|
ПЫТАЕШЬСЯ ВЕРИТЬ
Ты веришь упрямо - всё будет иначе когда-то:
Заботливо время закроет свербящие раны.
А мудрый портной не напрасно наложит заплаты
На дыры в беспечно истрёпанных ветром карманах.
Ты искренне веришь, что щедрому небу угодно
Тебя обласкать, и с Любовью назначена встреча.
Вернутся здоровье и прежние силы, и годы
Жестокой обузой, хозяйски, - не лягут на плечи...
Ты веришь, но точность бесстрастных зеркал отражает
Висков белизну и морщин кружевное плетенье.
И снова мигрень. А порой поясница - чужая,
И чуткие сны не помеха усталости в теле.
Ты веришь. Ты ждёшь. Но смышлёная синяя птица
В неловких руках оставляет ненужные перья.
И холоден дом - лишь истёртые памятью лица
В немой полутьме поджидают тоскливо за дверью.
Пытаешься верить. Но факты опять повторяют:
«Всё вовсе не так. Ну а Вера - смешна и нелепа...»
И ты поддаёшься судьбы уговорам, теряя
Реальные шансы на счастье, упавшее с неба.
ПУТЬ В НИКУДА
Заскрипит тормозами усталый автобус
и выпустит в поле меня.
Впереди - бездорожная вечность к дремучему лесу.
Солнца рыжий зрачок добродушно сверкнёт,
в чистом небе легко семеня,
и зацепит игриво холма разогретые чресла.
Зажурчит, зазвенит, запоёт за кустами
хмельными живая вода,
перепрыгну ручей, неширокий и чистый, с разбега.
И услышу, как ветви роскошных берёз
мне шепнут, что попал я туда,
где уже много лет не ступала нога человека...
Сердце к сердцу тревожно стремится,
когда между ними натянута нить,
и когда каждый день в разговорах немых - с образами.
Выйдет из дому мать мне навстречу,
и я - в прикорнувшей у липы тени -
орошу седину и родные морщины слезами...
Нищий ветер промчится по улочке,
жалобно в трубах завоет не раз,
смачно хлопнет распахнутой настежь убитой калиткой.
Заметёт новым слоем скупого песка
от - копеечку ищущих - глаз
золотые, упавшие с воза, ненужные слитки...
Забубнит хмурый шмель над улыбками
скромных цветов за унылым окном,
и, прикрыв почерневшую дверь косоглазой хибары,
безысходно фигуры усталые горбя
под - виды видавшим - сукном,
старики побредут в никуда неразлучною парой.
Я когда-нибудь тоже, конечно, покину
навеки вот эти места,
поклонившись направо-налево пустующим вёрстам,
где в густые поля и леса и в речушку
с обломком гнилого моста
будет незачем падать грустящим в полуночи звёздам...
ИВА
Полюбовавшись осени размахом,
покинул сквер
немолодой уже поэт.
Сошёл по лестнице к пруду.
Тоска!
Стальная бляха
едва-едва отпихивает свет.
Ужасно скучно!
Вдруг...
О Боже! Эта ива!..
Как выразительно склонилась голова
к воде.
Как женственно, трагично. Как красиво!..
И будто в страхе содрогается листва.
Подумалось: гипотеза права -
твердя, что, как и люди, дерева
имеют души.
И эта ива - так же, как и мы -
трепещет в ожидании зимы...
«Не смерть! Всего лишь сон, - страдать не надо!..» -
он улыбнулся ей и ветреным юнцом
взлетел, почти не запыхавшись,
на крыльцо.
А ива, задыхаясь от прохлады
и ужаса,
смотрела за корягу,
где закачалось вновь под лёгкой рябью
утопленницы бледное лицо...
ПЫЛЬ СОСТАРИЛА ИКОНУ
Утро шторы рвёт. А в теле - непонятная усталость.
Надоедливый и скучный, душу мнёт вчерашний блюз.
И ревизия простая выявляет: с пьедестала
вдруг упал себя считавший великаном карапуз.
Сводит челюсти безделье новым приступом зевоты.
Безразличия закладка в тушке томика стихов.
Недочитанные чувства. Дремлют кляксы-катафоты
в неразбуженном сознанье - королевстве дураков.
Прочь из дома? Бесполезно. Всё равно - томиться в клетке.
Незаполненность субботы литром доброго вина -
ощутимо закаляет. Вновь - анализ пятилетки,
незаметно промелькнувшей. Вновь - черта подведена.
Незавидные итоги. Злые цифры - красной краской.
Не спасает округленье, и не радует прогноз.
Неподвижность. Взгляд незрячий. Ожидание подсказки.
И, по мере просветленья, - избавленье от заноз...
Та же комната. И вечер. Душит ветра завыванье.
Уходил из ниоткуда и вернулся в никуда.
Но - покой. Уже неплохо. Хоть одно завоеванье
трёх житейских революций с общим именем Беда.
Если собственные мысли - не сломили, не загрызли,
копошась рычащей сворой в черепушке-конуре, -
не страшны - замшелость быта, беспредел царей и кризис
мировой. И даже - дыба и сожженье на костре.
Будет в корне переписан блюз несносный к воскресенью, -
не напрасно - мелют, мелют размышлений жернова...
Пыль состарила икону. Где вы, просьбы о спасенье?..
Не нуждается в прощенье, кто ни в чём не виноват.
ПЯТЬ ДНЕЙ ВДОВА
Прошло лишь пять дней - возле глаз паутина, -
сталь нервов в железном
воли тубусе.
А вдруг, не стерпев, да прорвётся плотина
и выплеснет боль на виду у всех?..
Украдкой слеза: ведь недавно было!
И нет. А взамен - отчаянье.
И хоть одна из вдов - позабыла
любимого до скончанья дней?..
Ступает уверенно - твёрдо, гордо.
Уныние лезет? - «Кыш!» - ему...
Но острые в сердце вонзает аккорды
реквием по погибшему.
Оно - насквозь - утраты жалом,
пожаром в груди - жжение.
Но холод в лице: не нужна жалость -
боль
лучше, чем унижение...
Жизнь.
Капля за каплей желаний отрава
Вольется, круша, в яд-печаль её.
Как долго ещё безымянный на правой
Удержит кольцо обручальное?..
И пусть найдётся, оценит, разбудит -
надёжный, - опора-солдатище.
Но так, как было, уже не будет
в этой судьбине - когда-то ещё.
И вклеило время картинки эти,
навек чёрно-белым окрашенные -
в душу:
её сиротели дети
у гроба отца, ошарашенные.
Когда-нибудь вновь станет сниться цветное,
И жизнь запоёт опереточно.
Сейчас - дома ждёт на комоде родное
лицо, в кайме чёрно-ленточной.
Ещё вчера перед ним выла,
жгла
в бездонной ночи свечи.
Зная: их золотому «было» -
в трауре жить вечном...
ИЗМЕНИТЬ СЕБЯ
«Душу разложу на сто цветов спектра:
Этот - мой, а тот - наверняка - лишний.
Я не я с таким, не кто, а так - некто,
Любящий по жизни набивать шишки.
С ношею такою покорять гору -
Это значит жилы надорвать только.
Стану я немножечко другим скоро,
Если от чего-то откажусь стойко.
Тянет груз заплечный, тормозит грубо,
Через боль ползком и вдруг назад - шагом.
Впору вновь до крови искусать губы
И тайком смахнуть рукою с глаз влагу.
Хочется солгать, но обмануть трудно,
Хочется орать, но не стерпеть - глупо.
Лёгкий путь к кресту - то непростой труд, но
Добровольно дать себя распять - тупо.
Тупо - выше ставить чужаков нравы,
Пусть себя ты знаешь: не храбрец-лев, ой -
Странно повернуться к ним щекой правой,
Если отоварен по скуле левой!
Жёстко спать - судьба не как родне стелет,
Спорить с ней - охрипнуть, но скажу снова:
Лучше воскресать, когда ещё в теле,
Лучше доказать, пока в живых слово», -
В ножнах острый меч, на зависть конь ладный,
Гордый взор наездника обвёл крыши -
По селу печальные собрал взгляды
Палку оседлавший дурачок рыжий...
ЧУЖИЕ-РОДНЫЕ
А знаешь, друг мой, это всё-таки странно.
Ну, пусть Аргентина, но - Вологда, Питер!..
Родным и от них - ни одной телеграммы,
нет писем, звонков, хоть никто не в обиде.
А раньше съезжались: застолье, беседы.
Здесь - дяди, и тёти, и сёстры, и братья.
И - общая радость и общие беды.
И лишь расставались, - хотелось собраться.
Теперь - будто сглазил завистливый кто-то:
чужие они, ну и я для них - лишний.
Знакомые лица - на стареньких фото,
о многих родных - вообще не услышу.
И ширятся пропастью скользкие годы,
в которую души бездушно роняют
песчинки когда-то могучей породы,
и думаешь: «Может, уже не родня мы?..»
И, где быть обилию, - тихая пустошь, -
цветным сновиденьем мелькнула фиеста.
А ведь даже к бомжику теплится чувство, -
культурно живущему в недрах подъезда.
Ваш тоже такой? - «Добрый день!.. Вечер добрый!..»
Желает удачи и с праздником - первым
обычно поздравит. Да ясно, - лишь чтобы
на смазку добыть - для скрежещущих нервов.
А взгляд мёртвых глаз, неподдельно счастливых,
сиянье в лице, вечной пьянкой убитом? -
Когда подаёшь ему баночку пива -
отравы, изрядно разбавленной спиртом.
Она добивает, а кажется - лечит.
«Спасибо тебе!..» - пустячок, а приятно.
Но - лишь бы ему, хоть немного, полегче -
никчёмная жизнь не казалась отвратной...
Отвлёкся. А начал - о братьях, о сёстрах,
о дядях и тётях, а тут - этот некто.
Вошёл в мои мысли - естественно, просто.
И нет удивления смене объекта.
А ГДЕ-ТО ТАМ
Рожденье северной весны. Май, приукрашенный снегами.
На мелких лужах - нежный хруст кусочков лопнувшей слюды.
И настоящее скрипит - в две скучных ноты - под ногами,
и остаются позади
в слепую молодость следы.
Дохнёт заботливым теплом уютный маленький автобус
и закачает на волнах ведущей в прошлое
реки.
И вновь закроются глаза, минут на десять-двадцать, чтобы
ты видел ярче те года, в которых был совсем другим...
А где-то там - поток страстей. Ещё не знаешь: это спам, и
душе не ведомы грехи, она пока что - не тюрьма.
Но веришь: следует судьбу творить когтями и зубами,
и всё не можешь разглядеть, что мир вокруг сошёл с ума...
Картинки - будто наяву. Вот только в чувствах, что отрадно, -
не получается никак настроить яркость и контраст.
И заскорузлые мечты, и бестолковая бравада -
последних лет убиты градом
и стёрты пламенем костра...
Вспорхнёт, как птица, чуткий сон. Но вновь дорога на работу,
пускай короткая совсем, - вполне законченная жизнь,
в которой пройдена ещё
одна ступенечка всего-то,
а над седою головой - уходят в вечность этажи...
...А где-то там - поток страстей. Ещё не знаешь: это спам, и
душе не ведомы грехи, она пока что - не тюрьма.
Но веришь: следует судьбу творить когтями и зубами,
и всё не можешь разглядеть, что мир вокруг сошёл с ума.
|
