|
Не просыпаться. Горячий врывается день.
Вдруг подсознательно город вплывает в меня.
Ты понимаешь, от солнца - рождается тень?
Слышишь, от солнца... Как ночь - вытекает из дня.
Как ожиданием света, любви и тепла,
(Или еды - некрасиво звучит, а ведь - суть!)
долгая трепетность в теле к тебе пролегла -
до невозможности хочется снова уснуть...
Не просыпаться... Не прос... Не вопрос... Просто - не...
Не отрывай меня день от горячести плеч,
от согревальности рук!.. Что-то ноет во мне
и заставляет тихонько с кровати истечь,
сонно сползая... Струясь, соскользну в пестроту
нового серого скользко-бегущего «жив»...
Жаль, что так просто уйти от мечты в суету,
грубым покровом «Я ДОЛЖЕН!» ее заслонив.
***
Все более чем - и пора домой.
И будет суббота такой же ясной.
Но то, что несешь за своей спиной,
опять тяжелеет, хоть жизнь - прекрасна.
Нет слов - объяснить, и нет сил - не взять.
Опять закаляю себя пинками -
чтоб все пережить, чтоб всегда - принять,
и острые взгляды, и в спину - камень.
Все. Более чем. Но гордыня - зла!
Иди, мол, иди - наступать на грабли!
Без права расслабиться - и послать
своих и чужих (и тебя!) - и флаг им...
Флаг всем!!! Проще - быть за одну себя.
Себя и обманешь - простишь, без яда.
Но где-то опять о тебе трубят -
идешь, подчиняешься зову стада...
И будет суббота, потом еще.
И ты мрачной кляксой завязнешь в мире.
Нет слов объяснить . Пустота течет,
на жизнь растекаясь - все шире, шире...
***
Наплевать на окурки у мусоропровода,
на шуршанье в углу сквозняка...
Не способна поверить ни в чьи больше доводы
неживая душа дурака.
В телефонную трубку закончена исповедь -
вы простите за резкий отбой!
- Эй! Дурак! Погоди! Ведь еще позаискивать
мы успели не все пред тобой...
Но упала рука ослабевшего воина.
Тишина глубока-глубока.
И уходит в закат, будто ядом напоена,
неживая душа дурака...
***
Добрый день моя новая сказка!
Все секреты твои я сплету.
Пустоту
мне оставила белая краска -
пятна снега на черном мосту.
Добрый день - нескончаемо добрый.
И дороги его не спешат.
Детский сад! -
этот новый неискренний довод,
что любовь - подавляемый яд.
Отпусти! Не тревожь моё время!
Пусть текло бы спокойнее льдов...
Не готов
мой запутанный мир к новой смене
слов-постелей-надежд-городов.
Ясный день - и оставь его ясным.
То есть дай мне ровнее дышать,
ускользать
от волнений и глупостей разных,
от надежды тобой обладать...
Моя новая сказка - издёвка...
Как зеленый разбавленный спирт!
Так горит,
а не греет! Опять остановка
ритма сердца кому-то грозит...
***
Даже слишком тепло.
И одежда почти - своя.
Но зачем о стекло
разбиваю ладони я?
За стеклом - города,
недопитый кошмарный смог,
и застыла вода
на бесстыжих телах дорог.
За стеклом - фонари
(самым ярким из звезд - назло!),
и ветра-дикари...
Мне разбить бы, разбить стекло!
Пусть от холода выть,
пусть от голода - грызть кору...
Мне бы жить... Буду жить!
За стеклом я скорей умру!
Душно мне - не тепло.
И одежда сдавила грудь.
Ненавижу стекло !
И сумею когда-нибудь
расколоть.
***
Пришли мне что-нибудь -
Незначительное, даже мелкое,
может быть, животное,
а может быть - просто смайлик...
Сегодня вскрыли грудь
правоте моей - рыжей белке,
и она, холодная,
сломала мой плотный график...
А вообще дожди у нас...
Ерунда одна лезет в мысли.
Может быть, от сырости,
а может быть, это осень.
Приходи! Но искренность
устарела, и сны прокисли,
и такой интимности
не добиться уже вовсе...
Хоть троеточие
в обветшавшем «Давай сначала!..»
пришли мне, пожалуйста!
И этому - рада буду!
И пусть есть прочие,
никого из них я не знала
от начала августа,
где ты подарил мне чудо...
Пришли мне гОлоса
на минуту твое дрожание.
Только обязательно
сотри с него чьи-то взгляды....
Сегодня полосы
моей жизни горят отчаяньем.
Душераздирательно!
Хочу чтобы ты был рядом...
***
У солнца детское лицо.
Ты - херувим.
Тебя в огромное кольцо
сжимает дым.
Твои огромные глаза
меня убьют.
Мне все равно. Я - даже за!
Прощай! Салют!
Сквозь дымоход смотрю в тебя:
- Кури! Кури!
Сменила солнце для себя
на фонари.
Кому-то - кофе и халва,
кому-то - яд.
Мне все равно! Мне - трын-трава!
А ты и рад.
Был королем, был подлецом,
юнец, старик...
У солнца даже есть лицо!
А ты - безлик!..
***
Истекая всеми красками осени
наши окна одевают стекло.
Ничего, ещё друг друга не бросили.
Может, нам чуть-чуть
повезло?..
Раздави мои опавшие волосы,
оборви последний шанс протрезветь,
и когда ты все поймешь - только полосы
на экране нашем будут гореть...
Ты ошибся. Мы ошиблись. Я - жесткая.
Я - жестокая, сама по себе.
И любовь моя тупая и плоская
никогда б не пригодилась тебе!..
И не нужно мне воды в этом озере!..
И кто дал, скажите, крылья не мне?!..
Истекая всеми красками осени
я размазана дождем по стене...
***
Мир снует в полумраке,
и все - как в драке,
и белая дымка в окне...
Хуже голодной собаки
сегодня мне.
Мир до ужаса сношен,
всеми исхожен,
и струны его тонки,
лезет из кожи - в Рожи,
и - в дураки.
Треснуло сердце где-то -
все ли отпето?
И черные змеи не спят -
тянут в лето, но это -
только яд.
Мы, знаете ли, закрыты,
рты наши зашиты,
руки связаны враз,
и там, где горят орбиты,
там - не до нас.
И ветки хрустят во мраке.
И все это - враки!
И песня молчит моя...
Злее голодной собаки
сегодня я!
Мир снует, доедая,
переворачивая,
швыряя нас в нас, как бред,
мир вопит, умирая:
«Смерти - нет!»...
И где-то треснуло солнце,
это мое - бьётся,
рвется из грязи в синь...
Ему, блин, еще поется! -
Ну, прикинь!
А все оттого, что - накипь,
и мир снует в полумраке,
и белая дымка в окне,
и горше голодной собаки
сегодня мне...
***
Мне тебя одного только ветром горячим укутать,
рваться, жаться к тебе, потерять - и тогда не остыть...
Тихим утром пустым задыхаться и снова все путать,
и слетать под откос с твоих рук, где - спасения нить.
Серебром первоснег заметал бы тревоги и многих,
и меня, но - тебя ни за что, потому что ведь - ТЫ!..
И слепой суеты без разбора давящие ноги
не посмели бы стать на пути твоей тихой мечты.
Мне тебя одного только до душноты не хватает!!!
Снег летает, и тает, и тайны таит о тебе.
И когда все во мне остывает - Ты! и - воскресает!
И - О чудо! - опять благодарность сильнее скорбей...
Мучь меня! Лучше так... Я наглею когда - не страдаю...
Я острее люблю тебя там, где предел бытия...
Одного тебя знаю, не знаю, боюсь и желаю.
Если кто-то поет в тебе, знай - это все-таки я...
***
Невозможно ответить безумию «нет».
Кем-то смешаны краски спонтанно.
В твоих искрах - один недопитый рассвет,
одеяло и сны, крошки кофе и ванна,
и немного листов, и таких сигарет,
от которых тебя ощущаешь, как бред,
как-то просто, простынно, престранно...
Преспокойно. Пресыщено даже слегка
тайной долгих и теплых движений.
Я легка, и бессовестно так далека
от реальных своих напряжений,
от чужих раздражений, смешений, зеркал -
да, зеркал! В них - моих отражений,
наших славных простых извращений -
непонятных другим дуракам.
Дай мне просто звучать и звучать,
убегая, опять возвращаясь,
тихой музыкой медленной вновь извиваясь,
пробиваясь в тебя - дай опять
просто жить в ней, бежать и журчать,
в твоем взгляде - обрывки ее замечать,
и вбирать их в себя, улыбаясь!
Удивляясь тебе, поражаясь,
что с тобой это можно создать,
что с тобой - не печаль и молчать,
затихать - не печаль, обрываясь...
Нарисуй на стекле голоса,
как рисуют эмоции в нотной тетради.
На иллюзии, этой последней из стадий,
мы подарим друг другу свои полюса,
чтоб никто не остался в накладе -
ни твои, ни мои небеса.
Нарисуй просто так, ничего и не ради!
Это светлая ведь полоса.
Полоса откровений без бед,
тихой гавани. Все, что тревожно
пробиралось в меня - остается во вне,
даже голос свой выключу - это не сложно,
потому, что сегодня не мрачный рассвет,
не врывается в душу заученный бред,
и не мучит сознанье дотошно...
Мы не включим искусственный свет.
Невозможно ответить безумию «нет»,
в первый раз (дождались!) - невозможно...
***
Что казалось ясным - стало дерзким.
Сны смешали боль и суету.
Я - к мосту.
Ты - прыгнешь в темноту.
А Мечту
найти нам просто не с кем.
И нет слов - кто был бы так неправ,
как мое обугленное сердце?
Кто бы дал мне тех ведьмовских трав,
чтоб напиться ими и согреться?
И забыться... Вот такая «Лав».
И не знаешь сам, куда бы деться.
Что казалось светом - стало мраком.
Просто больше в мире нет Тебя.
Не найти по картам и по знакам.
Не создать. Сидеть. Жалеть себя.
Улыбаться дуракам и дракам.
И дерзить, страдая и скорбя.
Просто в мире больше нет Тебя...
То, что есть - не ты.
Нет сил и плакать.
Что для «нас» - то стало для себя.
Что казалось ясным - стало дерзким.
Сны смешали боль и суету.
Я - к мосту.
Ты - прыгнешь в темноту.
А Мечту
найти
нам
просто
не с кем.
***
Я ледяная.
Мне не нужно
дарить цветы, стихи и сны.
И запах мая
не разрушит
холодной разума стены.
Я - ледяная.
Ноги в руки -
беги, Дурак!.. Всё это - бред!..
Волна взрывная -
эти звуки,
не песня вовсе. Вовсе нет!
Беги быстрее!
Не в эфире
еще пока мы - нет стыда.
Я - холоднее
чем все в мире -
чем в мире всё! Громада льда.
Да, я такая.
Так вернее.
Так меньше горечи внутри...
Я ледяная.
Кто согреет -
в слезах утонет. Не гори!
***
В эпицентре бродячих дождей, где размыл кто-то краски,
где застывшая вечность впечатана в темный гранит,
тихо пишет художник свои разноцветные маски -
чьи-то ласки и пляски, и сказочно в общем творит!
В полумраке дождливого города щурится лето...
Но когда он склоняется с полуулыбкой к холсту,
у него вытекают из пальцев цветные сюжеты,
будто песня любимая тихо колышется тут.
Кто поет? Может ветер, впадающий в темную воду,
или шорох дождя, посягая на треск фитилька...
Нет, неправда, я знаю - нет песни такой у погоды!
Так поет лишь Живая Душа, и иначе никак.
- Кто ты, Светлая Птица? -Я спряталась в белые ночи,
и в изгибах мостов на холсте - присмотрись, как легка!
В полумраке окна от зажжённой свечи яркой точкой
я рождаюсь в твой мир сквозь глубинную тайну мазка...
Я потом обрету очертания шумного бала,
или комнаты тихой, где вечный Вивальди звучит...
Чтобы в каждом смотрящем открылось иное начало,
сердце чтоб закричало: живи! Жизнь так много таит!..
В эпицентре бродячих дождей («в эпицентре» - как страшно!),
в самом сердце, где плачут и плачут, и плачут, и пла...
Тихо пишет художник о чем-то немыслимо важном,
о простой и сверхсложной науке любви и тепла.
***
Дышат городом
фонари.
До зари -
ритм покорности.
Плачешь золотом -
соври!
Раствори
имя
полностью...
И когда мир украсится пеплом твоей мечты -
ты не Ты...
И скулят посиневшие души в подвалах вновь -
За любовь!
Отряхнуть бы гордость,
сказать бы хоть раз - Прости!...
Ритм покорности...
сти..
Остывание, озлобление - явление Каина.
Исправление изваяния - мышление пьяное...
Дышат грубостью
города.
Навсегда -
глупость юности.
Заболеть бы детством,
сказать бы хоть раз - Люблю!..
Я замерзшее сердце.
Я тоже в ночи скулю...
***
Синей стала моя душа.
Я успокоила перенастройку.
Стало легко сделать новый шаг -
шаг по пути на свою помойку.
Медленно тянет слеза ко дну -
тяжесть ее не сравнима с гирей.
Просто так хочется взять и пнуть
что-то нелепое в этом мире...
И от усталости - только пыль.
И от бессонницы - толку мало.
Жаль, что никто не оценит стиль
выдержки старого покрывала.
Бред сумасшедшего - синь и синь,
синее чувство - поток сознанья,
горько приятное, как полынь,
мертво, как статуи изваянье...
- Ты подожди! Я хотел не так!
Я начинал не кошмар - картину!..
Но все глобальней вечерний мрак
лезет и лезет ко мне на спину...
В синюю душу свою смотрю,
вижу в ней звезды, огни, и свечи,
вижу, как спорю, и с чем борюсь,
вижу и грудь, и глаза, и плечи...
И сумасшествия яд - увы! -
вижу сползающим с губ горячих.
Чувствую приторный вкус халвы
и от нее становлюсь незрячей...
Это же мне ты кричал «Постой!»!
Это же ты ничего не слушал!..
Мир в самом деле простой-простой.
Что же мы лезем в чужие души?..
***
Небо твердое сегодня и холодное,
как бассейна неестественное дно.
Неполетное. До жути - неполетное!
Как большое одинокое животное,
не жалеющее вовсе, что одно...
Небо грузное сегодня, погустевшее,
не желающее света никому,
и к надеждам, и к молитвам - охладевшее,
но за все на свете боли отболевшее! -
и душа моя все тянется к нему -
вместе ждать, когда трамваи в парк отправятся,
тихо солнце поменяется с луной,
свет погаснет - и не надо больше прятаться,
а взорваться тихим криком - и расплакаться
над святой, всепонимающей землей...
***
Не пиши их больше! Песни... Я не поверю,
что они ко мне ни строчкой не относимы!
Нам так надо - мимо! Просто - проходим мимо!
И не важно даже если и лицемеря...
У меня - полшага, но не к тебе навстречу.
У тебя - сто лет бок-о-бок со мной, - не видя.
Я дерусь с волками, ты стелешь пути орбите.
Мы должны - на "стоп", и будет (конечно!) легче.
И когда однажды море проглотит сушу,
и сгниют в нем строчки, главы, романы, ноты,
не узнать хочу, как спросит Великий Кто-то,
почему не стали ближе родные души.
***
Мягкие слова - давно бы так...
песнями шуршащими укрывшись,
мы (сбылось и - "мы") свернули мрак
и горшком пустым столкнули с крыши.
Будет все яснее и теплей.
Будет - вот ведь как! Без возражений.
Утром влажным кофе мне налей...
Черный, но без горечи сомнений.
Шерох-шепот-выдох-вдох... Скользя
пальцами по тайнам (не нарушив!),
знаешь - можно больше чем нельзя.
Пледом теплым свет течет сквозь душу...
***
Я сегодня готова отдать тепло
и струиться волною в тебя сквозь мир.
Об меня, прикоснувшись, чужое зло
обожглось.
Я готова отдать тепло!
Все плохое - ушло,
я - эфир...
Это больше чем все на земле слова,
это что-то - теплом у меня в руке...
Все законы людей, всех людей права -
оборвать...
и расти, как растет трава,
как шумит листва
вдалеке...
Как огромное сердце внутри земли,
я дышу и расту - вне границ душа...
Я - волнение всех на земле молитв.
И болит
мне печаль тех, кто ждет вдали -
в городской пыли
не дыша...
Тех, кто смотрит не чувствуя - сквозь стекло,
тех, таких же как ты, загрустивших вдруг.
Я готова - возьмите моё тепло
чтоб текло,
ярким солнцем внутри цвело,
чтоб плохое ушло,
мой друг...
|
|
