|
Поэт - недремлющая совесть нации, знамя и слава её духовного лица.
Друг, ты рождён перестрадать нечестие народа внутри себя.
А может, лучшая победа
Над временем и тяготеньем -
Пройти, чтоб не оставить следа,
Пройти, чтоб не оставить тени ...
Марина Цветаева
Надломленного не нарушу,
Родная речь!
Как льном курящуюся душу
Твою сберечь?
О совесть Ирода! Повсюду,
Раба рабы,
Я слышу хруст и вижу блюдо
Для головы
На льду крошащемся. В купели
Дрожит луна.
Там Иродия в колыбели
Погребена.
О Мать! Истерзанная плаха!
Сыра земля!
Перстом Себастиана Баха
Коснись меня.
***
Когда меня не станет, заплачьте.
Цветов - не надо.
Пусть они растут, живые.
***
Вы, считающие, что звери плачут от боли,
что больные теряют надежды,
что мёртвые видят дурные сны,
попробуйте объяснить мои сны и моё падение.
Артюр Рембо
Волчице - пуля!..Ползла, терпела,
По льду - лизала, - язык студила.
Горячим следом:
До сына, сы... - оскалом смертным.
Не доползла.
Пусть ветер стонет, я тоже стану
Волчонком покинутым:
- Мамочка! Мамочка!!
Под шкурой щенячьей - шальная боль!
Солнышко белое-белое, Господи,
Слепит - на лапы ли, руки ли, голову.
Льдистое поле, кровавое, грязное.
Чёрная глыба, и Солнышко...
- Мамочка!!!
До кроши клычонки свои человечьи
Сжимая и воя на солнце молча,
Я плачу, как кровью текла волчица.
Мне холодно в шкуре моей неволчьей.
Мой мальчик!.. С зачатья расписаны роли?..
Мой маленький!.. Ангелы с Неба слетели...
Но лучше по-волчьи: по пуле в поле,
Чем сволочью, тихо, в своей постели.
ПАМЯТИ ВИКТОРА ЦОЯ
Я стану - снег
С небес, с берёз, слезами с рук.
Мне ветер - бог,
Мне время - бег,
Мне падать вниз.
Я чист, пока, касаясь ног,
Срываю грязь.
И пусть горячая рука, я суть цветок,
Остынет мной, я суть вода,
Стеку к земле.
А там - отчаянный разбег,
Полёт...
Мне время - бог,
Мне ветер - бег,
Я стану - лёд.
ОТ ИМЕНИ НЕКРЕЩЁНЫХ СЫНОВЕЙ
Я родился с глазами, но - слеп,
И с ушами родился, но - глух,
С языком и зубами, но - нем,
И во мне умирает дух.
Распинается дух во мне
На просторах Отеческих нив.
Окровавленный чёрный снег
В плаче страшных стихов моих
Тает слёзами в кровь чернил,
Капли крови - на белый лист...
Не летал, не страдал, не бил,
Не любил... Жил ли, а?..
Но, очнувшись от сна в Высоте,
У чертогов Небесной Горы,
Закричу:
- Боже, Боже! Где?..
- Там, куда соберутся орлы...
Утра - луч, и исчезла ночь.
Полечу по траве босой,
И небесный заплачет дождь
В серебро моих глаз росой.
По слепым - серебром росы.
Прижимаясь, обнять, к земле,
Закричу, зарыдаю:
- Я - сын?
- Мама, мамочка милая, где?..
Но расчертит небо зарю,
Загорится земля зарёй...
Почему я в огне горю,
На сырой земле, и босой?!.
***
В каждой женщине живёт Бог.
В неприкрытой наготе лет
У Божественных стою ног
И не смею целовать след.
В ненебесной чистоте черт
Годы годам не ведут счёт.
Двусвечовый огневой свет
Самый страшный зажигал чёрт.
- Берегитесь! - не вино, кровь!
К небесам взлетит шальной лес.
Сердце - птицей, а стрелой - бровь.
В каждой женщине живёт бес.
Только волку не всегда - выть,
А огарочку не всё - тлеть.
Мне б от боли у Креста стыть
И на кручи - соловьём петь!
На коня, и по степи - влёт,
Чтоб не чувствовать полёт верст,
Чтобы там, где камень и лёд,
Был начертан и горел Крест.
Чтоб не кровь, но полыхал дух
Белым факельным столпом вверх!
И желалось бы одно - Бог,
И страшило бы одно - грех.
***
Ноши не будет у этих плеч,
Кроме божественной ноши - Мира!
Нежную руку кладу на меч:
На лебединую шею Лиры.
Марина Цветаева
Как жена, обручаясь мужу,
Продевает в колечко перст,
Так, главу продевая в уже,
Облачаюсь в крестильный крест.
Как она в подвенечном слове:
- Всё твоё понесу с тобой! -
Засвечу в предпасхальном звоне
Молчаливый глагол страстной.
И, как та, в белоснежном платье
Слёз хрустальных, фатою с плеч -
Облечённая Духом плачу,
Принимая на руки меч.
ИСКРЫ ДУХА БОЖИЯ
Поднимись ветер с севера и принесись с юга,
повей на сад мой, - и польются ароматы его!
Песнь Песней
Дикой стихии - безмолвие.
Вод отошедших - молчание.
Чертятся линии молнии
Светом - в истоки звучания
Громного, горнего, верного
Вестника плача всемирного.
Мерою зноя галерного
Верую Слову Надмирного.
Творче! Постом ли, стоянием?
Нет! - ни перстом, но в горении
По чистоте - покаянием:
Плач во Христе о терпении
Суть...
На рассвете стремительно -
Ввысь с надкупельными стаями,
В тихие Руки невидимо,
Ласково ткнувшись, оттаяла.
В звездовенечном ваянии -
Всчерк опаляющей молнии
Крестообразным сиянием
Сердце зажёг, и запомнила.
Жизни скрижали словесные
Слезами точат мгновения.
Чертится Кистью Небесною
Отчее благословение.
В мир - семимесячной болию:
Ну, подрастай не по времени!
Камень тебе - в изголовие,
Море тебе - колыбелию.
Перелопачивать пядями
С мерою благословенною,
И серебристыми прядями
Боли главу убеленную -
В дар...
Дориносится Силами
Мир в невечернем сиянии
Под водопадами синими
Над снеговым одеянием.
Свет во источнике Пения
В зной почерпните страдания,
Духа святое горение -
В вечное Солнцестояние.
Да каждый ведает и степени, и меру своего избранничества.
ЦВЕТЫ
В истоке всякого пути есть Божий дар. Есть горний путь, прямой, тернистый,тесный, к непокорённой Царственной Вершине. Идущий им сдирает в кровь ступни и ветхую одежду, но Божий дар, мерцающий едва, в деснице зацветает огненным цветком, роняя искры-лепестки, вокруг сметающие терние, и, наконец, рождает крылья...
И имя дару - гений. Призвание - пророчество.
Необозрима цель пути.
Изломы праздничного Хлеба,
Закат, и некая ладонь...
В чертах зари Органы Неба
Узрев, вы тронули огонь.
Надчеловеческих мгновений
Лучепотоки облекла
В благоуханьи вдохновений
Одежд таинственная мгла.
Расцвет размаха над разбегом
И трепет жизни в лепестках
Цветов, разбрызганных по снегу,
В крови, на Божьих родниках.
Изломы почерка, где Духа
Пути для громовых ночей,
Плод сокровеннейшего слуха,
След откровения очей.
А капли древней, вечной влаги -
На лик руна, в черновики,
На беломраморе бумаги
И в белопламени строки.
По роду царственного слога:
Меж строк безмолвием кричать.
По высочайшей воле Бога -
Устен пророческих печать.
И раны слез за снегоследом
Внутри от этой немоты,
Где на скрижали плачет Небо,
Как сердце плачет на листы.
К таким родным и так не близко,
По одному, по три, по пять...
Встав в Высоте, склоняюсь низко,
И умоляю - устоять!
К РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Расцвели подснежники да в леске, да в леске.
Скоро всей земелюшке быть в венке, быть в венке.
Ой, солнышко-батюшка, угоди, угоди!
А землица-матушка, уроди, уроди!
Народная песня
Время - пожать и пожечь.
И онемела, скорбя...
Как ты умела беречь
Всех, кто плевал на тебя.
Как ты умела терпеть,
Светлым молчаньем дарить,
А под стопами - гореть,
И, поседев, хоронить.
Как ты цвела на заре! -
Сердцем обнять и кричать...
Травы твои в серебре -
Крестной печали печать.
Бремя - подъять, понести.
Боль без вины на тебе.
- Отче, прости им, прости... -
Горнее эхо твое.
Тихою грустью горю,
Здесь, на просторах седых,
Грудь врачевали твою
Светлые слёзы святых.
Русь! Предпасхально звеня,
Лик к Небесам обратив,
В предображении Дня
Плачь и сияй, и свети!
" МОЙ БРАТ ПЕТРОПОЛЬ УМИРАЕТ "
Стою у бурных вод,
Кругом гроза растёт;
Хранит моя рука
Горсть зёрнышек песка.
Как мало! Как скользят
Меж пальцев всё назад...
И я в слезах, - в слезах:
О Боже! Как в руках
Сжать золотистый прах?
Пусть будет хоть одно
Зерно сохранено!
Эдгар По
Тишина. На дорогах сугробы.
Порошит снегоплач-снегопад.
И торжественный, скорбный, суровый
В дни блокады стоит Ленинград.
Голод бродит по улицам белым,
Где, крыла простирая в рассвет,
Горе смотрит на бледные стены
Свеже-рытыми дырами бед.
В безбережное снежное море,
Где царит Непокой да Зима,
Свеже-рваными ранами горя
Ослеплённые смотрят дома.
К детям, к Детям Последней Столицы
Тихо тенями стынут дома
Под крылами истерзанной Птицы
Дико мечущей вниз зеркала,
Дико, гибельно внутрь, зеркала,
К сердцу, гибельно, дни-зеркала.
По упавшим на мёртвой дороге,
Отдохнуть, воздыхает зима,
Под небесные стоны тревоги,
Под стенанье небесной тревоги,
Под рыданья Небесной Тревоги
Безбережные смежив крыла.
По последним словцам собирая
Драгоценный отравленный хлеб,
Град Петров воздохнёт, умирая,
И в покой погрузится навек.
В мировом солнцетрепете мая
Вижу сотни горящих свечей.
Ленинградцы! Из этого ада
Донесите до ваших детей
Сквозь годину грядущего глада,
Сквозь годину Последнего Глада,
Как у стен изнемогшего града
Слово Света смело палачей.
ШАРЛЬ БОДЛЕР
Поистине, Господь, вот за Твои созданья
Порука верная от царственных людей:
Сии горящие, немолчные рыданья
Веков, дробящихся у вечности Твоей!
Шарль Бодлер
В порыв толпы, терзающей стопами
Рубины боли в чёрном серебре,
Вонзится меч звенящими словами
И Вечной Совести немое острие.
Глаголов глубь пред Древними Бортами,
Но глыбь стихий и хлябь чумных болот -
Над птицей, рвущейся за клином снежной стаи
В потоки алые, и ран водоворот.
Длань в глубине, на дне багровом тает,
Петлёю лжи сжимая жизнеток,
Как горстью - гроздь, и перстнем в персть спадает
Кроплёный кровью маковый венок
На мёртвый лик, но имя странно манит,
Над зыбью смерти призрачно дрожа,
В парче и пламени, и в сумрачном тумане -
Слепящий блик двуострого ножа.
О Творче! - Гнев. Но Крест в Крови палимый,
И Руки Светлые в державной немоте -
За дух, истерзанный червями, но томимый
Неутолимой жаждою - к Тебе.
И недр укор в несокрушимой вере,
Что ад огнём и клятвами залит,
Где рабский стон на тонущей галере...
Но сердце бьёт по Двери и болит.
АНАСТАСИЯ
Это листья бьются о воздух или
так сверкают щебеты птиц.
Анастасия Цветаева
Вы в бурю трепетно летали
Перстами линий по листам,
Так по земле в осенней дали
Бродил печальный Левитан.
В лучах таинственные трели
Дрожат, как ранняя роса.
Мне Вашей кисти акварели
Напоминают голоса
птиц...
Щебетом встречали
Свет в бесконечной синеве
Дождей летящие печали
И умирали на траве.
Ваш вольный витязь или эхо,
Соль в разорвавшейся волне,
Под ветер музыки и смеха
Тонул и верил глубине.
И тонко, жалобно звенела
Немая боль, и до зари
Звезда дрожала и горела
Душой в Бодлеровой крови.
МУСА ДЖАЛИЛЬ
Жить! Чтоб сердца
предвечным ударом
Сил Отчизне
прибавить в бою...
Муса Джалиль
Погибал соловушка-соловей
На печаль-сторонушке, на моей,
Где в снегах лазоревых до зари
Красные купаются снегири.
Я тебя, соловушка, разбужу,
На колени к Матушке положу.
Ты, живое солнышко, огонёк,
Сердцем бы родимую поберёг.
Полети, соловушка, полети,
На ладони Матушке посвети.
А сверкнёт палящая боль-стрела,
Распластай горящие два крыла,
Мой сынок, соловушка-соловей!
На печаль-сторонушке, на моей,
Где в снегах лазоревых до зари
Красные купаются снегири.
СВЕЧА
Борису Пастернаку
Лихое время - безвременщина.
Незримо Божие решение.
Молчит поруганная Женщина:
- Я поле твоего сражения!
И это тихое стояние,
Как Девства плач перед Венчанием,
Перетворяет покаяние
В посевы Моего молчания.
Пускай горит вечерним пламенем
Свеча незримого сближения
И будет зрением и знанием
На поле Моего сражения.
Да будет огненное зарево
Виденьем чистым и прекрасным,
Перетворяя сердце заново
Незримо и крестообразно.
РУСЬ
Скорбью ангела загорится наша поэзия и, ударивши по всем струнам, какие ни есть в русском человеке, внесёт в самые огрубелые души святыню того, чего никакие силы и орудия не могут утвердить в человеке.
Н. В. Гоголь
Прогреми в горах,
Песнь Живая Русь!
Письмена на мне, племена во мне,
В золотом зерне
Дивным пламенем.
Умирай, гори,
Жизнь Святая Русь!
Времена во мне, имена на мне,
На живом огне
Начертанием.
ЛЕБЕДЬ
Как жемчуг, русские слова
Лежат в сиянье оболочек,
Они несут в строенье строчек
Народов новые черты.
Ксения Некрасова
Разлетелись лебедята по миру,
Сердце Лебедью в груди умерло,
К чужедальним берегам - душами...
Лебедь Лебедев завет слушает:
- Вся земная мурава скошена,
Расцветают в небесах коршуны.
Непослушных собери детушек,
Белоснежный раздели Хлебушек.
Волны душу бередят криками,
Непослушных лебедят кликаю:
- Серебристые мои звёздочки,
Золотые соберу зёрнышки,
Возвращайтесь, малыши-ландыши,
Под заветные мои крылышки!
Крики душу бередят волнами
Белоснежных лебедят, больно им:
- Мы б летели по Тебе, Матушка,
На родные берега в камушках,
Да надломлены у нас крылышки,
Перерезаны у нас жилочки.
- Вы ребятушки мои малые,
Вот вам крылышки мои алые,
Возвращайтесь, малыши смелые,
Под Отцовские крыла светлые.
В небо звёзды серебром брошены,
Бьются с Лебедью-душой коршуны.
Расплескалось по волнам зарево.
Сердце Лебедем в груди замерло.
|
