САША БЕС

ПОРА ПОКИДАТЬ КАНЗАС...
 
В эту ночь фонари горели
Для кого-то в последний раз
Мне сказала малышка Элли:
«Что ж, пора покидать Канзас»
 
«Ну, а как же родная сказка?
Очень милая... для детей»
Ты, шепнула, состроив глазки:
«Знаешь, сказки уже не те»
 
И, моя дорогая крошка,
Взяв корабль и поймав волну,
Увела за собой Тотошку
И отправилась на войну.
 
Небо залито акварелью
Солнце капает на глаза
К черту все, возвращайся, Элли,
Возвращайся домой, в Канзас
 
Покорив Изумрудный город,
И, прикрыв за собою дверь,
Утоляли душевный голод
Леди Элли и дикий зверь.
 
Двадцать семь миллионов белли
За искрящиеся глаза
Это едет малышка Элли,
Чтобы вырезать весь Канзас

МЕЖДУ НАМИ
 
Залезаю на крышу - стараюсь быть к Богу ближе
Он мне снился сегодня, просил не сгорать так рано.
Я сказал ему: «То не ожоги, а просто раны.
Мне не больно светить, ты увидишь, спустись пониже»
 
Мне не сложно дарить себя людям, я бесконечен.
Я целуюсь с дождем в подворотнях бессонных улиц.
Я быстрее ножа, только, жаль, не быстрее пули.
Ветер думал прикрыть, но ему, как известно, нечем.
 
Я старался быть к Богу поближе, и вот он рядом:
Улыбается мне, говорит: «Это как же вышло?»
Пожимаю плечами: «Столкни-ка меня на крышу,
Мне ведь было всегда суждено умереть от яда.
 
Пуля - дура, обидно от дуры, но продинамил.
Только что говорить, если это уже не важно?
Я хотел умереть только раз, а придется дважды.
Ну, а все, что случилось, останется между нами.»
 
Залезаю на крышу - стараюсь быть ближе к Богу
Он мне снится все чаще и шутит: «Давай обратно»
Просыпаюсь под утро, а тело вдруг стало ватным.
И так хочется жить... Он позволил еще немного.
 

НЕ ВАЖНО, КТО ТЫ...
 
Не важно кто ты. Ведь кем бы ты ни был,
Вся жизнь наподобие оригами:
И ангел с черным от копоти нимбом,
И демон с начищенными рогами
 

МАЛЬЧИК БЕЗ ИМЕНИ...
 
Мальчик без имени.
Я бы назвал его... Маленький Принц.
Смотрит по-зимнему,
Держит в ладошках свой маленький шприц.
 
Днями безвкусными
Лупит по струнам и слушает «Сплин».
Новыми чувствами
Он наделяет значение «пли».
 
Листьями чайными
Бьются о сердце его зеркала.
Вера в отчаянье
Вновь заарканила и подвела.
 
В странном видении
Листья как люди попадали ниц.
В чувствосплетении
Выбросил в море свой маленький шприц.
 
Дело не в имени.
Знаешь,  душа - не одни провода.
Все-таки выменял
Тучное «Нет» на беззвучное «Да»
 
Сном неодетого
Спят мои маски без собственных лиц.
Может поэтому
Он называл меня Маленький Принц?

 
ТЫСЯЧА ЛЕТ БЕЗ НАРКОЗА КОФЕЙНОЙ ТЬМЫ...
 
Тысяча лет без наркоза кофейной  тьмы
Сытые мыши, давясь, препарируют свечи
Нечем дышать... да и чувствовать, вроде бы, нечем
Думаю, как бы все это с себя поскорее смыть
 
Тысяча лет... но не время всему виной
Ждать полсекунды до крика, до взрыва, до свиста
Так же стремиться взлететь, как душа басиста
В звездную россыпь. Но  только какой ценой?
 
Свет преломился в расширенных тьмой глазах
Спросишь: «Такое бывает?» Отвечу: «Бывает»
Солнце не умерло, просто оно заживает
Что с этим делать ты можешь придумать сам
 
Тысяча лет без наркоза кофейной  тьмы
В тысяча первый рассвет и душою и телом
Я вспоминаю тебя невзначай, между делом,
Думая, как бы все это с себя поскорее смыть

***

Можно крутить ногами планету-шарик,
Можно по жизни все время стоять на месте.
Если я в этой сфере хоть как-то шарю:
Руки в карманах, и, стало быть, мы не вместе.
 

***
 
Взгляд исподлобья: так сложно и просто.
Летом болеет Зима.
Ты вдруг спросила: «А станет ли взрослой
Кукла по имени Май?»
 
Ветер ответил: «Ты Бездну послушай.
Слышишь, как сладко поет?
Если подаришь ей сердце и душу,
Кукла твоя оживёт»

Смерть - лишь видение.
Маски наденем мы
Будем ткать Миражи.
В это мгновение
Мастер Забвения
Куклам подарит Жизнь.
 
Ты улыбнулась: «Что может быть лучше
Блеска в стеклянных  глазах...
Если ты просишь лишь сердце и душу
Как я могу отказать?»
 
Мир не изменится, только вот после
Смерти наступит Зима.
Миг, когда станет действительно взрослым
Мальчик по имени Май.
 
Смерть - лишь видение.
Маски наденем мы
Будем ткать Миражи.
В это мгновение
Мастер Забвения
Куклам подарит Жизнь.

***

                  «Я принесу тебе живой воды и принесу тебе живой еды»
                                                                                   Веня Д'ркин
 
В заколдованной сказке все так же прохладно и сыро.
В перекошенном временем Замке пленительно - пусто.
А сценарий забыт или просто... неправильно сыгран.
Что за сказка, в которой неправильно сыграны чувства?
 
Что за автор, который вычеркивал снова и снова?
Как исправить те роли, которые нас выбирают?
Куклы знают: В начале был Бог, а потом уже - Слово.
Бог сказал: «Дайте кукол, которые лучше играют!»
 
Я надену корону. Вздохнув,  прогуляюсь по залам.
Всех поломанных птиц рассажу по безжизненным веткам.
И немая тоска, что столетьями души терзала
Заскулит и отправится в самую дальнюю клетку.
 
Сто шагов в темноту, а, затем, до упора налево.
- Что вам надо?! - спросил у дверей заколдованный рыцарь
Он взглянул на меня, и глаза перестали искриться.
- Здесь живая вода и еда для моей королевы.
 

ВЕДЬМЫ УМЕЮТ ПЛАКАТЬ

 
Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме.
А в городе снег все такой же прозрачно-синий.
Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей!
Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?»
 
Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза.
... и так надоело во всем и всегда быть первой.
Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?»
 
Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил
Открыла глаза, ненавидя людей и утро.
Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?»
 
Дороги и тропы истоптаны черным котом.
А в городе дождь и промерзлая эта слякоть.
Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том...
«Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»

 
МАДОННА
 
Один старик писал с меня Мадонну
По просьбе преподобного отца
Тот говорил: «Глаза твои бездонны.
Прекрасней нет ни тела, ни лица.
 
Ты рождена...  Нет - соткана из света,
Ведь сам Господь тебя благословил.
Печальный агнец в лапах злого ветра...
Ты создана для жертвенной любви.
 
Ты ночью приходи ко мне молиться, -
Шептал он мне, - отдайся,  наконец!
Я помогу тебе с Пути не сбиться»
- Побойтесь Бога, пресвятой отец!

Он побледнел. Сердито стиснул зубы.
Перекрестился. Сплюнул. Отошел.
А я смотрела с отвращеньем, грубо,
На то, как он набросил капюшон.
 
Художнику небрежно, как обычно,
Он приказал закончить мой портрет
А мне он бросил сухо и цинично:
«Таких как ты сжигают на костре!»

РИТА
 
Восемь жизней назад ты пришла: «Кабальеро, сыграем?
В карты, в дружбу, в любовь или в верность на 10 минут?
Наша встреча для вас будет адом... а, может быть, раем...
Вот вам пряник, сеньор... или вы выбираете кнут?»
 
- Как могу отказать, сеньорита, коль женщина просит
Что поставим на кон?
- Мой сеньор, с меня нечего брать.
Восемь жизней подряд за тебя умирал в двадцать восемь
Восемь жизней подряд ты все так же хотела сыграть
 
- Надоело в бреду засыпать и в бреду просыпаться
Я не кукла, пойми, а в людей не пристало играть
Я, возможно, устал каждый раз за тебя заступаться
Я, возможно, устал каждый раз за тебя умирать
 
Подняла на меня изумительно-черные очи
- Вот в чем дело, Диего, - сказала вдруг нежно, любя -
Поиграем в другую игру... а в конце, если хочешь...
Хочешь, в этот раз Рита, мой милый, умрет за тебя?
 

***
 
Выяснив все между нами обоими,
Кровь на стене мы заклеим обоями...

  
В детстве я в сказочной книжке увидел картину:
Маленький мальчик выкладывал что-то из льдинок
И восседала на мраморном троне, что слева,
Бледная женщина Снежная как Королева
 
Я вдруг подумал - тоскует по мальчику Каю
Теплая, нежная, добрая... в общем - ДРУГАЯ
Кто-то сказал ей: «Нельзя быть такой доррогая»
Кто-то поддакнул: «А Кларра пррава, доррогая!»
 
Герда отправилась в путь в тот же пасмурный вечер
Чтобы узнать - что такое морозная вечность
Слухи ходили, что Герду украли вороны
Те, что служили во славу Холодной Короны
 
Годы спустя я случайно увидел картину:
Мальчик все так же выкладывал вечность из льдинок
И восседала на мраморном троне, что слева,
Девочка, ставшая ради него Королевой

Города, Похожие-Не-На-Нас
 

Ночью бредовой случайно узнали мы -
Есть города, где Не-Может-Не-Быть-Зимы
 
Вот и отправились я и, конечно, ты
В Северный город Непрошеной-Пустоты
 
Вышли из леса под звуки чужих речей
Город был Словно-Ручной-Но-Уже-Ничей

Кто-то здесь пел, ну а кто-то читал стихи
В Северном городе Слышащих-Но-Глухих
 
Через неделю отправились дальше мы
В Западный город Заснеженной-Не-Зимы
 
Кто-то расценивал Мир в ширину стопы
В Западном городе Видящих-Но-Слепых
 
Дней через десять отправились мы домой
Город Восточный был Мой-Но-Уже-НЕ-МОЙ
 
Вот и дошли вроде Мы-Но-УжеНе-Мы
В город Кричащих-Без-Умолку-Но-Немых
 
Мне вдруг подумалось (так же, как в прошлый раз)
Есть города, Так-Похожие-Не-На-Нас
 
Так что хватайся за кисть и испорть холсты
Городом, Где-Никогда_Не-Родишься-Ты

Про Город и его Кошку
 
Она ходила по крышам домов и машин
Она забывала всех тех, кто портил ей жизнь
Она была кошкой и грацией и душой
А Город под ней был уютный и небольшой
 
Она ненавидела всех кобелей и сук
Она обожала птиц за свободу рук
Она не умела летать, но любила высь
Она хохотала над тем, кто шипел ей: «Брысь!»
 
Она признавала лишь воду и молоко
Всегда обходила то место, где глубоко
Смотрела своими зелеными сказки снов
И знала: Слова бесполезны - важно без слов
 
Она улыбалась, мурлыча простой мотив
Была импозантна лишь с теми, кто был учтив
А Город под ней был уютный и дорогой
Ведь Город ее понимал как никто другой

***

- До рая? По лестнице вниз босиком по иконам.
А после девятого круга - до гроба Иуды
Не можете следовать нашим Священным законам?
Что ж, можно и в обуви, коли, боитесь простуды.
 
Да, люди такие, что хочется в них... затеряться.
Исчезнуть, уснуть или просто надолго забыться.
Ведь мне через жизнь тоже будет _почти что семнадцать_
Как завтра тебе так же стукнет _без двух минут тридцать_
 
И много ли надо, что б мир в тот же миг на осколки,
Проехав до паперти сорок четвертую милю.
И, если ты волк, я, конечно, охотник на волка
А значит, лишь пуля под сердце убьет аритмию
 
И небо отдастся во власть чудотворного танца...
- А... можно не в рай? Мне куда-нибудь... чтобы попроще.
- До ада? По лестнице вниз до крылатого старца
А после девятого круга - до Ангельской рощи.

 
***
 
Ты прости... как всегда о личном:
В Ветрограде сегодня пасмурно
Замерзаю, и, как обычно,
Не умею бороться с насморком.
 
Я не знаю на счет прелюдий...
Мы когда-нибудь станем старше и...
Кошки, знаешь ли, тоже люди
Только мудрые и уставшие.
 
Возникает одна идея -
Вновь придумать погоду летнюю.
Если жизней и вправду девять
Я, конечно, живу последнюю.
 
Ты прости... я опять о личном:
В Ветрограде сегодня грустно, и...
Воскресаю. Но, как обычно,
Не умею бороться с чувствами.
 

***

Вновь разбежались по миру дороги-полосы
Ты - фаталист, презирающий слово «судьба»,
Демон сомнений, который не слышит гОлоса,
Только прекрасно читает по сжатым губам.

В белую стаю волков городскими тропами
Что б помолчать на огрызок прозрачной луны,
Чтобы возлечь лепестками в сосновый гроб (аминь)
И до утра усмирять чёрно-синие сны.
 
Пальцем по струнам писать-рисовать видения.
Полночь сегодня печальна. Да будет все так:
Ангел хранитель, который был слеп с рождения,
Ясно и точно на слух различает цвета.
 
Я умираю. Прости. Но ведь так положено.
Смерть - это шанс не вернуться однажды назад
Это не сложно, а, может быть, слишком сложно, но...
Только б не в райский (прости меня, Господи) сад.

 
***
 
Ты ненароком заполняешь пустоту
Моих нарочно незаконченных историй.
Уйдешь совсем, и я, конечно, обрасту
Чужими масками, колючками и горем.
 
И  ты не то, чем тайно хочется владеть -
Непревзойденное искусство панорамы.
Ласкаю так, что б ненароком не задеть
Твои изысканные глянцевые шрамы.
 
На саксофон и сансемилью обменял
Кусок души на бестолково - Красной Пресне.
Ведь здесь никто не доиграет за меня
Мои дурацкие виниловые песни.
 
И дым колечками под белый потолок
Слетает с губ твоих. И на пол тает простынь...
С души и сердца равноценно - жалкий клок...
Все это осень. Ну, а осень - это просто.

 
***
 
Небо сегодня не стало искать причины,
Солнце и ветер сгорали от странной жажды.
Кто-то сказал: «Познакомились здесь однажды
Девочка-Птица и самый простой мужчина»
 
Вместе ходили в кино и читали Баха,
Вместе смеялись над нежностью и погодой.
Честно делили с морем свои невзгоды.
Море рыдало от радости и от страха.
 
Люди косились на них, да и птицы тоже.
Кто это выдумал: Вместе. Прилюдно. Странно.
Клювы-носы совали в оконные рамы
(Люди и птицы, пусть в этом, но так похожи)
 
Стая в тот день не взялась выяснять причины.
Кто-то сказал: «Мы не примем бескрылых в стаю»
Двое ушли. Но все видели как взлетают
Девочка-Птица и самый простой мужчина.
 

***

Ты метил сердцами любимых свои рапиры.
Ты топал ногами и бил головой о стены
Как Гитлер, который был тайно влюблен в Шекспира.
В Шекспира, который всю жизнь презирал систему.
 
За восемь минут до расстрела у старой башни:
Последние восемь минут долгожданной славы.
Коль завтрашний день не наступит - живи вчерашним,
Где юный Шекспир не дробит эту жизнь на главы.
 
Где Гитлер растет безразличным к своей Химере
И там, где минуты для них ничего не значат.
Где Бог, всё же, любит нас, пусть и не в равной мере.
Ах, если бы мир хоть чуть-чуть написать иначе...
 
Ах, если б... но время пришло подводить итоги
Простуженным кашлем в унылую старую осень.
А там, за пределом, туман и его чертоги.
Но время пришло. Дежавю: без минуты восемь.
 

***

- Мама, скажи - это ангел? Но серые крылья...
Разве у ангелов крылья не белые, мама?
- Может, родной мой, они припорошены пылью?
- Мама, он смотрит с тоской на оконную раму...
 
- Спи, дорогой мой, он ангел далекой дороги.
В крыльях немного песка от полуночной трассы.
Спи, мой хороший, давай мы укутаем ноги
Бежевым пледом с конями различных окрасок.
 
- Мама, скажи мне, а ангелов кто-нибудь метит?
Мой серый ангел со шрамом на тонких запястьях
Я бы спросил у него, но... а вдруг он ответит?
- Видно, поранился там, где искал тебе счастье.
 
Страшно заснуть, ведь проснуться намного страшнее.
В доме сегодня от ангелов слишком... тревожно.
Так непривычно-далек шелест крыл в тишине и...
- Можно чуть-чуть полежать?
- Ну, конечно же, можно.
 
Ангел вздохнул, отряхнул свои серые крылья.
Вышел в окно, как иные выходят за смертью.
Может быть, правда, они припорошены пылью?
Может быть, правда, случается чудо на свете?
 
 

Все, что было До...
 
Погода каждый раз нетерпелива:
То снег, то дождь, то распроклятый зной.
Ваш кавалер сказал Вам у залива:
«Я Вас просил не следовать за мной.
 
Вы слишком неприметны, дорогая.
Я удивлен - Вы верите словам,
Всю истину умело отторгая.
Поймите, больно нынче только Вам»
 
Но всё не так. Вам, чёрт возьми, терпимо!
И горько так, как горек шоколад.
И Он ушел. А люди плыли мимо,
Смывая грех неписаных баллад.
 
«Сегодня на любовь большие скидки» -
Кричал торговец: «Дешево продам!»
И мальчик в старой латаной накидке
Спросил: «Вам тоже холодно, мадам?»

Колыбельная Лабиринта

 
Ты засыпай, сладких снов в Лабиринтах, малышка.
Я буду принцем чуть-чуть некрасивым, но верным.
Небо сегодня похоже на алую вспышку.
Алую словно твои надсечённые нервы.
 
Ты засыпай, тихих снов... это все поправимо.
Я хорошо забинтую, что б ты не звучала.
Дышишь... ты все еще дышишь едва уловимо.
Будем считать, что тебе, наконец, полегчало.
 
Жизнь - это миг, начиняющий грязь перламутром.
Ты засыпай.. Знаешь, это не так уж хреново.
Я посижу здесь. Мы снова увидимся. Утром.
Всё для того, чтобы завтра спасти тебя снова.

 
История про Кошку и ее Человека
 
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там -надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
 
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала -.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало... Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»
 
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
 
Выла соседка, сирена... Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что...Он был ее Человек. 
 
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернётся, и тихо шепнет ей: «Привет»
 
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут...Глупый, глупый ты мой Человек»
 
 
ДЖИННИ

 
Она любила
Всё очень сладкое и скучать по ночам
В городе N в полуподвальном трактире.
Ее котята
Все постиранные и причесанные
Ждали ее в розово-черной квартире.
 
Она ходила
В кино и на шпильках по многоточиям,
Чтоб показать крылья с широким размахом.
Ее собаки
Все напудренные и надушенные
Ждали гостей, чтобы кусать их за сахар.
 
Она ценила
Высшее качество в равной мере во всем,
Зная одно - это не портит фигуру.
Она любила
Знатных мужчин и дешевые леденцы
Ярких цветов, и не любила микстуру.
 
Она не знала
Что была пластмассовой куклой с родинкой
На щеке, ветреной девочкой - Джинни.
Ее игрушки
Все наряженные и накормленные
Ждали ее. Только казались чужими.
 

***
 
В тот век, когда небо хлестало плетьми
И тучи вязало крылатыми спицами.
Все птицы мечтали, что станут людьми,
А люди мечтали, что вырастут птицами.
 
Но в день, когда небо осело на лёд,
И камни на сердце небесном растаяли.
Все люди вдруг кинулись в первый полёт
И ночь бороздили пернатыми стаями.
 
Но утром они вдруг попадали вниз
Такими бескрылыми, странными, голыми
Корили себя за проклятый каприз
И бились о камни, хватались за головы
 
А небо звало всех крылатых детьми
Их судьбы вязало огромными спицами.
- Поэтому птицы не стали людьми?
- Нет-нет, это люди не выросли птицами.

 
***
 
Чтобы однажды не забыть - целую в душу.
Дурман не пройденных дорог ласкает ноги.
И, как-то ломано возносятся на сушу
Немного странные застенчивые боги.
 
Под языком лежит кусок небесной ваты
Пером проклятия архангельских заветов.
Меняю сонные полночные приваты
На корку кислого просроченного лета.

Я в светской жизни как в наркозе увязаю,
Что б из неё устало выбраться на сушу.
Целую в губы, забываю, исчезаю...
...И лишь тебя (что б не забыть) целую в душу.

 
Январь'08

 
По монетке на каждый глаз - 
Ты опять умерла во сне...
С неба сыпался пенопласт
Как безумия теплый снег.
 
В дисгармонии звёздных бус
В состоянии праздных мук
В рукаве сильно смятый туз
Как ответ на неловкость рук.
 
В двух секундах до ноября
Без отрыва от важных дел
Совершался простой обряд
По созданию новых тел
 
С неба сыпался пенопласт -
Рукотворно - изящный снег.
По монетке на каждый глаз 
... я опять умерла во сне...

***
 
Я помню... оправданья не спасут.
И я в своей изношенной одежде,
(Услышав тех, кто никогда не звал)
Нарочно опоздал на Страшный Суд.
В слезах я вдруг сознался
В убийстве тех, кого не убивал.
И Бог поверил мне, как верил прежде...

***
 
В сломанных ветвях запутались птицы и ангелы
Лезвие мрачно увязло под левым плечом
В крепости странные боги читали евангелие
Нынче не время сражаться огнём и мечом
 
Тварь что оскалившись шла по стопам инквизитора
Жадно слизнула с запястья кровавую нить
Власть над судьбой  только скрипка в руках композитора
Жажда подскажет кого и когда обвинить
 
Свитки гласили о солнце в невзрачных артериях
Череп луны окрылял чудотворный витраж
Перст инквизитора проклял могилу Астерия
Тенью склонился над нею невидимый страж
 
Против судьбы не иди
Против церкви - тем более
Ночь окрыляет того кто за левым плечом
Твари живут там где воля зовется неволею
Просто беги
Ты не сможешь огнём и мечом...

 
 
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ...
 
Злая ночь глядит в окошко
Сказка нынче рвется в лес
У порога стонет кошка
К ней нечистый в хвост залез
 
Кони в страхе бьются в стойло
Пена капает на грудь
Время это не простое
Вдруг нас проклял кто-нибудь?
 
Душу спрячь под одеялом
Образок прижми к груди
Помолись, чтоб солнце встало
Бесов ночью пруд пруди
 
В небе Бог поранил пальчик
Волки нынче на цепи
Сказка кончилась мой мальчик...
А теперь заткнись и спи!

 
***
 
Запрокинуло голову небо - увидело Бога
Он покусывал черный мундштук, и за рюмочкой водки
Говорил о погоде, закидывал на ногу ногу,
Обсуждал с Люцифером последние грустные сводки,
 
Гладил небо ладонью, смеялся, шутил о приметах,
Опрокидывал чёрные пешки и ставил цветные,
Черный кот на плечах Люцифера с глазами кометы
Отмечал для себя, что трагедии будут иные.
 
Запрокинуло голову небо, заплакало горько,
Черный кот обнажил неестественно острые когти,
Люцифер проиграл только в шахматы.
                            Красная зорька
В ожидании чуда кусала озябшие локти.

***

Беспокойным волчонком унюхал воровку луну
Я сбежал из норы подглядеть, как меняется ветер
И, игриво слизав с лунной мякоти всю желтизну
Я узнал этот мир как закон ощущения в цвете
 
На трясущихся лапах в преддверии новой игры
Я резвился в лесу, тыкал мордой в пахучие травы
Я спасал этот мир от навязчивой злой мошкары
Я нашел через длинный ручей целых две переправы
 
Я был по уши рад, я ужасно гордился собой
Но, вернувшись домой, получил подзатыльник от папы
Я зализывал раны, ведь я настоящий герой
Только папы боюсь, ведь у папы тяжелая лапа

***
 
Я ведь писал те строки не о вас,
И не для вас, ни для кого другого,
Я нелюбимых приглашал на вальс,
А вас, ma chere, не приглашаю снова.
 
Теряя мир во внутренней борьбе,
Я разбивал об пол пустые вазы.
Я нелюбимых приглашал к себе,
А вас, ma chere, не пригласил ни разу
 
Все эти строки - мой самообман,
Но эти мысли отсекаю сразу.
Я женских судеб страстный клептоман,
Но только вашу - не украл ни разу.

И я пишу все это не о вас,
И не для вас, ни для кого другого.
Но всех их я оставлю про запас.
Мне б только вас, ma chere, увидеть снова.
 
 
***

На сердце распятом следы от тяжелых ботинок,
В альбоме закрытом клочки от вчерашних рисунков,
В ладони сжимая кусочки разбитых пластинок,
Латаю дыру на душе и на кожаной сумке,
 
Пишу вдохновенно сонет о непрожитом прошлом,
Две спицы в розетку - свидание с Господом Богом.
Пойми, я такой... ты прими меня чуточку пошлым,
Я в сказку хочу, я мечтаю побыть однорогом.
 
Закашлявшись кровью, вздымая осенние воды,
От ржавого солнца желтеют и старятся травы.
Рукой раздвигая кривые небесные своды,
Глотаю напёрсток свободы и чашу отравы.

Ни крест не спасает, ни фото в потрепанной рамке.
А голос, ласкающий слух, пробирает до дрожи.
И жить бы мне тоже в старинном заброшенном замке.
И, ветра вдохнув, добавляю: «Тебе  жить бы тоже...»

***

Мы жили на крыше, не зная, что это опасно
Ласкали губами продрогшие серые тучи
Танцуя как пламя, мы знали, что боги прекрасны
Играя как ветер, мы знали, что боги могучи

Мы падали ниц, мы молили цветы распускаться
Мы ждали грозы, целовали иссохшую землю
Как бабочки пили нектар из священных акаций
И верили все как один, что природа не дремлет
 
Мы знали о рае не меньше, чем дождь о печали
Мы плавили солнце, ковали цветные металлы
Бежали за ветром, без ветра мы дико скучали
Теряли за вечностью день, за кварталом кварталы
 
Мы брали от жизни  по полной, и чуточку больше
Летали под небом, срывали примерзшие звезды
Хотелось остаться на этой земле чуть подольше
Но люди пришли и из камня построили гнезда

***

Пью черно-белый кофе утром и перед сном.
В центре твоих событий дуют мои ветра.
Надо исправить время на циферблате, но...
Стрелка - всего лишь символ верности и утрат.

Мысли горят в зените, капают по щекам.
Первым покинет битву твой сероглазый принц.
И после слов: «Поверьте - Вот вам моя рука»
Будешь стрелять под сердце, где-то на «раз, два, три»
 
Чтобы опять забыться в тине хмельного сна
В заводи откровений жадно глотаю ром.
Мы не покинем время, время поглотит нас
Как мотыльков, что нынче мечутся над костром.
 
От твоего «Я знаю» снова бросает в дрожь,
В белом неровном свете тают мои снега.
Тихо смеешься: «Но ведь... жизнь - это тоже ложь.
Ну, так давайте просто, будем друг другу лгать»

***
 
Когда ты придешь, я усну на твоих коленях
Ты будешь давать мне таблетки от медленной смерти,
По горло увязнув в своей карамельной лени.
А чек за продажу души нам отправят в конверте
 
Когда ты придешь, я с тобой поделюсь секретом
О том, что когда-нибудь я полюблю тебя тоже.
А ты, как обычно, вздохнешь, достав сигарету
Закуришь и скажешь: «Давай пообщаемся позже»
 
А позже, ты сложишь узор  на прозрачном блюде
И спросишь, стряхнув со стола незаметные крошки:
«А что происходит, когда умирают люди?»
«...когда человек умирает, рождается кошка»
 

***

- Татуировку на сердце можно?
Что б не забыть...
- Сердце ведь мышца - не кожа.
Поэтому будет болезненно - сложно.
- Пусть будет сложно
Главное, что б навсегда.
- Так... Вы согласны?
- Да!
 
- Мне вас немного жалко...
- Как вы сказали...? Жарко?
Да-да! Вы правы!
Сегодня особенно жарко!
Ведь лето же...

- ...поздняя осень.
- В восемь? Да! Несомненно, в восемь!
В восемь мне надо уйти.
Чтобы забыть по пути...

- Все. Я закончил.
- Уже?
Мне было вовсе не больно...
- Будет. Когда захотите свести.
Или попросту... попросту выжечь...
- Выжить?

Ах, да... остается лишь выжить.
Завтра всего лишь суббота
День, а потом на работу.
... боль утопить в заботах.
Что это я вдруг? Мне пора!
Лето ведь. Солнце. Жара...

Вдруг разрыдалась. Ушла.
Боль собирать по крупицам.
Странные люди птицы.

***

Помолюсь за упокой с вечера
Вдруг проснусь, а зеркала с проседью.
И терять мне будет вновь нечего
Это крылья так болят осенью

И зарубки на спине свежие
Не забыть бы мне покой севера
И тепло в его глазах бежевых
Запах ладана и вкус клевера
 
Занавешу зеркала саваном,
Накормлю худых ворон падалью.
Каждый раз учусь летать заново
Тело в небе, а душа - падает.

ХАСКИ

Если я - дежавю, то
Скажи мне об этом сразу.
Я признАюсь, порою
Мне тоже бывает тошно.
Жизнь как паззл, она лишь
Дурацкий картонный паззл.
Мир - горошина в горсти
Таких же других горошин.

 
Принц по радио что-то
Вещал о Большом Потопе
Нам не страшно, ведь в море
Есть очень добрые рыбы.
Мир из клеток, где ясно
Что в этой грязи утопий
Мы лишь пешки которым
Придется однажды выбыть
 

Ты призналась, сегодня,
Что я не из этой сказки.
Это значит, что... в общем,
Пора нам с тобой прощаться.
Для кого-то другого
Я стану Сибирским хаски.
Лунным псом, что сегодня
Теряет Кусочек счастья.

 
Плачет девочка в мире
Который меня не принял.
Снег искрится, роняя
На землю колючие стразы.
Что-то воет в груди, но
Наверное, это иней.
Если я - дежавю, то
Скажи мне об этом сразу.

СЛОМАННЫЕ КОШКИ

 
Кошка случайно сломалась...возьми - почини.
Или... и эту на кладбище сломанных кошек?
Что же ты плачешь? ТЕБЯ я люблю! Я не брошу!!!
... снова обрезана жизни духовная нить.

Ты разрешишь полежать у тебя на груди?
Там что-то тикает так неразборчиво - сложно.
Что-то внутри... Я потрогаю? Можно? Ведь можно?
Или... сломается? Ах, мне ведь надо идти!
 
Только скажи - ты же можешь здесь все изменить?
Ты ремонтировал кукол, качели, сапожки...
Просто мне страшно, а вдруг я как все эти кошки...
Завтра сломаюсь... а ты не захочешь чинить.

***

Так что будем делать со сломанным небом, друже?
Быть может, пойдем помолиться на лунный светоч?
Среди терпеливо сплетенных предзвездных кружев
Которые в утренний час обратятся в ветошь

А мы отстоим то, что нам неизменно краше
Добрынюшка, брат, не кручинься, мы вместе - сила!
Возьмем инструмент, залатаем небушко наше
Пока наши головы смертушка мать не скосила

Теперь бы нам кто отпустил грехи на дорожку...
По корчику пенной браги на хмурую душу -
И в миг на небо истаптывать звездную крошку
Чтоб Боженька наши молитвы ближе послушал...

Об авторе:

Псевдоним - Саша Бес. Живёт и работает в Москве (Россия)
Интернет-страницы:
http://www.grafomanov.net/poems/author/julber