стереть, не измерить.
Мы встретимся снова, потом...Я не смею не верить.
МАЭСТРО! СКРИПЯТ ГОЛОСА НЕЖНЫХ СКРИПОК...
Маэстро! Cкрипят голоса нежных скрипок,
дождём пропитались все нотные станы,
захлюпал кларнет - он всегда был так хлипок,
а флейта фагот назвала словом странным.
Уже контрабасы по талии в листьях,
чувствительный альт скоро грянется оземь,
и иней - на струнах, на грифах, на мыслях...
Как звать-величать Вас, Маэстро?
-Я - Осень!
В ГОРНОСТАЕВОЙ ГОРЖЕТКЕ...
В горностаевой горжетке,
норовиста, непроста,
соскочила осень с клетки
календарного листа.
И пошла, ступая ловко
в черевичках золотых -
крутобедрая молодка.
В чёрных омутах шальных
глаз её - тоска и милость,
страсть и всплеск небытия.
На плечо ей приземлилась
мотыльком душа моя...
ЗВЕРЬ-ОСЕНЬ
Мягко ступая мохнатыми лапами,
вкрадчивый зверь тихо ходит под окнами.
Мех его - мох, соком клюквы заляпанный,
тропы его - прямо в сердце протоптаны.
Голос его - шорох, шелест, шуршание -
в дом проникает сквозь каждую щёлочку.
Как усидеть за своим вышиванием,
как не сбежать в дикий сад втихомолочку?
Тычется ветер в ладонь прелым ворохом...
Цветик ли аленький, листья ли красные?
Выйди, не прячься за пологом-мороком!
Лик свой яви мне - прекрасный, ужасный ли...
НЕЖДАННО ПРИТИХЛИ ОСЕННИЕ СТРАСТИ...
Нежданно притихли осенние страсти,
и время, слегка отдышавшись от бега,
ведёт нас, уже равнодушных к ненастью,
в безмолвное чудо ноябрьского снега.
Уже не жалеем мы листьев опавших
и смотрим на небо сквозь голые ветки.
И гладит повинные головы наши
прощально Ноябрь: "До свидания, детки..."
ДУРГА-ПУРГА
Этот свет проникает сквозь стёкла и жжёт темноту.
Занавесьте портьерами окна - я словно в огне.
Для чего раскалять для меня сковородку в аду,
коль сияние снега - намного, намного больней?
Почему так считается: всё, что не свет - это тьма?
Между светом и тьмой - серых сумерек призрачный мост.
В нём все корни миров и древнейший исток волшебства.
Где-то там свил гнездо себе мудрый друидовский дрозд.
Половинки души - чёрно-белый раздел бытия.
Потерявший дар мира, когда-то разрубленный круг.
Между ними - туман. Вновь нисходит Пречистый Судья,
ощетинившись грозно колючками яростных вьюг.
Мгла, ничуть не боясь белизны, поглощает врага.
Но пылает огнём старый шрам - мягких сумерек клей.
Улеглась бы скорей на покой эта Дурга-пурга.
Не распались бы две половиночки сути моей...
ЗИМНИЕ АНГЕЛЫ
Доченька, ангел твой снежный растает у печки!
Белые перья стекают водицею на пол.
Ты его, крошка, в саду сотворила беспечно,
в дом привела, а теперь он всю кухню закапал.
Нам его не одомашнить - ведь он не котёнок.
Нет, он не будет дремать у тебя на кровати.
Он обойдётся без тёплой еды и пелёнок.
Видишь, он плачет и тает от наших объятий.
Донюшка, выпусти снежного ангела в стужу.
Слышишь, как бьётся о двери печальная вьюга?
Ну же, скорее...не плачь...и поверь мне - так нужно.
И сотвори ему утром - на счастье - подругу...
- - - - - - - - - - - - - - - - -
Ангелы эти - творенья детей и природы,
и улетают на северный полюс к апрелю.
Кто-то тебе написал на снегу «С Новым Годом!».
Он тебя помнит.
А ты?..
Ну скажи снова:
-Верю!..
С-НЕЖНОЕ
И снова в душе нарастает смятенье,
а слово сбивается с нужного ритма.
Всё громче за окнами снежное пенье,
всё тише звучание робкой молитвы.
Мелькает метла ворожеи-метели -
размеренный посвист, широкие взмахи.
И что там, на девственно-белой постели:
опасные, страстные, красные маки?
Всё ближе порывы запретного ветра...
Часы приготовились к долгому бою...
Приветь меня, милый...приветь меня, светлый...
Нам поздно вступать в пререканья с судьбою.
ВЕСЕННИЙ МОНОЛОГ СНЕГУРОЧКИ
Нет, не таять, а - таиться от тебя!
Я - последний прошлозимний островок.
Я из снега. Мне горячего нельзя.
Пожалей меня, не трогай, Солнце-Бог!
Я подснежник первый для тебя взращу.
Откуплюсь на пару дней, коль повезёт.
Поцелуев твоих жарких не хочу.
Мне б остаться тем что есть я, вот и всё.
Отвечаю: нет! Еще бы кто спросил...
Ой, щекотно...Прочь лучи! Я - зимний хлад!!
Оседаю, млею, таю, нету сил...
нет уверенности... нет пути назад.
ВАЛЕНТИНКА
Любовью умою лицо поутру
и сонным дыханьем твоим оботру,
губами дотронусь до тёплой щеки -
слегка затрепещут ресниц мотыльки
под гордыми арками тёмных бровей.
Потянет к себе жаркий рот-чародей
извилистой линией чувственных губ...
Походный оркестр, зовом яростных труб
спугнув соловья, зазвучит под окном.
От пульса слегка завибрирует дом...
Что мне твоя крепость, кольцо сонных стен?!
Проснись, лежебока! Бери меня в плен...
В МИР, ГДЕ АНГЕЛЫ ПЕРЬЯ РОНЯЮТ В ТРАВУ...
В мир, где ангелы перья роняют в траву,
где прозрачен покой и светла благодать,
я сегодня тебя на заре позову.
Нам до этого мира - рукою подать.
Нужно лишь переплыть шумно дышащий плёс,
(водяной сладко дремлет под утро на дне).
Но не трогай, не трогай русалочьих слёз,
что блеснут, как алмазы, на тихой волне!
А на том берегу - благодать, благодать...
Кипень ангельских крыльев - на том берегу...
Там готовятся утро над миром поднять
чудо-птицы, нам пёрышко сбросив в траву...
У МЕНЯ - ТОЛЬКО ПЧЁЛЫ И СВЕЖИЙ НЕКТАР...
У меня - только пчёлы и свежий нектар.
У тебя - иссушённая знойная степь.
Как поладить нам, милый? Я - мёд, ты - пожар.
Нам одну на двоих песню, видно, не спеть.
Языками-руками ко мне не тянись!
Я боюсь покидать безмятежный приют.
В этом улье - жужжащая буднями жизнь,
монотонный покой и размеренный труд.
Но сквозь щёлочку-дверь мне в лицо - страстный зов.
Всё неслышнее - разума скучный набат.
Кто удержит на месте тяжёлый засов,
если мир твоим жарким дыханьем объят?
Если я - словно мёд, если ты - как огонь,
если все мои страхи сгорели дотла,
если мир захлестнуло хмельною волной -
знать, судьба, чтобы я в твои руки стекла...
УГЛОВАТОСТЬ
Мы так угловаты.
Мы - словно подростки.
Земные палаты.
Мирские подмостки.
Столкнёмся углами,
алмазно и остро.
О нет, Вы - не Свами
и не Калиостро!
А я - не Диана
и не Клеопатра.
Улыбка смутьяна.
Русалочья мантра.
Мы так искромётны
и взрывоопасны,
смешны, быстролётны,
нежны, разномастны...
Мы так угловаты,
что старые боги
небесной палаты
вздыхают в тревоге:
«Ах, эти земляне!
бедняги...скитальцы...»
И греют над нами
холодные пальцы.
КОГДА...НИ...БУДЬ
Не дочитав твоих стихов,
твоих сигар не докурив,
я покидаю твой альков,
твой странный мир, твой гордый риф.
В твоих бездонных закромах
не счесть бесценных старых вин,
но нужно их искать впотьмах
и отцеплять от паутин.
Я так ошиблась, что смешно:
ты - чудо-юдо, не чудак!
Подайте мне веретено,
оно сгодится для атак!
А может, пальчик проколоть
и безболезненно заснуть?
И кто разбудит - ты?..Господь?..
когда-нибудь...
когда...ни..будь...
ПРО ТОГО, КТО БЫЛ
Того, чья жизнь ушла в стакан,
я тихим словом помяну.
Он был своей виною пьян,
и заливал вином вину.
Его вина была красна,
а иногда белым-бела,
к несчастью, не имела дна,
и на пивных дрожжах росла.
Я помню - он писал стихи.
Я знаю - он меня любил.
Морзянкой старенькой тоски
стучится в сердце слово «был».
Он звал меня...не помню как...
ведь это было так давно.
Он был Верховный Светлый Маг,
но власть его ушла в вино.
Когда-нибудь со дна души
я зачерпну пригоршню лет.
Возможно, там ещё лежит
янтарной крошкой давний свет.
Хотя, наверное, смешно,
как сувенир, всю жизнь беречь...
поход в Михайловский...
в кино...
мир с высоты отцовских плеч...
И ЭТА ПЕСНЯ КОГДА-ТО СОТРЁТСЯ...
И эта песня когда-то сотрётся,
приляжет устало на белый песок
и, ослабевая, потянется к солнцу
последним биеньем чуть слышимых строк.
Замрёт, распадётся на нежность и буквы,
в неслышное "после" по ноте скользнёт.
Лишь тот изначальный глагол на секунду
продлится, по чьей-то душе полоснёт...
ЧТО ОСТАЁТСЯ...
Что остаётся к утру от вчерашнего?
Что остаётся от прикосновения,
шёпота, тайный жар сердца вобравшего,
каждого павшего в Лету мгновения?..
Что остаётся от грёз и нелепостей,
промелька снов, озарённых прозрением,
веры, под вечер казавшейся крепостью...
самого лучшего стихотворения?..
Что остаётся и не забывается,
тихо вплетается в ткань мироздания?
- Всё, в чём движенье души отражается.
Всё, что отмечено светом познания.
|
