|
ТАНЕЦ ВЕТРА
А ветру все равно - что волосы, что листья,
И мы танцуем в такт его живым словам.
Оборочный шутник и заоконный мистик,
Он дарит шанс полета зонтам и головам.
Целует нежно щеки, швыряет грубо оземь,
Безумно-безразличный жуан и ловелас,
Он смешивает лето, зиму, весну и осень,
Разбрасывая сверху на беззащитных нас.
РОМАНТИЧЕСКАЯ СКАЗКА
Он писал ей розами на полу
И ночами слагал ей стансы,
Неловкие, как нечаянный поцелуй
Очкариков между станциями.
Ее взгляд блестел холоднее росы,
Но за ним просыпалась весна.
Сговорившись, у обоих часы
Замирали на шесть ноль одна.
И он танцевал под сердитый стук
Ее каблучков по асфальту,
А она могла засмеяться вдруг,
Разбросав смешинки, как смальту.
Не расставшись на день, на час ли,
Предоставлены сами себе,
Они жили долго и счастливо
В непутевой моей голове.
***
Оставить в метро -
На входе -
Напротив
Киоска с газетами,
Свежими, вроде;
Забыть в кинозале на теплом сиденье
Во время сто первого
Мироспасенья;
Как зонтик, как книжку,
На миг засмотревшись
И вдруг -
Задохнувшись
(Не сильно, конечно),
Как старого пупса под детской кроватью,
Ненужного больше,
Хочу потерять я -
Голову.
***
Что ж, бабочка - тоже жилец паутины,
Точней, нежилец, но об этом не будем.
А нити так липки, а нити так длинны,
И каждый рывок по-особому труден.
Бывает, что падает жук в муравейник -
Погода нелетная, вот незадача! -
И все, обречен. Но порою мгновенье
Ценнее, чем вечность с коньками в придачу.
Мгновение неба, мгновение боя,
Мгновенье надежды с тоской вперемешку,
А там уже, кто б ни пришел за тобою,
Ты вместо билета предъявишь усмешку.
БУРЯ
Я люблю замирать у окна
В штормовую безумную ночь,
Когда хочется ветер догнать
И умчаться порывами прочь,
Когда дождь, захмелев на ветру,
Бьется грудью с размаху в стекло,
Когда кажется - раз! - и сотру
Все, что в душу зазря намело.
И я верю, что там, в темноте,
Кто-то бурей, как я, пробужден.
Он лицо подставляет мечте
И гуляет в обнимку с дождем!
***
Солнечный зайчик ловила ладонями,
Ластилась, белая, сонно-пушистая,
В омуты смело смотрела бездонные,
Словно котят, камни гладила мшистые.
Верила в фей, карабасов и кроликов,
В каждую норку, зажмурившись, прыгала.
Что-то от мальчика - малая толика -
Что-то от легкой смешной флейты-пикколо.
Вся в ожидании, вся до кровиночки,
Пусть и не алого, пусть и не паруса.
Вдруг - оступилась на узкой тропиночке,
Вместо икаров остались Икарусы.
Выросла. Стала серьезная, строгая.
Спрятала глубже ранимое, мягкое.
Но приглядевшись тихонько, не трогая,
Зайчиков снова увидишь в руках ее.
ВЕСЕННИЙ ЯД
Весенний яд
Разъедает грудь.
И я не я -
Уже не свернуть.
За солнцем вверх,
Пока не собьют!
И миг за век,
Пока на краю.
Живи, дыши -
На дворе весна,
Пускай блажит,
И пускай больна.
Поверь опять
Как в последний раз!
Иначе ждать
Еще год свой шанс.
***
- Мой мальчик! Когда я вернулась домой,
Мое сердце не стало биться быстрей
Или медленней, чем прошлогодней зимой
Вдалеке от этих камней.
- Мы дышим - и это обычный факт -
Машинально, едва появившись на свет.
Наше сердце тогда пропускает такт,
Когда воздуха больше нет.
Ты просто исправила маленький сбой,
Шагнув под улыбки родных фонарей.
- Мой мальчик, когда я рядом с тобой,
Мое сердце не бьется быстрей.
***
Фауст - идиот! Душу за стоп-кадр!
Я бы - никогда! Замки на песке!
Лучше пусть полет, метеорный шар,
Бурная вода!
Но...
Рука в руке...
По мотивам выпускного
Я в самом деле не танцую!
Шампанского? Ну, разве каплю.
Звенят гитары вхолостую -
Еще никто не пьян, не так ли?
Я посмотрю из-за колонны.
Бокал с собой - он так изящен!
Пошли словесные поклоны
И даже пара настоящих.
О, кто придумал эти ритмы!
Они захватывают тело!
Кто лгунья? Что вы говорите?
Я в самом деле не хотела!
Как? В одиночку перед всеми?!
Вдвоем? Совсем другое дело!
Гарсон, шампанского! Веселье
Не может признавать пределы!
Как душно... Как устали ноги...
А голова совсем пустая...
Прошу, не будьте слишком строги,
Альбомы пристально листая!
НОЧЬЮ
Солнце спит где-то в небе Японии,
Видит сны про туманы рассветные.
Ни к чему соблюдать церемонии -
Этой ночью все кошки трехцветные.
Оживают заснувшие кактусы,
Превращаясь в лимонниц и бражников.
Если тронуть их бережно лакмусом,
Он окрасится ласково-радужным.
Хватит вдоха, чтоб тихо рассыпаться
Звездной пылью по крышам и улицам,
Чтобы грудь наконец-то насытилась,
А глаза передумали хмуриться.
ВАЛААМ
Здесь ртутно-тяжелые серые воды
Обняли пушисто-зеленые шхеры.
Бескрайнее царство суровой свободы -
Надежный хранитель несломленной веры.
И, суетный шум от себя отметая,
Равно презирая кошель и ружье,
Встречает земля, от рожденья святая,
Готовых впустить ее в сердце свое.
ВЫБОРГ. РЫЦАРСКИЙ ЗАМОК
- Мы живем в Улан-Уде! -
Пели рыцари-тевтонцы.
Улыбалось с неба солнце
Астрономы знают где.
Мчались всадники, гремя,
За платком прекрасной дамы.
Самый жадный и упрямый
Разжился еще двумя.
Грациозно и легко
С тетивы срывались стрелы,
Пущены рукой умелой
Ювелирно в молоко.
А на самой вышине
Ветер - пьяный парикмахер
Развернул единым махом
Флаг и шевелюру мне.
А под башней - ох и ах!
Спящий город Свинопаса!
Слов из бедного запаса
Не хватает впопыхах.
Шутки, музыка, борьба.
И останется сердечку
Лишь латунное колечко
Да три сотни мегабайт.
***
Бывает, что люди проходят
Ножом по изнеженной коже,
Оставив белесые шрамы
И в памяти - едкую боль,
А то - не касаются вроде,
Но что-то исчезнуть не может
И теплится тихо, упрямо,
Как память свою ни неволь.
Бывает - упорно, но мимо,
Бывает - случайно, но в цель.
Хранимы, гонимы, любимы,
Родные, как в окнах метель.
Когда надвигаются тучи
Вплотную - вздохнуть нелегко,
Есть люди - как солнечный лучик,
Скользнувший по стеклам очков.
АНАТОЛИЮ БАГРИЦКОМУ
Музыки полная чаша -
Не расплескать бы.
Втягиваю по капле
Клепсидрой наоборот.
Наперед
Знаю,
Что растеряю
До завтра.
Значит - залпом
Глаза в глаза
Затянуться ритмом,
Забыв про выдох,
Забыв, где выход.
И всё же - выйти,
Прийти в себя
До следующего
Тебя.
ПОЛНЫЙ ШТИЛЬ
Сегодня я - полный штиль,
И мой последний матрос
Жует последний башмак.
На водах не пена - пыль,
Жара целует взасос
Белесый поникший флаг.
Но воздух застыл не так,
Как призраки помпеян,
Не вечностью пустоты.
Надеюсь на новый знак -
За штилем вновь ураган
Зачистит его следы.
Пусть ждут от него беды,
Неистовых волн и гроз,
И птиц, упавших без сил,
Но будет вдоволь воды,
И мой последний матрос
Свой флаг пока не спустил.
КЛАССИЧЕСКИЙ НАТЮРМОРТ
На этот раз меня задели
Полами черного пальто.
Мне хватит их на две недели,
А дальше парки знают что.
Порой до спазма в скулах надо,
Поймав лучистый свежий взгляд,
Вдохнуть запретного граната
Забытый терпкий аромат,
Придумать все, что не свершилось,
И свысока взглянуть на быт,
Чуть задержаться на вершине,
Вздохнуть, оставить и забыть.
Когда-нибудь куплю картину:
В вечерне-томной дымке сад,
Там стол, на нем кувшин старинный
И неразрезанный гранат.
РАЗГОВОР С ЗЕРКАЛОМ
Говорю зеркалу:
- Перестань!
А оно смеется, оно рассыпается
Тысячью стеклышек вдоль листа -
У него, глядите-ка, эмансипация!
Поворачиваю к улице:
- Посмотри
На январь, по-мартовски хлипко тающий!
А оно хохочет:
- У меня внутри,
Сама понимаешь, погодка та еще!
Морщу нос скептически:
- Неужели?!
Только пыль нечаянно не потревожь!
Впрочем, мы друг другу давно надоели.
Выхожу под январский чокнутый дождь.
МОРОШКА
Мне шум дождя напомнит детство,
Босое лето без границ.
За словом «кекс» - изюм и тесто,
По лестнице галопом вниз
С надеждой: может, кто знакомый,
А я тут «просто мимо шла».
Любая кислая оскома
Напомнит битвы у стола,
Когда взбодриться хоть немножко
Годился способ нам любой.
И только ягода морошка
Еще вкусна сама собой.
***
Догони! Догони этот бешеный ветер, попробуй!
Отпустил - так не жалуйся, что не поймать, не вернуть.
Три кирпичных хлебца заверни в узелок, и в дорогу!
Три железных портянки скрути поплотнее, и в путь!
Выбрось компас и «завтрак туриста» в болотную тину,
И по солнцу, по звездам, по птицам продолжи маршрут,
И возможно, поймаешь - случайно, без всякой причины,
Если жадные птицы твой ветер тебе отдадут.
БАБОЧКА
Снова приземляюсь на ладонь,
Поправляю усики и крылья.
Осторожно, за крыло не тронь,
А не то рассыплюсь серой пылью!
Снова прячусь в доброе тепло,
Доверяя неуклюжим пальцам.
Жадным энтомологам назло
Выбираю юного скитальца.
И под ярким солнечным лучом,
На поляне с буйным разнотравьем,
Нам так хорошо играть вдвоем,
Будто век друг друга не оставим.
Но потух закат - таков закон -
И немножко потянуло дымом.
Это где-то разожгли огонь -
И несусь в рывке неодолимом!
ДОГОВОР № 37
Договор за номером тридцать семь
От начала зимы наступившего года
На предмет того, что достали все
И угрюмо бунтует в крови природа,
А еще что нельзя найти компромисс
Между двух пернатых в руке и в небе,
Генератор случайных давно завис,
Закатился под шкаф со скелетом жребий.
Обязуюсь не лгать ни вслух, ни в глаза,
На прямые вопросы - прямые ответы.
Но кто скажет, что промолчать нельзя,
Если тех вопросов в помине нет?
Но кто скажет мне - оторви и брось! -
Неужели найдется рука и камень?
Не завидуйте - ничего не сбылось,
Хотя кто-то, наверно, уже икает.
Я вообще-то добрая и не съем -
Я не то, что какая-то там оторва!
Договор за номером тридцать семь -
Тридцать шесть моя совесть уже расторгла.
***
Приковали гада к дереву,
Успокоились решетками.
И участки все поделены
Удальцами и красотками.
Жизнь счастлива и размерена,
И цветы не вянут на зиму.
Ни реснички не потеряно
И ни волоска не найдено.
Отчего ж при всяком случае,
Непутевое создание,
К неудачнику ползучему
Ты спешишь, как на свидание?!
Ты не хочешь яблок змеевых -
В голове предупреждение,
И притронуться не смеешь ты
Даже к прутьям ограждения.
Только слушаешь слова его
С недоверием положенным,
И с улыбкой несмываемой
Возвращаешься, тревожная.
***
Спой для меня, непойманная птаха,
Всего разок - но только для меня.
Я канарейке скармливаю сахар,
Но как жалка за прутьями возня!
Спой для меня! - не требую - не смею,
Вполголоса тихонечко прошу.
Я не прощу случайному злодею
Тебя спугнувший посторонний шум.
Пока ты там сидишь на тонкой ветке,
Не далеко, не близко - за окном -
Я просто жду, как канарейка в клетке.
Но ты скорей сравнишь меня с котом.
Одно мое неверное движенье -
И только в небе промелькнувший штрих.
Откуда это чувство пораженья,
Ведь каждый остается при своих?!
***
Я заменила батарейки,
А ты что внес в борьбу за вечность?
Но нет, цитатки и идейки
Не заменяют человечность.
Победа в схватке острословов
Не отменяет пустоты.
И батарейки спросят снова:
«Так что для завтра сделал ты?»
***
Высокомерие - высшая мера вины
Перед кустом придорожным.
Чувство надежной стены, защищенной спины
С каждой минутой дороже.
Кубик покусанный с вытертой литерой «Мы»
Все не поставить на место.
Не зареклась от сумы и протяжной зимы
И от ноябревой мести.
ТВОЙ КОТ
Ты не гуляешь вдоль по лунному лучу,
О нет.
И яркой лампочкой ты заменил свечу,
Мой свет.
Твой дом из лучшего на свете кирпича,
Мой друг.
Твой кот лакает только сладкий черный чай
Из рук.
А я люблю, пожалуй, твоего кота -
Вот так.
Он просто зверь, и в его мыслях пустота
И мрак.
Но он мурчит и нежно ластится к руке,
Твой кот,
И его ласковый наждак на языке
Не врет.
***
Смысл рассыпается тысячей смыслов,
Мелких причин,
Рассуждений,
Суждений,
День и
Еще тридцать дней.
Эти числа -
Зачем?
И по кругу, как дети растений.
Сок точно в срок,
Ни минутой больнее.
Вцепиться зубами,
Напиться,
Забыться,
Упасть, прорасти,
Донести ахинею
В линейные мысли и плоские лица.
И снова искать путеводные точки
В горелом лесу вопросительных знаков.
Но главное: не проболтаться ни строчки,
Что путь хоть и свой, но у всех одинаков.
НА ПОРОГЕ
Не заснуть бы прежде ночи,
Не состариться б до срока.
Я, друзья, прошу вас очень:
Задержите у порога!
Об один уже споткнулась -
Перестала верить в чудо.
Крыльев нет, одна сутулость,
Под дождем одна простуда.
Дальше, видно, будет больше -
Офис-стайл пять дней в неделю.
И Таиланд, а может, Польша
В комфортабельном отеле.
Эх, кому отдать бы душу
На хранение с уходом...
Я, должно быть, просто трушу,
Вот и маюсь перед входом.
***
Бабочка, смявшая крылья о стекла,
Завидует той, что сгорела в огне.
Страшнее всего - не увидеть в окне
Света... И холод... И крылья намокли...
Серый комочек дрожит на рассвете,
Он помнит последний нелепый полет.
А может быть, солнце с собой заберет
Душу, которую вынянчил ветер?
***
Да кто я, собственно, такая,
Чтоб помнить чье-то «позвоню»?
Я не такая, жду трамвая
На минус первой авеню,
Бессонно начитавшись Фрая,
И, глубоко туман вдыхая,
В астрале рифмами фоню.
Рисуюсь в собственных глазах,
Рисую рожицы в блокноте,
Гоняю мысли о работе,
Ломаю стрелки на часах,
Хотя давно уже в цейтноте.
И лишь бедро напряжено до стона
В предвосхищенье дрожи телефона.
НЕЖНОСТЬ
Настоящая нежность - как первый рассвет
После ночи полярной, холодной и снежной.
Легкий отсвет проглянет, и вот его нет,
Только сумрак уже пропитался надеждой.
Поцелуем воздушным с гранитных вершин,
Удивительно мягких под белым покровом,
Он скользнет по глазам - не спугни! - не дыши! -
Обещая, что завтра появится снова.
Кончик неба окрасится в розовый цвет,
Чтоб напомнить весне - любим, ждем и скучаем!
Этой нежности многие тысячи лет,
В ней ничто не фальшиво, ничто не случайно.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Санкт-Петербург.
Город, в чьем имени слышится дактиль,
Был обречен
сдаться на милость когорты поэтов.
Арки мостов
делят Неву на неровные такты.
Вязью оград
бронзовый автор шифрует сонеты.
Я допишу
несколько строк этим ломаным метром,
Чтоб сохранить
в памяти код к недочитанной книге.
Пусть и моя
нота смешается с северным ветром,
Пусть промелькнет
каплей дождя в неустойчивом блике!
***
Давайте мы станем хотя бы друзьями!
Я брошу ужимки свои обезьяньи,
Все маски для Вас растопчу о брусчатку -
На мелких клочках - каблуков отпечатки.
Экранные страсти - отбросьте, оставьте -
На что нам сдались голливудские стати?!
Позвольте согреться у Вашего взгляда
Под нежные ноты минорного лада!
Позвольте почувствовать запах корицы,
Осевший на Ваши густые ресницы!
Не надо прощаний, ни слова, не слышу! -
Нам новую встречу назначат афиши.
ПОСЛЕДНИЙ ТРАМВАЙ
Вот подрасту, наиграюсь в слова,
Выберу нужные нотки,
И напишу про последний трамвай,
Брошенный и одинокий.
Я напишу (не сюжетный закрут,
А справедливая небыль!),
Как после смерти его заберут
На скандинавское небо
Чистые души возить по мосту -
Радуге неугасимой.
Души - как люди, им невмоготу
Пробки и запах бензина.
***
Отнимите у меня стихи -
Я проживу.
Буду так же совершать грехи,
Топтать траву,
На мужчин смотреть и не смотреть
На немужчин,
Буду рюмку наполнять на треть,
И все «чин-чин»,
Подниматься рано поутру,
Кормить кота.
А потом состарюсь и умру.
И пустота.
ЗАКЛЯТИЕ НА ТРИ ВЕТРА
Ветры злые, сухие да колкие,
Обойдите меня по околице,
Не срывайте с меня ленты шелковой,
Не свивайте мне волосы кольцами,
А летите вы к лютому ворогу,
Что живет за полями да весями,
Чтоб ему, ненасытному ворону,
Подавиться своими же песнями.
Ветры теплые, влажные, добрые,
Пролетайте скорее, не мешкайте,
Вам дороги назначены долгие,
Вам рассеивать тучи кромешные.
Обойдите меня по окраине
И летите скорей к другу дальнему,
Принесите ему солнце раннее
И улыбку мою благодарную.
Ветры хворые, тяжко-тоскливые,
Обойдите меня дальним берегом,
Растворитесь тягучими ливнями,
Души смертных не мучайте бреднями.
Вы не дуйте в лицо, ветры вольные!
Вы и в спину не дуйте, сердечные!
А возьмите с собой в высь раздольную,
В небо чистое и бесконечное!
СТАРЫЙ ПЁС
Старый пёс сидел на цепи всю жизнь.
Старый пёс всю жизнь мечтал о свободе.
У него клыки, что кривые ножи,
Его двор ворьё за версту обходит.
Много лет подряд рвался он с цепи,
И не сохла кровь на истёртой шее.
Но жестокий металл так и не отступил,
Первым сдался пёс, становясь мудрее.
Только ночью выл, словно рядом смерть.
Исходил на хрип, словно в горле кость.
И одна надежда - достать суметь
До хозяина, и в глазах лишь злость.
Но порой, когда не было видно звёзд,
И в большую дыру превращалось небо,
Самое страшное понимал пёс:
Никакой цепи никогда не было.
А наутро он снова бросал своё тело
В безнадёжном рывке до хруста костей.
...Он на самом деле всего-то хотел бы
Умереть в одну из таких ночей.
ЗАКЛЯТИЕ ОГНЯ
Огонь, научи меня целовать
До самого сердца!
Огонь, научи меня танцевать
На собственном пепле!
Огонь, поверь - мне нельзя остывать -
Мне некуда деться.
Огонь, поверь - мне нельзя забывать -
Иначе ослепну.
Огонь, ты можешь меня отвести
За дымом на небо.
Огонь, ты можешь меня обвести
Легко вокруг пальца.
Огонь, научи меня пробуждать
Ручьи из-под снега!
Огонь, научи меня побеждать!
Я буду стараться.
***
Этот стебель зверобоя
из далекого июля
Помнит поцелуи пчел.
Эта горькая ромашка
вкуса слов твоих ненужных -
Я кладу ее в котел.
Запыленный подорожник -
столько ног шагали мимо -
Без него не обойтись.
Медуница-чаровница
мне недаром знойным летом
Повстречалась на пути.
Дерзким заревом рябины
гроздь осеннего ненастья
Я добавлю для души.
Ты из рук моих дрожащих
чашу терпкого настоя
Опрокинуть не спеши.
Ты почувствуй для начала
крепкий запах разнотравья,
Обожги на вдохе нос.
А тогда - хоть пей, хоть вылей,
чтоб ручей студеный, ясный
Волшебство мое унес.
ДУРАЦКАЯ СКАЗОЧКА
Нерв за нервом и жилка за жилочкой -
Ох и прочная выйдет веревочка!
Нагадала упавшая вилочка,
Что приедет лягушка в коробочке,
Привезет лягушачьего хлебушка,
Увезет, что ей первое встретится,
Лягушатам своим - малым детушкам,
Новый домик им сладит под лестницей.
И ни мушки, ни мошки над домиком,
И ни дна, ни покрышки бубновому -
Лягушачьими картами тонкими
Весь расклад его вышел по-новому.
Был да вышел за хлипкую стеночку
Царский сын, дурачок от рождения,
И смеется над ним птичка-пеночка,
Наблюдая его похождения.
Лишь один паучок в чистой горнице
Дожидается счастья залетного,
Только домик скорее погорбится,
Да непрошенный дождик зальет его.
ДОБРАЯ ФЕЯ
"Вот видите, как мало
вы знаете о добрых феях!"
из анекдота
Как-то пришла ко мне добрая фея
С очень тяжелым предметом в руках.
«Что ты за крылья отдать мне сумеешь,
Жизнь или смерть, любовь или страх?»
Я ей оставила страх, и на крыльях
Взвилась в осеннее небо стрелой.
Я целовала кораблик на шпиле
И облака прошивала иглой.
Я хохотала над каменной бездной,
Жадно смотревшей в меня из-под ног,
Даже когда самолет неизвестный
Крылья измял в бесполезный комок.
Снова явилась мне добрая фея.
Взгляд - сострадание бьет через край.
«Что ты сегодня мне не пожалеешь,
Жизнь или смерть, любовь - выбирай!»
Я молча бросила смерть, и свободной
Птицей направила путь в небосвод.
Ночи и дни, сон и явь, год за годом
Вольный, стремительный, чистый полет.
Но одиночество медленно, верно
Сердце сжимает и воздух чернит.
Я оборвала несчастные перья
И метеором вонзилась в гранит.
Вновь беспощадная добрая фея
Крылья несет и смеется - «Держись!
Ты и до звезд дотянуться успеешь,
Выбор не сложен, любовь или жизнь?»
Жизнь облетела засохшей коростой,
Но перед тем как погасли зрачки,
Я разглядела холодные звезды
На расстояньи раскрытой руки.
Я закрываю окошко плотнее,
Дверь на замки, а ключи стерегу.
Если мне явится добрая фея,
Чем расплатиться я с нею смогу?
НАСЛЕДНИЦА МИДАСА
У меня наследство от царя Мидаса -
Ушки на макушке и волшебный дар.
Дар щекочет пальцы, ждет своего часа:
Дрожь и нетерпенье - свойство всяких чар.
На моей подушке - золотой котенок.
Нет изящней зверя, статуи точней.
Я люблю игривый блеск его глазенок
И его лукавый разворот ушей.
Спи спокойно, золотко мое.
Я усну, и порасту быльем.
Твой металл зато за веком век
Будет отражать небесный свет.
Я брожу по тропам золотого леса,
Золотые реки замерли у ног.
Мир обычный разом превращу в чудесный,
Мне плевать на царство и на кошелек!
У меня подружка просто золотая,
Локоны струятся по изгибам плеч.
Замерла над книжкой, о своем мечтая -
Мне ее навеки хочется сберечь.
Спи спокойно, золотко мое.
Я усну, и порасту быльем.
Твой металл зато за веком век
Будет отражать небесный свет.
Мой ушастый предок глупым был и жадным,
Он не видел в слитках солнечных лучей.
Мне кусочков света никому не жалко,
Дар - он мой по крови, новый мир - ничей.
У меня на троне - золотой правитель:
Принц с улыбкой гордой в золотом венце.
С первой же минуты, как меня увидел,
Спрятал мое сердце в золотом ларце.
Спи спокойно, золотко мое.
Я усну, и порасту быльем.
Твой металл зато за веком век
Будет отражать небесный свет.
КУПАЛЬСКИЙ ЦВЕТОК
Говорила мне старая бабушка,
Наливая смородинный взвар,
Что сегодня столичная барышня
Позабыла о таинстве чар,
Говорила о травах и ягодах
И о дивном купальском цветке.
Отвечаю: слыхала и я о нем
И искала в ближайшем леске.
Улыбнулась бабуля приветливо,
Пододвинула горку блинов.
Рассказала, как в чащу заветную
Забралась, не жалея обнов,
Как такого же глупого встретила
С васильками в густых волосах,
Как пугал ее злющими ведьмами,
Но нестрашным казался тот страх.
А цветок и в снегу распускается
И сияет огнем за версту.
Только тот, кто достоин сыскать его,
Не позарится на красоту.
КОЛЮЧКА
Жестокое солнце пустыни
Навязчиво-горько на вкус.
В краях, где вода - как святыня,
Растет неприветливый куст,
Колючкой обидно зовется,
Кривой и убогий на вид.
Влюблен до отчаянья в солнце,
Хоть солнце безумно палит.
И ночью, в тоске по светилу,
Про отдых забыв и про сны,
Он в корень бросает все силы,
Чтоб выйти с дневной стороны.
А люди, глупы и ленивы,
Себя только видят везде
И пишут уверенно в книгах,
Что корень стремится к воде.
ЛАСТОЧКИ
Ласточки устроили гнездо
Под стрехой заброшенного дома.
Был безумно счастлив старый дом
Ранним утром слышать птичий гомон.
Ласточки трудились день за днем,
Собирали глину по крупицам.
Молодел осевший старый дом,
Благодарный острокрылым птицам.
Но пришло нечаянное зло -
Кто-то захотел дрова из ели.
Ласточкам, наверно, повезло,
Что птенцы родиться не успели.
МИРНАЯ ПЕСНЯ
Закончим песни о войне,
- Веселей, плясунья!
Вернулся милый муж ко мне.
- Пой живее, скрипка!
Накрою стол на девять сёл,
- Бей, плясунья, в бубен!
Мой милый муж ко мне пришёл.
- Заливайся, скрипка!
Мой муж устал в чужом краю,
- Не стучи, плясунья!
Ему перину я взобью.
- Убаюкай, скрипка!
А если вдруг приснится бой,
- Улетай, плясунья!
Мы древней усмирим волшбой.
- Прошепчи нам, скрипка!
А вдруг приснится дом чужой,
- Ну, держись, плясунья!
Пусть бережётся милый мой!
- Веселее, скрипка!
|
